Аты-баты

Утренняя пробежечка пять километриков — офигеть, кто сказал, что в армию идут родину защищать? Замучают же здесь на хрен. Да еще с таким ротным. Он-то думал, с Джонни служба сказкой покажется. Чёрта с два! — Рота, смирно! Ник постарался выпрямиться, замереть, но сердце после кросса стучало о грудную клетку, дыхание сбилось и хотелось приложиться к бутылке минералки и высосать ее всю до единой капли, а затем снять пропитанную потом одежду и в душ! Млять, даже после всенощного траха он себя лучше чувствовал. Зато Костику эти пять километров — как семечки, щеки только слегка порозовели. И сейчас Железнов морщился, глядя на расхлябанный строй тяжело дышащих новобранцев. — Отставить! Дрозды и те лучше дрессуре поддаются! — Какие дрозды, товарищ лейтенант? — Те, у которых яйца голубые, Майоров. У тебя как с этим, а? — А вы проверьте! — выкрикнул Кирилл Киров. — Снимай штаны, солдат, проверять буду. Ник скосил глаза, пытаясь увидеть шутников. Дурачки, за месяц не поняли, что над ротным прикалываться себе дороже. Вот и Кирюха покраснел. Сослуживцы дружно заржали. — Отставить разговоры! — прервал смех Железнов. — Команды «вольно» не было! Ну что же ты, Киров? Демонстрируй нам свои Фаберже. — Я передумал, товарищ лейтенант. — Зря, рядовой. Солдат российской армии должен отвечать за свои слова. Но посмотрите на себя, какие из вас защитники нашей многострадальной Родины? Пробежались пять километров и сдохли. Мне теперь страшно по ночам спать. — Товарищ лейтенант, а по ночам не спать надо. — А что же надо делать, Белкин? — Сексом заниматься, — Ник тоже не собирался облегчать Константину жизнь. Зуб за зуб, член за член. — Хорошо, рядовой, — не моргнув глазом, отозвался Железнов, — сегодня в полночь у меня в кабинете. Вместе спать не будем. В строю как обычно послышались смешки. Молодежь любит болтовню на грани фола. Белкин подмигнул своему новому приятелю Матвею Сажину и продолжил: — А вы не обманете, товарищ лейтенант? — Я ж офицер, слово своё держу. — Замётано! — обрадовался Николай. — То есть: так точно, товарищ лейтенант! — Так, бойцы, заряд бодрости получили, — Константин своим видом показал, что концерт окончен, солдаты нехотя выровняли строй, — поэтому работать весь день должны как заведенные, будто в попе у вас энерджайзер. Рота, вольно. Разойдись. Десять минут перерыва и на завтрак. Солдаты облегченно вздохнули и пошли покурить. Белкин проводил Железнова взглядом, тот пошел в казармы, наверно, засядет в своем кабинете и будет пить горячий кофе с булочками, которые ему с утра принесла эта сучка Анька, официально известная как лейтенант Трофимова, взводная из пятой роты. Ник, конечно, не ревновал, было неправдоподобным, что Костя польстится на бабу, но ее воркование и Костина общительность раздражали. — Белка, ты идешь? — Сажин потянул его за рукав. — Ага, давай, — стряхнул с себя мысли Белкин. — Курить пиздец как хочется. Они подошли к деревянной, выкрашенной в зеленый цвет беседке, одной из курилок. Там уже дымили Димка Майоров и Лёха Булатников. — Подвиньтесь-ка, — Ник залез ногами на скамейку, сел на широкий бортик. В пачке оставались всего два «Лаки Страйк». — Слушай, Белка, — повернулся к нему Майоров, — а ты, что, правда, собрался к ротному сегодня? — А то. — И нафига это тебе? — Майор, ты всегда такой тормозной? Или тебе секса не хочется? Месяц уже тут ошиваемся без интима. Изумленный возглас вырвался сразу из трех глоток. — Эй, постой, Белка, а ты что — того? — Лёха показал рукой какой-то непонятный знак, не брезгливо, скорее, с любопытством. — Я не «того», — Белкин отправил бычок в урну. — Я — гей. Не знали? Ник совершено не боялся открывать свою ориентацию. Все трое приятелей были адекватными, да и надоело уже всё время считать себя хуже других из-за какой-то нелепицы. Примерно такой реакции Белкин и ожидал. Глаза Булата прям засияли. — Клёво! Правда! Я всегда слэш любил. У меня и девушка слэш пишет. — Что за слэш? — не понял Матвей. — Как объяснить? Это когда двух парней, актеров, например, друг в друга влюбляют. Да в рассказах, блин! Не в жизни! — И на фига? — опять не въехал Майор. — Да просто так! Не, ну откуда вы такие взялись, а? Вы что, в Интернете ни разу не бывали? Во лошары! — Мир сошел с ума, — резюмировал Сажин. — У Коляна вон вся жизнь сплошной слэш. Что ты раньше-то не рассказывал? — А ты всем рассказываешь, в какой позе свою Таньку раскладываешь? — огрызнулся Белкин. — Это ж личное. — И ты надеешься, тебе с Железновым обломится? — спросил Майоров. Парней как-то очень заинтересовала эта тема. — Он же вроде не похож на педика. Ой, прости. Голубого. Николай чуть с перил от такого заявления не свалился. Ну да, Костянчик — пример гетеросексуала. «Младший лейтенант, бередит сердца, безымянный палец без кольца…» Угу, угу. Знала б бабушка Ира, отчего некоторые лейтенанты и слышать не хотят про женскую тоску по сильному плечу. — Ты во мне сомневаешься? Да передо мной сам Брэд Питт не устоял! — Гонишь! — Ладно, про Питта, может, и гоню, но! — Ник лукаво прищурился, поднял вверх указательный палец, выдержал паузу. — Но Джонни Депп сто пудов не устоял! Он засмеялся. Пацаны, выдохнув напряжение, тоже рассмеялись. — Иди, выдумщик, — Булатников ткнул Ника кулаком в плечо. — С ротным у тебя точно ничего не выгорит. Он не такой. Он за Анютой увивается. Глядишь, на свадьбе водочки попьем. Белкина задели эти слова, не про Аньку, про «не выгорит». Наивные, рассказать бы им, что они еще в школе трахались. Ну, малость приврать, кто кого. Однако приходилось держать рот на замке: они с Железновым договорились, что будут сохранять отношения в секрете. — А спорим, я уломаю ротного за… — вот какой срок обозначить Ник не знал, — допустим, за три месяца. — О, это долго, — сказал Матвей. — Тебе ж Майор сказал, что наш Костюша не похож на мальчика, который на первом свидании ножки раздвигает. Три месяца — это крайний срок, может, я раньше уложусь. В смысле — летёху уложу. Спорим или нет? — Кто проспорит, накрывает поляну, — объявил условия Димон. — Согласен? — Я с вами, — оповестил Лёха. — Тебе его не уломать, Колян. Матвею ничего не оставалось, как ударить по рукам вместе со всеми. — Эй, долго еще прохлаждаться будете? — прогремел рядом голос взводного Анисимова. Белкина схватили за ухо и стащили с насеста. С кем-кем, а с младшим лейтенантом у него отношения не сложились. Ник ждал отбоя, как негр приезда тети Аси. Месяц прошел впопыхах, в какой-то нервозной обстановке, в привыкании к новому распорядку и новым ролям. И за весь этот месяц они ни разу ни занимались любовью. Они вообще виделись только по службе. Совсем не так Белкин представлял себе их совместное отдавание долгов матушке Родине. То, что происходило сейчас, напоминало ему школу, когда он изводил историка на уроках и подставлялся лишь бы остаться с ним наедине. Но то ж школа! А теперь они пара, практически семья. И вдруг такая херня. Целый день Ник почти не видел Джонни. Новобранцами занимались взводные, старшина. Солдаты подметали плац, занимались физподготовкой и изучением устава, уборкой в казарме. А Железнов занимался всякой канцелярией, ходил на совещание к командиру части и трындел в кабинете с Анюткой, а после обеда и вообще смылся домой, вернулся вечером, чтобы заступить на ночное дежурство. Ник работал, но при каждом появлении ротного в поле зрения поворачивал голову в его сторону, но не мог разглядеть, что же таится в скрытых за очками глазах. Хотя это было неважно, всё равно при одном взгляде на него Николая охватывало нетерпение, дрожью проходившее по мышцам. Он возвращался к работе и клял, чертов универ, декана и Филина, а с ними и Железнова, отправивших его на эту годовую барщину без права на секс. На улице шел декабрь, бесснежные хмурые промозглые дни начала зимы. В такие хочется удавиться и на гражданке, не то, что в армии, где сам себе не принадлежишь. В казарме, наконец, повисла тишина. Ник достал из-под подушки телефон: без трех минут полночь. Он чуть не умер, дожидаясь этого часа. Пора. Парень беззвучно встал с кровати, надел штаны. — Белка, ты не передумал? — зашептал Матвей. — Спи уже, — шепотом огрызнулся Ник и пошлёпал по холодному полу к кабинету ротного. От предвкушения даже челюсти сводило. Он представлял, как Константин зажмет его в углу, зацелует, садистски прикусывая кожу, а потом повалит на свой начальственный стол или скрипучий диван и почти без подготовки всунет свой член. Будет ужасно больно, и им придется быть чертовски аккуратными, чтоб не перебудить всех, и назавтра он не сможет нормально ходить, а уж про бег можно молчать… Но всё это было такой мелочью. — Ни пуха, ни пера, Колян, — на тумбочке стоял Димон и весело скалился. — Иди на хуй, — напутствовал Белкин, следуя дальше. У кабинета он остановился, тихо постучал, скорее, поскребся в дверь. Шел ведь к своему законному бойфренду, а все равно внутри был такой жутчайший мандраж, словно перед первым свиданием с Пэрис Хилтон. Что за фигня. — Ну, входи уже, — послышался голос Железнова, и Николай, выдохнув, скользнул в кабинет. Там горела лишь настольная лампа, и жалюзи закрыты, так что обстановка в боевых условиях признавалась вполне романтической. Константин сидел за столом, весь обложившись какими-то бумагами, заполнял какие-то таблицы, не перестал строчить при его появлении. — Привет, я пришел, — напомнил о себе Ник. — Вижу, сейчас, секундочку, подожди, я допишу. Возьми в шкафу пирожные и чай поставь, плиз. — Окей, — раздосадовано сказал Белкин, но в принципе, он был не против подождать. Пирожные оказались свежими и необычайно вкусными. Белкину было приятно, что Костик купил их специально для него. — Ешь, мне не оставляй. — Я и не собирался, — честно признался Ник: в армии аппетит приходит задолго до еды. Он успел умять десяток эклеров, выпить три стакана чая, а лейтенант и не думал откладывать писанину. — Эй, Костик, — Белкин подошел к нему со спины, попытался обнять, — мы, кажется, сегодня кое о чем договаривались. — Да-да, я помню. — Ну, так потрахаемся? — Ник дотронулся губами до его шеи, запустил пальчики под его рубашку. — Блиночки, у меня от одной мысли встал. Константин резко поднялся со стула, разворачиваясь к бойфренду лицом, удерживая его за запястья, подтолкнул к стене. Ник сошел с ума от близости его тела, от запаха его парфюма и сигарет, от длинной мягкой пряди на своем плече. — Рядовой Белкин, — прошептал Железнов на ухо, — ты, конечно, красавчик и наглец, но тебе должно быть известно, что неуставные отношения между офицерами и солдатами запрещены. — Ты издеваешься? Да я весь день ждал! Весь месяц ждал! У тебя опять непедагогично? Константин отошел от него, сел за стол, взял ручку. — Не-а. Не по-офицерски. — Но ты же обещал?! — Эй, рядовой, субординацию соблюдайте, — прикрикнул Железнов, но тут же рассмеялся. — Что я тебе обещал? Всю ночь вместе не спать. Иди, садись рядом, будешь помогать переписывать вот эти графики. Белкин обреченно возвел очи к темному потолку. — Так точно, товарищ лейтенант. Он плюхнулся на стул и стал рассматривать чьи-то каракули. Через час ему надоело марать бумагу, он поставил точку и кинул ручку на стопку бумаг. — Пойдешь спать? — поднял глаза Железнов. — А знаешь, я тут поспорил с пацанами, что соблазню тебя, — Белкину вдруг стало обидно за этот облом. Теперь Константин очень внимательно посмотрел на него. — Ты рассказал, что у нас отношения? — Нет, успокойся. Они думают, что ты натуральный натурал и мне не поддашься. — Но ты рассказал, что ты гей? — Ну да, это ж моё дело? Не волнуйся, они даже заинтересовались. — Белка, ну что ты творишь? Скройся с глаз моих. Теперь ты точно ничего до дембеля не получишь. — Получу. Ты сам не выдержишь год без хорошего траха. — Хочешь опять поспорить? — Хочу, — бросил вызов Николай. — Когда проиграешь, пострижешься под ёжика. — Самое святое, значит? Тебе теперь ни за что не выиграть. Желание я придумаю, у меня еще одиннадцать месяцев в запасе есть. — Так не честно! Говори сразу. — А честно на меня спорить? — А сколько можно меня обламывать? Лейтенант мигом оказался около него, взял пальцами за подбородок, приблизил лицо к его. Вопреки надежде Белкина, Костины губы замерли в сантиметре от его, так и не соприкоснувшись. Гад, разве можно так дразнить. Глядя в жесткие синие глаза, уже без преграды из стекол, Ник улыбнулся и застонал. Громко, чтоб дневальный слышал.