Аты-баты

Как Белкин и предполагал, Железнов даже не дрогнул, не сжались сильнее пальцы на его подбородке, только взгляд стал более цепким, прямо проникал через зрачки и впивался в самую душу. От него было не увернуться, приходилось смотреть. И Ник еще надеялся, что всё же, через секундочку, вот-вот, и их губы встретятся. — Даже не мечтай, Бельчонок, — посоветовал Константин, отчетливо выговаривая каждое слово, и только после этого отпустил. — Марш спать, дитятко малое. — А чего ж ты тогда со мной возишься? — Люблю я тебя, глупышка, — съехидничал Железнов. — Бегом в кровать, сказал. Раз, два. — Так точно, товарищ лейтенант, — зевнул Николай и поплелся к двери. — Вечно ты мной командуешь… — Судьба у тебя такая, рядовой. Через десять минут, чтоб дрых. Приду, проверю. Ник показал ему средний палец и выскочил в коридор, пока не схлопотал за выходку. Димон на тумбочке сразу вытянул шею. Белкин нацепил блаженную маску, чтобы пройти мимо него. — А я всё слышал! — суфлерским шепотом зашептал Майоров. — А я всё слышал! Ну как, Колян, всё срослось? — А то! — Костян больше не целка? — Он ей и не был. С вас поляна. — Эй, а подробности? А доказательства? Но Белкин лишь сделал ему ручкой и скрылся в ночи. Сначала он собирался дождаться, когда Костя пойдет на обход территории, но подушка распорядилась иначе. Едва голова встретилась с ней, мозг отключился. Утро встретило Белкина неласково. Невыносимо хотелось баиньки, глаза слипались и заплетались ноги. Так и подмывало на построении сказать: «Иди к черту, Джонни, я спать». — Ваша задача на сегодня отработать технику обращ… — Иди к черту, Джонни, я спать. Немая пауза и дружный ржач. Николай встрепенулся: он что — это вслух сказал? — Рядовой Белкин, два шага вперед! — потерявший на секунду дар речи Железнов, конечно же, не разделил общего веселья. Приплыли, блин. Ник сделал два шага навстречу ротному. — Ты получаешь наряд вне очереди. Радуйтесь, рядовой Белкин. — А можно я его опять ночью отработаю? Вместе с вами. Мне сегодня ночью понравилось не спать с вами. Он призывно двинул бровью, потом обернулся к усиленно сдерживающим смех ребятам, как бы посвящая свою реплику им. — Два наряда. — Мне считать это за утвердительный ответ, товарищ лейтенант? — Три наряда. — О, я вижу, вам тоже понравилась прошедшая ночь. Строй тихо угорал. — Четыре наряда. Я могу продолжать до бесконечности. Проведем с тобой все ночи до конца жизни. Кто с нами? — Эй, на групповуху не договаривались. — Пять нарядов… — Да за что хоть? — восклицание тоже было из ряда провокаций. Ник отлично знал, что все эти наряды по любому придется отрабатывать, Константин Евгеньевич, сука, свое слово всегда держит и ничего не забывает. Особенно если это касается наказания для его милого мальчика. Так что Белкин уже видел себя в столовой или с метлой на плацу всю следующую неделю. Футболку бы еще с надписью: «От работы дохнут кони, ну, а я — бессмертный пони». Лейтенант отреагировал со спокойствием прирожденного педагога. И правда, в чем для него разница между классом сельских школьников, группой студентов-старшекурсников или ротой солдат? Он же учитель, и методы у него учительские. Хлебом не корми, всех бы повоспитывать, лекции о морали и нравственности прочитать. — Кто объяснит рядовому Белкину, за что? — обратился к военнослужащим Железнов. — Ну, понеслась, — прошептал Ник и широко улыбнулся бойфренду. — Язык распускает! — Субординацию не соблюдает! — Он вам не нравится! — Он вам нравится! — выкрикнул Майоров. Белкин повернулся к нему и потряс сцепленными на уровне груди руками в знак солидарности. — Он время наше отнимает. — Вот! — согласился Железнов. — Хоть один адекватный человек у нас есть. Время — это раз. Твой неуставной вид, рядовой. Посмотри на себя. Опрятно одеваться тебя еще в детском саду должны были научить. — Если б у меня там такой няшный воспитатель, как вы, был, а не тетка крупных размеров. — Рядовой! — А вы меня научите. Я приду к вам ночью. Будем раздеваться, а потом одеваться. К тому же, разве вы не в курсе, что солдат должен вселять во врага страх одним своим видом? — Глядя на тебя, Белкин, они животики от смеха надорвут. А надо, чтобы они умерли от зависти. Уловил разницу? — А сами то, товарищ лейтенант? Подстричься не желаете. Или у нас после утверждения формы от Юдашкина, прически ввели от Сергея Зверева? — Встань в строй. Николай, ухмыляясь, вернулся на свое место. Пожал протянутую Матвеем руку. Сонливость после доброй порции смеха прошла. Константин невозмутимо продолжил объяснять задачи на сегодня, а после отпустил их. Белкин остался стоять, провожая командира взглядом, но тот даже не обернулся. До завтра он его не увидит: после ночного дежурства у лейтенанта выходной. Вздохнув, Ник подтянул ремень, поправил штаны, застегнулся на все пуговицы, пригладил короткие волосы. Наверно, он сегодня перегнул палку, но разве Джонни должен был запихивать его в захудалую военную часть в сибирской глуши, и тем более отлучать от тела? Элитные войска и ежедневный секс — на это он надеялся, собираясь служить. Он спрашивал Константина, как его угораздило так неслабо пролететь с выбором места службы, но бойфренд только отшучивался или молчал. Ник стоял, пока сержанты не объявили построение для похода в столовую. На завтрак была манная каша. — Фу, какая бяка, — Лёша Булатников вылавливал из тарелки комочки. — Бее, ненавижу. — Ты анекдот знаешь? — спросил у него Матвей Сажин, спокойно жующий эту отраву. — Слушай, значит. Типа рекламы военкомата. «Раньше мой сын не любил кашу с комочками и вареный лук в супе. Но потом старый друг посоветовал мне Армию. И, о чудо — уже после первого применения Армии все изменилось. Спасибо моему другу. Армия — спрашивайте во всех военкоматах страны!» — Ой, не надо так шутить, еще одного применения армии я не выдержу. — А Коляну вон нормально, — усмехнулся Лёха. — У него любовь. Как, кстати, прошло свидание? А то некогда даже спросить было. — А незаметно? — влез Майоров. — Как он к ротному сейчас цеплялся, а тот ему даже ничего не сказал. — Фига се — ничего! — вылупился Булат. — Пять нарядов вне очереди. Видать, ты плохо старался, Белка. — Ни хрена, — вмешался Димон. — Я всё слышал. Там такая оргия была, закачаешься. Колян стонал, аж стекла дрожали. — Ого, молоток, дружбан, — обрадовался Матвей. — Дай пять, чувак. С нас поляна. — Погодь, — прервал его Лёха. — А может, это ротный Коляна завалил, а не Колян его? — Да ладно вам ржать, пацаны, — наконец открыл рот Белкин. — Ничего не было. — Как ничего? — расстроился Майор. — А что ж ты с ним три часа делал? — Отчеты переписывал. — И что — ни-ни? Даже обнимашек-поцелуйчиков? — Голяк, пацаны. Но вы не ссыте, это только первый блин комом. — Ой, не надо про комки, — взмолился Булатников. — Фу! Когда ж я нормальную еду увижу? — По телевизору увидишь, — возле их стола нарисовался сержант Игорь Берников. Новобранцы напряглись, готовые скоренько слинять. — Если б еще телевизор увидеть, — не сумел придержать язык Белкин. Старослужащий не разделил его печали. — Завтрак окончен, — скомандовал он, — отправляйтесь в расположение. Парни переглянулись, стали подниматься из-за стола. Берников положил ладонь на плечо Николаю, придерживая его. — А ты, Белкин, останься. — Так точно, товарищ сержант. Друзья, то и дело, оглядываясь, покинули столовую. Берников сел напротив. Ник с тревогой ждал разговора. — Тебя ротный вызывает. У Белкина отлегло от сердца, на месте гнетущего чувства появилось ликование. — Так я пойду? — Стоп! Я не договорил. Еще раз появишься на построении в безбожном виде и устроишь камеди-клаб с ротным, я сам тебя научу Родину любить. Дошло? — Это моё дело, — Ник как обычно лез на рожон. — Нет, Белкин, не твоё. Потому что я огребать от ротного за тебя не хочу. А главное, я сегодня из-за твоего камеди-клаба покурить не успел. Теперь иди и помни: я тебя предупредил. Несколько сбитый с толку Николай, поспешил ретироваться. Дело принимало неожиданный оборот. Часть была маленькой, дедовщины в катастрофических масштабах не наблюдалось, а уж когда твой парень — командир… В общем, раньше он считал, что может многое себе позволить абсолютно безнаказанно. А тут, глянь-ка, не пионерский лагерь. Конечно, жаловаться Косте он не собирался. Железнов сидел на краю стола, смотрел в окно на первые, медленно падающие снежинки и крутил на пальце длинный локон. — Ты долго, — сказал он, поворачиваясь. — О, снег! — обрадовался Белкин, подходя к Косте вплотную. — Не поцелуешь по такому поводу? И еще обнять: что-то я замерз. — Конечно, конечно, — коварно улыбнулся лейтенант. И Ник, хоть и успел отпрыгнуть в сторону, оказался прижат к старому шкафу с бумажным хламом, и ладони Джонни, очень холодные ладони забрались ему под одежду. — Блять! — заорал Белкин, выворачиваясь. — Чтоб тебя! Убери руки! — Уже надоело? — Константин продолжал греть об него руки и щекотать. — Никакой выдержки, рядовой. А если враг тебя пытать начнет? — Ну не щекоткой же! Пощади, пожалуйста! Я же не этого просил! — Фиг с тобой, — Железнов вынул руки, предварительно пребольно ущипнув за сосок, опять сел на стол, пока Белкин, жалобно поскуливая, приводил одежду в образцовый порядок. — Нет, боец, аккуратностью тебя бог обделил, второй раз за утро на глаза командиру лихо сероглазое попадается. — Раздень меня и третий раз попадется. — Постой-постой, а это что? Белкин наклонился вперед, осматривая оттопыренные штаны. — Моего стояка ни разу не видел? Хочешь, покажу? — Нет-нет-нет, — замахал руками Железнов, — избавь меня до окончания контракта. О, мое солнышко, у тебя уже даже от щекотки встает? Интересно-то как. — Ты меня позвал, чтоб поиздеваться? Трахаться, звездец, как хочется. — Вот. Вот! Как раз за этим я тебя и позвал. — Трахаться? — Белкин совсем запутался, а лукавая улыбочка Кости… В кабинет без стука вломилась Анюта. Ник резво отвернулся, скрывая свой стояк и украдкой демонстрируя кулак Железнову. — Ну, так что, Константин Евгеньевич? — девушка присела на диван, закинула ногу за ногу, открывая вид на идеальные бедра. — Ты готов служить труду и обороне? — Ты меня прости, Анна Павловна, никак не получится: полковник Поздняков вызвал, — Костя помахал какой-то бумажкой. — Но! Вот моя замена. Чтоб ты не скучала. Это Николай Белкин. Он будет рад помочь. Парень повернулся, ошалело глядя на приторно улыбающегося бойфренда: «Ну и падла ж ты, Костя!» — А сам никак-никак? — Анечка ну очень расстроилась, но как истинный боец не сдавалась. — Мы можем перенести на завтра. — И завтра никак, — Костенька ей так сладко улыбался. — Завтра я на сутки заступаю. Прости, в следующий раз обязательно. Сегодня Белкина возьми, я не хочу, чтоб ты скучала без Интернета. Николай, лейтенанту Трофимовой надо помочь настроить компьютер. Идти домой к бабе в погонах! Вот Железнов кАзёл. Ник не мог при ней даже наградить его выразительным взглядом. «Только бы, только бы она отказалась». В Белкине всё негодовало. — Замечательно, — согласилась Анюта, хотя по ее помрачневшему лицу было ясно, что она хотела заполучить ротного, но и симпатяжка рядовой, повыше и поблондинестей, ей тоже приглянулся, она разве что не облизнулась. — Тогда через двадцать минут у КПП. А за тобой, лейтенант, должок! Аня встала и грациозно покинула кабинет, на прощанье, одарив Железнова плотоядной улыбкой. — Ты офигел? Мне к ней домой ехать?! — Белкин никак не мог осмыслить такую подставу. — А ты предлагаешь мне к ней ехать? — округлил глаза Железнов и игриво облизал губы, потом спрыгнул со стола, подошел к Нику со спины, наклонился к его уху. — Ты же хотел секса, милый. Давай, дерзай, она не откажет. И вытолкнул солдата в коридор. Настало время спокойно собираться домой. Ворота открылись, впуская сверкающий под полуденным солнцем джип. — Ни хера ж себе, тачилка, — следя за проезжающей мимо машиной, присвистнул Булатников. — Чтоб я так жил. — Вроде у генерала другая, — отвлекаясь от разметания первого снега, предположил Майоров. — Опять какая-нибудь проверка, раз на территорию пустили. Внедорожник остановился перед штабным зданием. Из пассажирской двери вылез солидный мужчина в гражданском: черная кожанка, элегантно повязанный шарф, пышные темные волосы. — Эй… — Булат, охреневши, показал на него пальцем. — Это кто? Джонни Депп? — Ага, — Димон покрутил пальцем у виска, — сейчас за ним «Жемчужина» приплывет. Мужчина тем временем скрылся в штабе. Дверь командира части открылась. Полковник Поздняков поднялся навстречу дорогому гостю. — Женёк! Какими судьбами? — Серега! А ты подрос, подрос… Они заключили друг друга в объятия, искренне хлопая по спинам. Потом разошлись на два шага, рассматривая повзрослевшие физиономии, бравую осанку. — Да ты раздевайся, садись, — спохватился полковник, принимая у старого приятеля куртку, подвигая ему кресло. — У нас тут скромно. Он быстренько вдел плечики и повесил одежду в шкаф, потом, не прекращая улыбаться, сел за свой стол. Солдатик принес им кофе и вазочку с печеньем «Юбилейное». Поздняков тут же добавил к сервировке бутылочку «Кутузова». Евгений, подмигнув, поставил рядом «Наполеона». — Нормально у вас, не парься. Помнишь, в каком клоповнике мы служили? — Это да. Так что тебя привело? Лет десять ни слуху, ни духу… Слышал ты важной птицей стал. — А ты всё в солдатики играешь, — парировал Железнов. Командир хмыкнул, вспоминая былые деньки, откупорил бутылку, разлил коньяк по найденным в столе бокалам. Они чокнулись, выпили. — Так не Бородино ж ты ко мне приехал устраивать? — спросил полковник. — Сын мой у тебя прописался. Полковник не донес чашку с кофе до рта. — Вот как? В какой роте пацан? Не обижает кто из офицеров? — Сергей Васильевич вдруг замер, хлопнул себя по лбу. — Во дурак! Так Костик Железнов — твой сын? — Ага, — усмехнулся Евгений, запивая печеньку кофе. — А я-то раньше не додумался! Почему-то считал, что твой малец зеленый ещё. Ну, прислали мне какого-то, сказали — блатной, будь с ним поласковей. И предположить не мог, что это твой пацан. Думал, неженку, белоручку мне втюхали, который форму офицерскую надел, чтоб девок на нее клеить. А нет. Со стержнем парень оказался. Службу знает, солдатам спуску не дает, но по справедливости. Хорошего человека воспитал. Ну что ты смеешься? Я ж от чистого сердца. Женя, давай еще по одной. Французы в наступление… Серёга разлил еще по пятьдесят «Наполеона». — Ну, это он всё больше вопреки мне, — признался Железнов. — Упрямый, весь в Наташку. — Упрямство тоже иногда вещь полезная, — философски заметил Поздняков. — Офицером стал, на контрактную пошел. Не из-за денег, значит, нравится ему. Только… Я сейчас подумал… Не обижайся… Я ж его личное дело читал. Ладно другой кто, но твоему-то зачем в армию? Он же в аспирантуре учится. Ты его мог… Да куда угодно мог, с твоими связями и деньгами… В МГИМО, в Гарвард. — Длинная история, Серёг. Наливай. Поздняков теперь взял «Кутузова». — Так рассказывай. — Не хочет он никуда. Наташка его в Сорбонну прочит. Там уже договоренность есть. А у него независимость в заднице играет. Он и в армию ускакал, чтоб своё «Я» нам показать. — Тогда почему в нашу глушь? Не в элитные войска? Тут одни комары да болота на сотни верст вокруг. — А это условие такое было. Хочешь служить, говоришь, что мужик — так иди и служи как мужик. Выдержишь, значит, честь тебе и хвала. Нет — «привет, Париж!», делай, как мамка с папкой скажут, не выпендривайся. Пусть обычной жизни хлебнет, без прикрас. Может, дурь из головы выветрится. Он же успел уже в уголовщину вляпаться. — Ах, точно, в личном деле. Но там же даже дело открывать не стали за отсутствием… Ложный донос… — Да, слава Богу, — Евгений махнул рукой, показывая, что дело прошлое. — Но всё равно неприятно. Ветер в голове. — Забудь, — полковник поднял бокал, — давай, за здоровье. Здоровье — это главное. А молодежь, она всегда такая. Костя же преподавал, наверно, «неуд» кому влепил. Парень в изнасиловании обвинил — это нонсенс. В наши времена такого не было. Откуда хоть сейчас вся эта педерастия взялась? С Запада, откуда ж еще. — Да, где-то недоглядели. — Но Константин твой — нормальный мужик. Что? Что ты такую рожу скорчил? Неужели?.. — Он гей. — Да ни в жизнь не поверю, — замахал головой Поздняков. — Он с Анькой моей дружит. С двоюродной племянницей. Она девка видная. В этом году только выпустилась из института, я ее к себе взял. А как Костик твой пришел, она на него сразу глаз и положила. И знаешь, хочу тебе сказать, мне кажется, мы с тобой скоро породнимся. Ну, давай, за это. Они снова пригубили коньячку, заели печенюшками. — Если ты это устроишь, я у тебя в вечном долгу, — сказал Железнов. — Мне уже полтинник скоро, внуков хочется. Командир весело закхекал. — Одним коньяком не отделаешься. — Да не вопрос. Хочешь, я тебе тачку подарю? Или дом построю? — Да нафига? Я ж полковник, у меня всё уже есть. — А чего тогда? Проси, пока я добрый. Поздняков усмехнулся, но потом задумался. — Вот что… — сказал он минуты через две. — Ты мне в штабе ремонтик организуешь. — Ох, да хоть во всей части. Легко. Ты только Костяна жени. — Как два пальца! — Не говори гоп, пока не перепрыгнешь. Тут у твоей племянницы соперник есть. — Где? — удивился полковник. — В моей части? — В твоей, в твоей. Они с Костиком уже год вместе, и в армию сын за ним подался. Николай Белкин. В его роте. — Не, не помню такого. Это что же получается, они прямо у меня под носом разврат разводят? Евгений покачал головой, хлебнул остывшего кофе, вытер салфеткой губы. — Вряд ли. У нас с Костиком еще один уговор был: год без секса, армия так армия. — А как ты проверишь? — не понял прикола Василич. — А никак. Костик — человек слова, и если что — сам признает свой провал. — Может, мне этого Белкина в другую роту перевести, — серьезно озаботился Поздняков. — Или в другую часть? — Да ну, зачем? Не надо. Наоборот, пусть у тебя появится еще один блатной. Ник — нормальный парнишка, деревенский, это ему Костик мозги запудрил. Может, когда ты Костика сосватаешь… — Сосватаю, не переживай. — Тогда на посошок. — Уже уходишь? — подполковник искренне расстроился. — Посиди еще. Успеешь еще с сыном наговориться. Поди, его чаще, чем меня видишь? Евгений потянулся за «Кутузовым». — Уговорил. Нельзя, чтоб французы победили. К пяти часам они закончили ничьей и договором о неразглашении: для пользы дела решили не рассказывать молодому лейтенанту о визите папы.