Стирая границы

- Ты хоть знаешь, что мне устроят, если узнают об этом? Пойми, рыжая, мы - наблюдатели, и я не собираюсь вмешиваться в какие-либо людские дела! - Мне всего лишь нужна капсула с Радужным лассо. Только одна штука. Так сложно поделиться? - Я не за капсулу боюсь, а за мир! Тебе даже маникюрные ножницы давать опасно. Еще бы миномет попросила! Закатываю глаза и обреченно вздыхаю. Вот же упертая! Неужели все дети Лунной Кошки такие вредные и осторожные? Но придется ее уболтать, ведь без этой капсулы мои грандиозные планы дружно и с песней пойдут коту под хвост. Еще и спляшут по дороге. Лимбо. - Хорошо. Так как я не уйду, пока не получу то, за чем пришла, то предлагаю заключить договор. Что ты хочешь взамен? Камилла сперва в упор на меня таращится, но вскоре на ее лице становится видна задумчивость. У нее просто нет выбора. К тому же, я сейчас практически предложила свои услуги, понятно ведь, что такого шанса упускать нельзя. - ...Ну так? - Капсулу получишь завтра, - выдает моя собеседница после напряженных раздумий, и я не могу сдержать довольной широкой улыбки. - Приходи сюда же в девять утра. К этому времени я подумаю, как воспользоваться твоим предложением. - По рукам, то бишь по лапкам, - вскакиваю на край крыши, балансируя на кровавом фоне уходящего на покой солнца. - Сайонара, кошечка! - отскакиваю назад и тут же проваливаюсь вниз, успеваю уцепиться за водосточную трубу, что служит мне быстрым спуском. Буквально кожей чувствую, как Камилла неодобрительно качает головой, но у меня приступ выпендрежа: смотри, весь мир, я лечу, протирая о железо рукава новенькой куртки, и все это ради твоего внимания и аплодисментов! - Йййэхуууу! - хочу орать во все горло, и неважно что, - Свободу попугаям! У самой земли меня подхватывают за талию и ставят на асфальт, мыски серо-желтых кроссовок нюхают дорожную пыль и желают спокойной ночи отбрасывающему на них свои последние сегодняшние лучи светилу. - Как все прошло? - интересуются над ухом, и только теперь я понимаю, что полпути преодолела с зажмуренными глазами, но не от страха, а даже сама не знаю почему. - Идеально! - приоткрываю один глаз и лицезрю своего кота, впрочем, он не всегда им является, но сейчас это очень кстати. - Завтра утром все будет. Кстати, где мой дорогой братик? Акема пфекает, ну да, они не очень-то дружат, и нарочито небрежно отвечает: - К себе отправился. В свой мир. Что-то ему, видите ли, уладить надо. - Ула-а-адить? - что бы это могло быть? А впрочем, пофиг; прямо сейчас отправлюсь и самолично все выясню! - Вперед, мой северный олень! Вези меня в Хрензнаетгделяндию, я намерена сеять хаос и портить чужие нервы! Кошак усмехается и прижимает меня покрепче - телесный контакт телепортирующего с "пассажиром" обязателен. Он сейчас не в лучшей форме, но на перемещение сил должно хватить. Знакомое помутнение перед глазами, перепады давления... Боже... Дайте бумажный пакет... А в месте, столь неблагозвучно названном рыжей Хрензнаетгделяндией, идет жаркий и опасный бой. - Я уничтожу тебя, - с напускным спокойствием говорит, тяжело дыша, бородатый, и словам его вторит испуганный вскрик длинноволосой блондинки: - Асума-сенсей! - Ха! Да я твое мнение на косе вертел! - с безумной ухмылкой орет в ответ пепельноволосый мускулистый парень, демонстрируя эту самую косу и внутри досадуя, что враг увернулся от смертоносной атаки. - Тебе конец, - изрекает мужчина с символом Конохи на повязке, складывая печати. - Элемент огня: Огненный Шар! - Ложил я на тебя свой огромный... - начинает было поджаренный, но вполне живой противник, как прямо перед ним за несколько секунд сгущается воздух - так, что его можно увидеть, - и из искривленного пространства бухается на землю обнимающаяся парочка - во всяком случае, это кажется зрителям. - Слова "ложить", дорогой, кхе, братик, - доносится из пыли, - не существует. Есть глагол "класть", используй его, а не коверкай великий и могучий! - Ты и сюда пробралась, - скорее утверждает, чем спрашивает, Хидан, и по тону можно понять, насколько он разочарован. Да уж, о каком бое может идти теперь речь? - Мы. Пробрались. - Поправляет его другой голос, ненавистный и хорошо знакомый, что тем более не прибавляет парню оптимизма. - Это еще кто? - вполне предсказуемо вопрошают с заднего плана. Нечто встрепанное и рыжее мгновенно оживляется, почувствовав интерес к собственной персоне, и, с трудом, путаясь, где свои конечности, а где чужие, поднимается, откидывает волосы с лица и, нацепив беззаботную полуулыбку, расшаркивается перед присутствующими: - Здравствуйте, дамы и господа, котики и кошечки! Суть моя дьявольская, имя мне Шира; прошу любить и, черт подери, жаловать!