Новая Эволюция

8. Oops!

Ой, я опять сделала это с твоим сердцем, Я проиграла в этой игре, милый. Ой... ты думаешь, что я послана свыше, А я не настолько невинна... Britney Spears – Oops!...I did it again.

      Кровь медленно-медленно капала в прозрачный сосуд. Густая алая живительная смесь покидала тело Маи. Страшная и противная игла пугающе торчала из локтевой вены делиса. В это время Сэмюэль стоял у лабораторного стола, подготавливая какой-то странный агрегат. В странный флакон он вводил разного цвета жидкости. Закончив смешивать, мариак взял аппарат, чем-то напоминающий пистолет, и пошёл к делису. Он буквально выдернул иглу из руки Маи и прикрутил флакончик с кровью к воображаемому дулу. Сэмюэль нажал кнопку, и с большим напором кровь смешалась с раствором. Голубоватый раствор резко покраснел. Мариак неотрывно смотрел на процесс смешивания с некой надеждой в глазах. Через пару секунд кровь осела из-за большей плотности. Этот процесс вызвал у Сэмюэля улыбку, шире и радостней которой ни делис, ни кто-либо никогда не видели. - Идеально! Поздравляю, милашка, теперь ты станешь не только исследователем, но и предметом исследований. - Я не понимаю, что происходит…       Мая сидел на стуле, весь сжавшись и с силой прижимая руку к месту прокола. - А что непонятно? Видишь ли… - мариак вальяжно расселся на стуле перед Маей, - …в этих капсулах находятся очень важные существа, результаты наших многолетних экспериментов. И ты, вернее, данные такого как ты, были недостающим и крайне важным ингредиентом в нашей работе. Просто мы периодически будем брать у тебя немного крови.       «Ну, или чего ещё», - подумал про себя Сэмюэль. Говорить всю чистую правду ему не хотелось. - Тогда…тогда взяли бы крови и отпустили… Зачем я вам? - Проблема в том, что кровь нам необходима свежая, даже наисвежайшая, прямо с грядки так сказать. Поэтому ты должен быть рядом, но чтобы ты просто так не мешался, мы используем тебя ещё кое для чего. У нас есть пара экспериментов, которые почти невозможно контролировать, а у тебя крайне развита сила контроля и подавления разума. Поэтому я надеюсь, что ты сможешь их ограничивать, иначе ты будешь не нужен, и мы посадим тебя в клетку. Будешь тихонько сидеть в уголке и кровь нам поставлять. Так что когда мы решим использовать твою силу, будь добр, поднапрягись чуток! - То есть вы тут противозаконными делишками промышляете. А кто-нибудь об этом знает? Элина? Шин? - Ух ты, похоже, наш милый котёнок имеет когти. Что, хочешь им рассказать? Думаешь, мы бы могли делать такие глобальные вещи, не имея «крыши».       Мариак взял со стола лаборатории большую папку и выудил из неё десяток листов. Он сурово оглядел их содержимое и кинул Мае. - Изучи это, но учти…, - Сэмюэль подошёл к Мае вплотную, почти касаясь его носа своим, – хоть кому-то скажешь хоть слово о том, что тут увидел или услышал, и прощайся с жизнью. Ты, та девка, женщина в доме и Мао. Тебе ясно? - Ясно…       Только произнеся это, Мая почувствовал, как сильная рука тиро схватила его за шиворот и выкинула из вагона. - У меня же есть ноги, зачем меня вечно швырять. Так было бы спокойнее и быстрее.       Бубнил себе под нос делис, отряхивая капли с брючин, видимо, пока он был в поезде, снаружи прошёл сильный дождь. Любопытство, загоревшись маленькой искрой, разгорелось огромным пламенем, и Мая решил прочесть данные ему бумаги прямо тут. На первых двух листах были бесконечные имена, написанные мелким шрифтом в пять столбцов, и рядом с каждым именем стояла надпись LCB и порядковый номер. С содрогающимся сердцем и дрожью в руках Мая прочёл все листы. И всё встало на свои места. LCB означает лабораторно-созданный организм. Смешивая гены всех рас с людскими генами и концентрацией изменившей всё сывороткой «Х», они вывели десятки новых видов. Которых было ровно две тысячи, две тысячи новых существ и организмов. Так же из бумаг Мая понял, что те лампочки на капсулах означали состояние объекта, и каждый из цветов имел своё название. Зелёный – кинко - безопасный объект, красный – абунаи – враждебный опасный и агрессивный объект, чёрный – гуданджи – глобальная неизведанная сила, серый – чудан – уничтоженные или же приостановленные эксперименты, жёлтый – фумэ – объект не до конца изучен, белый - акари – объект не активирован.       Мая сразу понял, что он здесь именно для контроля абунаи и фумэ. Ему было страшно. Существа, созданные и смешанные в лаборатории. Делис боялся того, что именно они создали. Но в тоже время была доля любопытства, присущая учёным. Ему всё сильнее хотелось увидеть этих подопытных. Увидеть то, во что они превратились. Во всём происходящем была доля чего-то волшебного и всемогущего. Эти существа сами создали то, на что природа, сыворотка «Х» и теория эволюции потратили сотни и тысячи лет. Мая хотел увидеть их, драгоценные существа, которым нет равных в этом мире.       Погрузившись в чтение бумаг, Мая не заметил, как дошёл до своего шатра. Ветер стих, а земля, окроплённая дождём, почти просохла. Циркачи до сих пор наводили порядок, собирая разлетевшийся инвентарь, мебель и утварь. Интересно, а кто-нибудь из них знает? Должны знать. Ведь все эти опыты и эксперименты происходили в том же поезде, в котором они проводят большую часть своего времени и жизни. Но, если бы кому-то было бы известно, были бы те, кто воспротивился этому, кто счёл бы это вмешательством в естественный ход природы и даже противоречием божьему промыслу. Мая был бы из тех, кто против, если бы не его страсть учёного. Делис не верил в бога, богов или ещё кого, он слепо верил природе и жизни. Природа, мать всего и вся, создала этот прекрасный мир, который не перестаёт удивлять и восхищать. Но главный её венец - это человек, существо идеальное и прекрасное, как ни посмотри. Черты лица всегда неповторимы и уникальны, тела, линии которых восхитительны и изысканы, волосы и глаза, чья палитра не способна быть воссоздана. Каждый человек - это уникальное творение природы, которому нет прототипов и клонов, но для которого в этом мире существует ещё одно творение, с которым тела, души, разумы и чувства способны воссоединиться и стать одним целым. Тот, кого называют судьбой, второй половинкой, родственной душой. Мая искренне восхищался природой и всеми её творениями; он любил любую частичку, созданную ею, поэтому он не был подвластен стереотипам о том, кто кого должен любить и с кем быть. Он просто любил людей, независимо ни от чего. Подобные эксперименты были против природы и человечности, но Мая предпочитал считать, что это помощь природе. Они создают новых существ, новые виды и расы, делают то, что должна делать природа. Усовершенствуют то, что уже создано. И Мая очень хотел стать частью этого, по его мнению, прекрасного действа. Пусть даже в итоге ему придётся понести наказание в мире живых или после него. Мая всегда верил, что лучше прожить жизнь так, как хочется тебе, делать, что ты хочешь, придаваться грехам и наслаждениям, но прожить жизнь красочную и свободную. Тогда и не будет сожаления после кончины, и расплата за эти сладостные грехи не будет столь пугающей. Поэтому он с неким удовольствием поможет этой бандитской шайке в опытах, тем более, что тайная скрытая цель всего этого очень интересовала Мая. - Где ты был?!       Разъярённый Мао стоял у входа в шатёр, гневно сжимая занавеси. Его волосы были насквозь мокрые, от чего ровным водопадом спадали до самой земли. - Прости, я немного заблудился. - Как скажешь, будешь оправдываться не передо мной. Тебя вызывал Гейл. - Кто? – Мая незаметно переложил смятые листы под подушку пуфа в своей комнате, чтобы Мао нечего не увидел и не узнал. - Гейл, тот антихрист с сигарой! Он в цирке второй после хозяйки и заведует бухгалтерией, рекламой и всей общественной деятельностью, связанной с цирком. Советую поторопиться, он искал тебя ещё давно, а ждать он не умеет. - Ладно.       Мая быстро сменил свою потрёпанную и помятую рубашку. Это было сделано не с эстетической точки зрения, а скорее с функциональной. Как и ожидалось, Мао отвернулся, когда брат обнажился, такой уж он был правильный. Поэтому Мая переложил бумаги в старую рубашку и убрал её в ящик с вещами. Так как его приволокли сюда абсолютно неожиданно, то и сменной одежды у него не было. Поэтому часть вещей великодушно выделил Мао, а остальные вещи он же предложил сшить с нуля. Любой дизайн, любой цвет и крой. Это больше всего нравилось Мае, ведь его вкусам и стилю редко можно угодить созданной посторонними одеждой. - И где мне его найти, этого Гейла? - Он живёт в серебристо чёрном шатре, около арены. - Ясно. - Будь осторожен. Он не такой, каким кажется. - Мне кажется, ты уже это говорил, – Мая улыбнулся брату, покидая шатёр.       Почему же он так недолюбливает Гейла. Раз он правая рука Элины, значит, он трудится на благо цирка и его артистов, которые при этом его избегают. Вряд ли причина этому его ориентация, которая просто очевидней некуда ярко сияет радужной аурой вокруг своего обладателя. Мая действительно не понимал, как человека с такой очевидной и все подчиняющей харизмой можно не любить. Ему довелось встретить Гейла лишь раз, но именно этот момент отпечатался наиболее ярко и стойко в памяти Маи за последние пару недель. И даже не зная его лично, делис мог смело сказать, что этот человек влиятелен, умён, циничен и чертовски сексуален. Настолько сексуален, что воспоминания о мимолётной встрече заставляют сердце биться сильнее, тело гореть, а губы пересыхать от желания. Чем ближе Мая подходил к заветному шатру, тем всё реальнее он воспроизводил в голове образ Гейла и действительно начинал находить его сходства с антихристом. Человек, который казалось способен соблазнить всех и вся, сам грех похоти во плоти.       Войдя в стальные занавеси шатра, Мая лишь сильнее убедился в своих мыслях. Картину, представшую его взору, можно было бы назвать «обитель вожделения». Угольно чёрный ковер, три прекрасных влажных тела, томные стоны и вздохи, бесконечный поток ласк и поцелуев. И в центре всего он, сам грех, антихрист, падший ангел. Жертвы его ауры блаженно и безответно отдавали себя в лапы этого тягучего и сладкого греха. Кто-то мог бы назвать эту сцену пошлой и отвратительной, но они были бы слепцами. Ибо что-то красивее этого вида было бы сложно найти. Сильный юноша с шоколадной кожей, каштановыми волосами и рыжими глазами. Худой юноша с медовой кожей и волосами и золотыми глазами. И, конечно же, Гейл, с его светлой кожей, чёрными отросшими прядями и затуманенными страстью зелёно-карими глазами. Сливаясь в один комок похоти и желания, эти трое мужчин создавали прекрасную палитру красок. Их обнажённые тела, напряжённые мышцы, создающие соблазнительные линии, возбуждённая плоть и глаза, выражающие страсть. Мая не мог отвести взгляд от этого великолепия. Но больше всего его привлекали движения Гейла. Он, словно опытный искуситель, ласкал обоих юношей, дразня их, заставляя распаляться ещё сильнее, чтобы потом вместе сгореть в этом поглощающем пламени страсти. Присутствие Маи не было не замечено. - У нас зрители, – томно прошептал тёмный парень.       Их взоры были обращены к Мае, и одного взгляда в их глазах хватало, чтобы прочувствовать всё возбуждение, что наполняет их в данный момент. - Малыш, ты всё-таки пришёл, правда, намного позже, чем стоило. От ожидания мне стало скучно, и эти два очаровательных создания согласились скрасить моё одиночество, – Гейл говорил это, не глядя на Маю, продолжая забавляться с телами своих любовников.       Юноши не хотели делить между собой Гейла, поэтому по очереди втягивали его в страстные поцелуи, заставляя чувствовать и желать лишь их тело. - Детям не следует видеть такого, поэтому лучше выйди. А то, если Элина узнает, нас потом сильно накажут за совращение ребёнка.       Любовники лукаво улыбнулись, сливаясь в тройном поцелуе. Их взгляды то и дело скользили по Мае, соблазняя и зазывая. И лишь взгляд Гейла был иной. Он был пренебрежителен и абсолютно не заинтересован. И это было словно упрёк, выпад в сторону Маи. А проигрывать и сдаваться Мая просто ненавидел. Его тонкие пальцы плавно проскользили по шёлковой рубахе, расстёгивая верхнюю пуговицу. В глубине глаз Гейла в ту же секунду загорелся огонёк, которого так желал Мая и который он надеялся превратить в жаркое пламя. За первой пуговицей была вторая… третья… четвёртая… . Все взгляды были прикованы к нему. Плавные движения, белая нежная кожа и пламенный взгляд. Казалось, любовники забыли друг о друге и своём возбуждении. Для них сейчас существовал лишь этот обольстительный юноша. Когда пуговицы были расстёгнуты, рубаха, мягко скользя, съехала с плеч Маи, упав на пол. Его пальцы, касаясь утончённого тела, опустились к завязкам брюк, сквозь которые было видно возбуждение и страсть делиса. Взгляды наблюдателей разгорелись ещё ярче, желая буквально съесть Мая. Но главное, взгляд Гейла уже не был столь беспристрастен, из хищника он превратился в жертву. Развязав узел плетения и медленно вытягивая из завязок брюк шнурок, Мая, облизнув пересохшие губы, произнёс: - Я не настолько невинен… (продолжение следует…)