Я проснусь, и наступит завтра

И понеслись дни. Свистопляска концертов высасывала силы не меньше сражений. И слава богу, что последних пока не было, ветер не рвал кроны деревьев, а море привычно приходило к берегу дважды в день по небесному расписанию. Группа вкалывала. Вертелась не хуже белок в колесе. Люди смутно помнили, когда ложились спать или что ели на ужин. Представители СМИ валились на голову подобно стервятникам, и приходилось только радоваться тому, что раскопок "грязного белья" в мире классической и инструментальной музыки было на порядок меньше, чем в шоу-бизе. Таканори пил литрами валерьянку. Исполнители вне сцены тихо психовали. Мичиру - потому что ее пианистка каждый день, час за часом, неумолимо сокращала установленную ею дистанцию, ненароком касаясь пальцев или шутливо целуя в волосы; Харука - потому что скрипачка, отыграв концерт, исчезала за дверями гримерки со скоростью звука, выговаривая между делом вслух обидные, насмешливые реплики, хотя ее глаза красноречиво пытались сказать противоположное. Наверное, поэтому пересменке в несколько дней, милостиво объявленной администрацией, обрадовались все. Нужно было подвести первые итоги и подготовиться к переезду на следующую площадку. - Ну, молодежь, как дела? - хлопнула дверь, и Таканори появился на пороге репетиционного зала, где его подопечные должны были разобрать новые партии. В зале было тихо, если не считать, что в стекло назойливо билась обалдевшая от жары и неволи муха. Мичиру пристально разглядывала свое лицо в карманное зеркальце. Харука сидела на подоконнике, свесив ноги в голубых джинсах в открытое окно. Обе молчали. - Приступ ничегонеделания? Погружение в нирвану и нарциссизм? - Здравствуйте, Таканори-сан, - вежливо кивнула гонщица. - Доброе утро, дядюшка, - сказала Мичиру следом. - Мы работаем, да. Таканори усмехнулся. - Ах, работаете? А почему же мне кажется, дети мои, что вы занимаетесь ну совершенно противоположным? Вот ты, Мичиру, чем ты была так занята, когда я вошел? - Я? Да вот пыталась разглядеть размеры собственной глупости, когда понесла меня нелегкая возникать против лапочки Араки. Кого ты мне подсунул взамен? - Чего? - возмутился дядя. - Да Араки Тено-то нашей и в подметки не годится! Какая экспрессия! Какой артистизм! А самое главное, она первый человек, который умеет говорить тебе "нет", не так ли, Мичиру? - Что - что?! - Я правду говорю. Какие проблемы-то? - Да она все делает неправильно! - вспыхнула скрипачка. - Нет-нет, играет прекрасно, а дальше? Каждый концерт - как балаган какой-то! Откровенный флирт на сцене! Ручки мне целует! На пресс-конференциях заколебали вопросами про наши отношения! И что я должна отвечать?! Харука слушала эту перепалку очень внимательно, совершенно с невозмутимым лицом, словно разговор был не про нее. - А, как выяснилось, тактика-то оказалась правильной, хвалю, - потер ладошки Таканори, - продажи билетов выросли, зал битком. Зритель на вас запал. И, знаешь, дорогая племянница, ты в курсе, что я далек от гомофобных настроений нашего общества, но... - Какое еще "но"? - Да только слепому не видно, как вы круги друг вокруг друга нарезаете! - последнюю фразу дядя прошептал Мичиру почти в самое ухо, но той показалось, что она разнеслась по комнате оглушительным громом. Сердце предательски пропустило удар, а щеки залил яркий румянец. - Соблазнись, наконец, или соблазни ее сама, успокоишься, и только жизнь всем нам облегчишь. - Дядя! - Я уже много лет твой несчастный дядя! Будь проклят тот день, когда я предложил тебе контракт! Когда я на семилетие подарил тебе скрипочку! - Да? А что надо было? - Батут! Когда ты была маленькая, то хотела именно батут! - Дядя Таканори!.. - Все, молчу, молчу. Я пошутил. Решишь сама, как обычно, ты взрослая девочка. Кстати, первый концерт на новой площадке через неделю. Будешь играть сольник, Мичиру. Харука отпрашивается на гонку... Алло! Алло, говорите! - закричал он в разрывавшуюся негодованием трубку. - Извините, молодежь, дела... - Какую гонку? - подозрительно спросила Мичиру. - Обычную. На мотоциклах. - Тено наконец-то нашла возможность вставить словечко. - Начинается новый сезон, я бы хотела поучаствовать. - А ... как же концерты? - в голосе скрипачки слышалась плохо скрываемая ревность. - Бросаешь меня? - Я? Кто-то десять минут назад говорил о том, что ему неприятно мое общество, а теперь уже "бросаешь"? Ты сама третью неделю от меня бегаешь. - Да? Бегаю? - Ладно, Мичиру, не будем ругаться. Я пропущу только один концерт. Не сердись, ладно? Это действительно очень важная для меня гонка. - Я не сержусь. Просто... - Что - просто? - Нет, неважно. Я понимаю, Харука. Прости меня. Обещай, что будешь осторожной, потому что если что-то случится, то искать нового пианиста... ну, ты же знаешь... Господи, что я несу! - Обещаю, - кивнула головой Харука, украдкой обернулась и как-то неожиданно горячо и быстро поцеловала Мичиру в самый краешек губ. Когда теплая трепетная плоть коснулась такой же теплой и трепетной плоти, оглушенная и не ожидавшая ничего подобного скрипачка замерла, не сопротивляясь. Поцелуй продлился, и губы заскользили по губам, каждое движение которых было пронизано обещанием и надеждой. Наконец, Мичиру пришла в себя и сделала попытку отстраниться. - Ты... Ты что себе?.. - на губах вместе со вкусом поцелуя застряло слово "позволяешь". Харука выпустила ее так легко, что девушка на секунду испытала какое-то неведанное сожаление. - Тебе не понравилось? - спросила она мягко. - Тено, я тебя иногда ненавижу! - Как мило с твоей стороны. Теперь я понимаю, почему у тебя здесь была такая текучка кадров. - Почему ты меня все время подкалываешь? Обидеть хочешь? У тебя это получается, поздравляю... Вот не буду с тобой разговаривать... - Ну и не разговаривай. - Ну и не буду. - И не надо! - И не буду. - Господи, ну с кем я связалась! Для тебя слишком много радости, чтобы я молчала! - Да ты ведь даже и минуты тихо не просидела! Вот так! - Язва. - Гадючка. - Завидуешь, Тено? - Ага. Сама такая. Может, позабудем на время о разборках и поработаем языком в другой области? - невинно осведомилась Харука. - В какой такой ... области? - хлопая ресницами, задохнулась Мичиру, вспомнив внезапно слова дядюшки. Соблазнить или соблазниться! Стало жарко. - Поговорим о выступлении, например, - ответила гонщица, наблюдая, как с лица Мичиру медленно сходит очаровательный румянец. - Репетировать-то надо. А ты что подумала?.. Поцелуй горел на губах раскаленным клеймом. Смычок в сотый раз выводил замысловатую душещипательную мелодию. Прерывался на одном и том же месте и начинал снова. Заинтересованный взгляд напротив словно стреноживал не только пальцы, но и мысли. Мелодия была какой-то из известных в узких кругах классики, такой, что приятно будоражит душу первые двадцать три раза, а потом застревает в горле прочно - навязчиво, что охота лишний раз сходить и почистить зубы. Харука пыталась вначале подыгрывать, но потом облокотилась на край рояля и просто слушала, пряча от скрипачки свою улыбку. - Ищешь что-то конкретное, Мичиру? - дядя Таканори, наконец, расстался со своим телефонным собеседником. - Да... вот помнишь, этот кусок у меня никак не получался, когда мы играли с Араки, да и другими тоже. Мы его забросили, хотя выходит красиво. Но уныло, правда, Харука? - Ну, в этом определенно что-то есть. Хотя эталоном звучания это я бы не назвала. Но теперь мы можем поиграть по новым правилам. - Это когда ты соглашалась играть по правилам? - Мичиру удивленно приподняла бровь. - Да я ради те... ради дела и не такое готова, - усмехнулась в ответ Харука. - А ты? *** Они шли по побережью вдвоем. Волнорезов на берегу не было, поэтому волны, гонимые ветром, заползали белыми языками далеко на песок, а иногда разбивались мириадами капель где-то над головой, даря прохладу и свежесть жаркому дню. Стриженая блондинка была задумчива. Она шла босиком, подвернув до колен край брючин, хотя проказливое море уже успело оставить брызгами свои отметины на ее голубых джинсах, а обувь, связанную шнурками, она несла в руках. Легкий бриз вплетался в ее короткие волосы невидимыми ленточками, причесывал по-своему и тут же уносился дальше, на морской простор. Вторая девушка в соломенной шляпке, поля которой скрывали и так смуглое лицо от загара, шла чуть поодаль, боясь замочить подол длинной юбки и кожаные сандалии. На побережье было тихо. Около дальнего маленького пирса разгружался рыболовецкий корабль, который, было видно издалека, атаковали чайки. Но все равно разговаривать было неудобно: шум прибоя заглушал голоса. "Я ловлю себя на мысли, что хотела бы привезти сюда Мичиру. Идти вот так с ней рядом и просто молчать. Не ругаться, как мы делали последнее время. Просто быть рядом. Смотреть на нее украдкой, поправлять волосы, выносить ее на руках из полосы прибоя, чтобы она не запачкала мокрым песком свои ножки..." Девушка посмотрела на свою старшую спутницу. Улыбнулась. - Снимай сандалии и иди сюда, - предложила она, - Вода просто волшебная. Если хочешь, я могу понести их. - А юбка? - возразила вторая. - Юбку не подвернешь, как твои джинсы. Так что выходи из моря, Харука, и давай, наконец, поговорим. - Ну, хорошо, - Харука вылезла из воды, но так и пошла без обуви, оставляя за собой цепочку смешных босоногих следов. - О чем будем говорить? - В первую очередь о битвах, конечно же. И море, и ветер, ты же чувствуешь его?, начинают волноваться все сильнее. Время опять сворачивается в воронку. Значит, враг где-то рядом. Со дня на день это опять начнется. - Ты знаешь, Сецуна, - Харука остановилась и задумалась, - я тебя не всегда понимаю. Ветер внутри меня, но я боюсь ошибиться и принять зов за что-то другое. Кроме того, шум моря иногда подмешивается к нему, и тогда я вообще в растерянности... Боюсь все испортить, боюсь, что Нептун будет опять на меня сердиться... - Успокойся. Со временем ты научишься отличать зов, он будет пульсировать внутри, не давать покоя, разрастаясь подобно костру. Ты потенциально очень сильный воин, сильнее тебя только Сатурн. Но ей лучше спать вечно и никогда не просыпаться. Нептун примет тебя, дай ей еще немного времени. - Иногда мне кажется, что эта твоя идея с концертами не была уж такой замечательной. - усмехнулась Харука. - Я не хочу на нее давить, пусть она сама сделает выбор, но... - Ты любишь ее, - фраза прозвучала скорее утвердительно. - Не знаю. Но мне плохо, когда она сердится. А когда стоит на сцене с закрытыми глазами и прижатой к щеке скрипкой - хочется улыбаться. И в жар бросает, если она слишком близко, тяжелеет сразу в животе... Хочется зарыться лицом в ее волосы... - Ей оставили память в этой жизни. Специально или по ошибке, я не знаю. Помнить все встречи и все расставания с любимым не слишком приятная штука, верно? - Но ведь ты же помнишь? Сама говорила, помнишь за всех сразу, за каждого воина... - Помню. Но ведь я никогда никого и не любила. Всё, Харука. Давай лучше о деле. Непосредственной опасности пока нет, но надо быть начеку. Ты запомнила, что я тебе тогда рассказывала? Вместо ответа девушка вытащила необычный предмет, похожий на калейдоскоп с светящимся набалдашником. - Не торопись доставать жезл. Момент перевоплощения все равно никто не видит, кроме своих и демонов. Но будет странно, если ты вдруг растворишься посреди толпы, поняла? Это привлекает внимание. - Поняла. Надо найти укромное место. - Да, правильно. Потом развоплощение. Нельзя этого делать, если ты ранен. Ни в коем случае. Будет больно по-человечески, будет гореть и печь, но придется терпеть. Появится обманчивое чувство, что если развоплотишься - боль уйдет. Это ошибка. У воинов есть возможность многократной регенерации, у человека - нет. Не успеет зажить, замучаешься по больницам бегать. Да так и умереть можно. - Не совсем понимаю, как можно для этого удерживать образ воина. И как сделать, чтобы снова стать человеком? Туда - понятно, мне Нептун дала хенсин, а вот наоборот... - Хенсин, это просто красивый атрибут, Харука. Что-то в нем, есть, конечно. Стать воином можно и без него, просто поднимешь руку и позовешь свою силу. Не улыбайся, для тебя пока надежнее с ним, я вижу. Чтобы стать обратно человеком, надо мысленно представить себя именно человеком, вот и все. Никаких кнопочек, никаких заклинаний тут нет, ты понимаешь, надеюсь? - Конечно. Я поняла. - Теперь атаки. Твоя планета Уран олицетворяет небо, я говорила. Точнее, водораздел между небом и землей. Ураганный шар, который ты рождаешь на ладони, способен перепахать пространство, стереть границу между миром упорядоченного и бездной хаоса. Тебе надо учиться контролировать силу. Кроме того, в особых случаях, твою атаку можно объединять с атакой Нептун. Но постоянно так делать нельзя, слишком опасно. - Я постараюсь делать так, как ты мне сказала, Сецуна, - кивнула блондинка. - Тебя подвезти в город? Моя гонка уже завтра, хочу потренироваться сегодня вечером. - Нет, побуду здесь еще немного. Поезжай. - Уверена? - Да-да. Удачной тренировки, Харука. Слушай, а концерт у Мичиру когда? Тоже завтра? - Завтра, но она знает, что я не смогу прийти. - Харука зашнуровала кроссовки, привела джинсы в первоначальное состояние. - А я бы все же пришла, - лукаво усмехнулась Сецуна, - подумай над моими словами.