Новая Эволюция

4. KISSING YOU– ЦЕЛУЯ ТЕБЯ.

Гордость может стоить тысячи испытаний, Но сильный духом не падет никогда, Моя душа рыдает, Глядя без Тебя на звезды. Des'ree (Craig Armstrong) - Kissing you

-Он жив? -Конечно, жив, идиотина! -Ну, я просто поинтересовался.       Мужчина поправил повязку на голове у пациента. Уже прошла неделя, как мужчина корпел над непробудным телом парня. Лекарства, повязки, капельницы и уколы, но юноша всё не выходил из забвения. Он просто надолго потерял сознание, но казалось, словно он, как спящая красавица, спит под демоническими чарами. Его кожа была тёплой, длинные волосы разметались, словно после беспокойного сна, грудь легко вздымалась, а сердце билось. Лишь его алые глаза были закрыты. Доктор с каждым днём всё сильнее волновался за паренька. И с каждым днём в медицинском шатре прибавлялось народу, который словно приходил в зоопарк, поглазеть на невиданного зверя. Ребенок, выросший в столице, в уюте и благе, был для бездомных циркачей редкостью. Поэтому спустя 9 дней в шатре доктора умудрились побывать абсолютно все, а некоторые и по несколько раз. - Он всё ещё не очнулся? - Нет, Шин, и я начинаю переживать. Хозяйка сказала, у него редкая сила, поэтому она попросила сотворить чудо. А я, к сожалению, не волшебник… - Но знаешь, он прекрасное украшение твоего мрачного шатра. - Кабинета! - Ладно, кабинета! Он словно пришёл сюда из старого чёрно-белого фильма. Белая кожа, серебряные волосы и белая одежда. Нераскрашенное пятно среди этого буйства красок. Он прекрасен. Может, мне попробовать его вернуть? Проникнуть к нему в мысли и уговорить очнуться. - Тебе-то от этого какая выгода? Хотя, если это ему не навредит, то делай что хочешь...       Мужчина присел на край больничной койки. Он аккуратно сдвинул чёлку парня со лба. Шин наклонился ближе и словно погрузился в транс. Он неотрывно смотрел на веки парня, копаясь в его самых глубоких мыслях, ожидая, когда же тот откроет их. Сердце юноши начало биться быстрее, кожа покрылась испариной. Он словно в агонии хватал полы рубашки тонкими пальцами и вертелся, словно пытаясь вырваться из каких-то пут. Парень глубоко дышал и на новом вдохе его рубиновые глаза распахнулись. -Тише парень, тише. Всё хорошо. Ну что, горе доктор, принимайся за работу. - Шин, ты мой спаситель.       Юноша испугался незнакомцев, особенно после пробуждения от вечно преследующего его кошмара. Не до конца придя в сознание, сон и реальность слились воедино, превращая медика и статного мужчину в чудищ. Чтобы не сильно пугать пациента своей пиратской внешностью, Шин быстро ретировался, на ходу пожав руку доктору. - Я тут вспомнил, что хозяйка не говорила мне твоего имени. Как тебя зовут? – ласково и аккуратно начал доктор. - М...Мая Лебо. - Лебо? Просто на английский или на французский манер? - Французский. - Мне всегда нравилось подобное написание фамилий (Lebeaux). Ты везунчик, у меня фамилия не такая красивая, именно поэтому я никому её не говорю. Ты что творишь?       Мая, словно ребенок, пойманный за шалостью, замер, даже не дыша. Одна нога твёрдо стояла на полу, другая покоилась на кровати, а руки жадно тянулись к своим кедам, стоящим рядом с койкой. - А ну лежать, тебе нельзя вставать, ты ещё не поправился. - Но мне надо идти. - Тебе надо вылечиться. Хозяйка сказала, чтобы я полностью тебя вылечил, чтоб даже шрама не осталось. Поэтому, либо ты добровольно останешься тут, на этой койке, либо я тебя к ней привяжу. Понял? - То есть, мне даже выйти нельзя? - Если только под моим присмотром и не далеко, – доктор подошёл к Мае, буквально насильно укладывая его на койку. – Я, кстати, Ив, хотя сомневаюсь, что хоть кто-то здесь помнит моё имя. Поэтому, и ты зови меня просто Доктор.       Доктор, одев стетоскоп, потянулся к пуговицам на рубашке Маи. Тот резко отстранился от данного жеста. Мая не любил и даже боялся прикосновений незнакомцев. Даже если он понимал что это необходимо, что это хороший человек, его страх был неконтролируем. Ив замер, удивлённо смотря в тревожные глаза Маи. - Простите, инстинкт… - Бывает. У всех они разные. Ну, глядя на твою прыть могу констатировать, что ты в порядке. Что-нибудь хочешь? - Осмотреться, если можно. - Это рисково, в твоём состоянии, – Ив посмотрел в жалобные глаза юноши. – Ну, хорошо, только если не надолго и с повышенной охраной.       Доктор прошёл за занавес и вышел оттуда, толкая перед собой коляску. Она была немного потрёпанной, но её металл сиял, а двигалась она бесшумно. - Вы издеваетесь? Я способен и сам ходить. - Способен, но это может кончиться не очень хорошо для нас обоих. Поэтому, не ерепенься и усаживайся по удобней.       Обречённо вздохнув, Мая сел в кресло. Через тонкую рубаху чувствовался холод кожаной обивки, а босые ноги свело от стальных подножек. Не особо приятное ощущение было сидеть в этом кресле. Мая невольно представил, какого это быть колясочником. И это было не очень хорошее ощущение. Словно ты кукла неспособная не на что самостоятельное. Довольно унизительное чувство. Ив накинул на Маю плед, укрывая его по самую шею и подталкивая одеяло под телом, словно мама, заботящаяся о ребёнке. Превратив Маю в кокон с головой, доктор улыбнулся с явной издёвкой. Он аккуратно вывез коляску из шатра. Звёзды только взошли на небо, а полная луна светила как театральная рампа. Всё было освещено таинственным сказочным светом. В этом свете все краски казались ещё ярче и насыщеннее. Тело и разум ещё не отошли от обезболивающего, и поэтому Мае казалось, что он ещё спит. А плавные покачивания коляски усыпляли. Проходя по территории, они встречали очень много людей. Они все с интересом и удивлением смотрели на Маю, но, несмотря на это, вежливо пропускали коляску. - У вас тут цирк или шоу мистер и мисс вселенная? - Почему ты спрашиваешь? – растерялся Ив. - Судя по всем тем кого, мы успели встретить, у вас пропускным фактором является внешность. Такого скопления красивых людей я не видел даже на конкурсе моделей в Санеле прошлой осенью.       Действительно, всех кого они встречали смело можно назвать красивыми и даже прекрасными. Каждый встречный затмевал предыдущего, и все сливались в единый прекрасный поток. Ив отвёз Маю к главному шатру. Ярко алый занавес, и вот они уже выезжают на огромный бархатный манеж. На его бортах сидели клоуны, которые перебирали свой игривый инвентарь, под куполом ходили канатоходцы, а по трибунам носились дети-акробаты. Мая впервые был в цирке, тем более, в бродячем. Всё было словно всплеском цвета и волшебства. Одеяния артистов сияли не менее яркими красками, чем их шатры. Костюмы в сочетании с природной красотой этих людей, подчёркнутой лёгким макияжем. Они были просто сказочными. Все двигались легко и непринужденно, словно рождены для этого. Для Маи, который был нескладный и очень неловкий, это был словно плевок в душу. Он с неприкрытой завистью смотрел на циркачей, а они также смотрели на него. За время, проведённое в обмороке, Мая стал словно музейным экспонатом и все смотрели на него. Но теперь он был в сознании, поэтому и внимание людей возросло в десятки раз. Все хотели коснуться его, убедиться, что он реальный. Их взгляды, словно солнечные лучи, грели Маю там, куда они были направленны. С одной стороны, это было приятно, но ровно настолько же было и смущающее. Мая любил, был центром внимания, но в хорошем смысле. Сейчас же, он вновь был зверьком в зоопарке.       Он уже хотел попросить Ива вернуться в палатку, как его взор уловил нечто прекрасное и таинственное. Некто привлёкший внимание Маи покинул шатёр. С его исчезновением из поля зрения сердце Маи затрепетало. Казалось, оно сейчас разобьётся на кусочки лишь потому, что этот незнакомец ушёл. Сердце защемило и Мая, не думая не о чём, поднялся и побежал за своим миражом. Он слышал, как доктор кричал и проклинал, видел, как циркачи странно на него косились. Распахнув алый занавес, Мая вновь увидел мираж, сворачивающий по деревянной тропе за шатёр. Стуча босыми ногами по холодному настилу, он бежал по тропе. Его раны болели, а тело пробивала дрожь холода. Тропа, словно лабиринт, десятки раз огибала разнообразные шатры, вихляя из стороны в сторону. Но конца ей не было. Мая начал чувствовать себя жертвой, запертой в лабиринте минотавра. Казалось, он уже и шага ступить не мог, но что-то внутри необъяснимо звало его вслед за мимолётным миражом. Тело горело и в горле пересохло, но он словно не чувствовал этого. Ещё один поворот и Мая, наконец, остановился. Конец тропы. Перед ним был огромный дуб, к которому и вела дорога. И его мираж был здесь. Длинные угольные волосы, в которых сияла синева ночного неба и звёзды, белоснежная кожа. Прекрасные светло голубые глаза, словно заворожённые смотрели на дуб, озарённый волшебным светом. Подходя всё ближе к своему наваждению, сердце Маи трепетало, а дыхание замедлялось. Остановившись лишь в метре от него, Мая не мог ничего сделать. Он онемел и был потрясён. Сильный ветер трепал их одежды и волосы, словно пытаясь заставить их сделать первый шаг, обернуться или заговорить. Этой ночью луна и звёзды стали свидетелями того, что казалось уже не способно произойти.       Мая глубоко вздохнув, невесомо коснулся плеча своего миража. Его веки и ресницы дрожали, хотели закрыться, словно не желая верить, что это реальность, а не прекрасный сон. Пальцы сжались сильнее, и из пересохших губ вырвалось лишь одно слово, уносимое ураганным ветром вдаль: -Брат… (продолжение следует…)