Перси Джексон и Продолжение истории.

       - Кхе-кхе, - нет, не только мы, - Мне Хирон как бы изложил всю суть нашего поиска, но меня интересует пара-тройка деталей, так что я пришел к вам, - Нико жуёт яблоко, облокотившись на косяк в дверном проёме, нахально смотря на нас и улыбаясь. Аннабет тут же отталкивает меня и выныривает из под объятий, отводя взгляд к окну. Я растерянно чешу затылок, думая что лучше сделать: отдать этого беспардонного паразита гарпиям или сразиться с ним на мечах. Думаю, и то, и другое.        - Ты молодец, что пришёл к нам, - я растягиваю по лицу такую наигранную улыбку вежливости, что кассиры в супермаркетах могут только позавидовать. Сначала мечи, потом гарпии.        - Хм, так, - он задумался, вспоминая вопрос, - Ах да, вы не против, если я поеду спереди?        - Это всё, что ты хотел узнать? - Сквозь зубы процеживаю я. Аннабет издаёт смешок и встаёт к окну.        - Ну… да, вроде… Да, точно, это всё, - самодовольно говорит он.              Я хватаю первое, что приходится под руку. Книга. Книга летит прямо в поганца. Он успевает отшатнуться в последний момент и избегает столкновения, после чего недовольно возвращается на место. Моя рука тянется к следующему экземпляру, только переплёт кажется более тяжелым. То, что доктор прописал.        - Ты поедешь связанным в багажнике, Ди Анджело! - Запуск второй книги. Я гневно хватаюсь за следующий снаряд, - Я тебе клянусь! - Бах! Малец разворачивается и собирается убегать. Хватаю ещё одну книгу и пускаюсь за ним, - А это тебе в дорогу, в багажнике почитаешь! - Книга со свистом пролетает в дюйме от его головы. Он скрывается за дверью, сыпля меня проклятиями на древнегреческом.              Я возвращаюсь в комнату. Аннабет хохочет, сгибаясь и хватаясь за живот. Приятно видеть улыбку на её лице, но, Аид побери своего сына, мне нравилось и то, что было между нами до этого. Видя меня, она заливается смехом ещё пуще.        - Что? - Недовольно спрашиваю я.        - Ну ты даёшь, Джексон! Одну, вторую, фью, бах! - Жестикулируя, Аннабет воспроизводит сцену с летающими книгами.        - Я ему ещё покажу! - Гневно бормочу, сжимая кулаки. У Чейз это вызывает новую волну смеха. Что у нас на очереди? Гарпии? Ах, нет, сначала мечи. Немного посмотрев на Аннабет, на глазах у которой от смеха уже выступили слёзы, я тоже начинаю смеяться.        - Фуф, - отдышавшись произносит она, - Нда… Хорошо, Рыбьи мозги, а теперь нужно обдумать план в деталях.              Мой живот недовольно буркнул.        - Может сначала немного перекусим? - Я улыбнулся, - Думать на полный желудок приятнее.        - Перси, ты только о еде можешь думать? - Она тоже улыбается.        - Эй! - Возмущаюсь я, - Вообще-то, я еще о тебе иногда думаю!              Фраза, возможно, была лишней и немного напугала девушку, но та старалась не подавать виду. Она снова заулыбалась. Всё же, где-то в глубине души, это сильно обрадовало её.        - Ладно, так уж и быть! - Аннабет подняла руки, изображая, что сдаётся, - Пошли подкрепимся, обед уже начался, наверное…              Я прихватил с собой листовку, которая по большей части и являлась планом наших действий, и мы вышли из Большого дома. По направлению к столовой мы не обменялись ни одним словом, шли молча, погрузившись каждый в свой внутренний мир.              Я ел. Впервые за долгое время после «прощального ужина» я уплетал свою порцию с таким аппетитом, что можно было лишь позавидовать. Аннабет сидела за своим столиком и изредка поглядывала на меня, скрывая смущенную улыбку. Мы смотрели друг на друга, улыбаясь, и я даже начинал думать, что у наших отношений есть будущее. Почему-то будущее я воспринимал примерно так:              «Аннабет лежит на плетёном шезлонге из ротанга где-то на берегу океана. Под ногами белый песок, нагретый на палящем солнце. В двух метрах от ног девушки тихо шумит лазурно-голубая вода, оголяя все ракушки и диковинных рыб. Я медленно выхожу из воды, солёные капли скатываются с моего, к тому времени, накаченного тела, я направляюсь прямиком к ней. Видя, что я уже близко, она приподнимается с шезлонга и подаётся ко мне. Я страстно хватаю её рукой за талию и прижимаю к прохладному телу, отчего девушка томно стонет. Мы сливаемся в самом горячем поцелуе. Наши загорелые тела медленно переходят в океан. Я прижимаю Аннабет к себе, держа за талию. Мы уходим на глубину, туда, где растут необыкновенной красоты кораллы и водоросли, туда, где морские обитатели больше напоминают дизайнерские работы, нежели творение природы. И случается то, что бывает только у взрослых… На глубине…»              Мои размышления прерывает событие, которое никак не входило в мои планы… За мой столик с довольной улыбкой подсаживается Нико. Явился собственной персоной. Хах, парень, а ты действительно за жизнь не держишься, если пришел.        - Ты, что, совсем страх потерял? - Я поднимаю в изумлении бровь, пока парнишка усаживается поудобнее и хватается за вилку.        - И тебе приятно аппетита, дружище! - Кажется, он тоже понял, что на обед сегодня что-то стоящее, поэтому от тарелки его трудно оторвать. На лице продолжает светиться победная улыбка.        - Нико, тебя не учили стучаться? Или искать более везкий повод, чтобы… - Чтобы что? Мешать нам с Аннабет целоваться? Я увиливаю от прямоты как могу, - Чтобы мешать нам?        - А, так я вам помешал… - Ехидно произносит он, - Прошу прощения. А от чего я вас, собственно, отвлёк?        - От чего-то важного. - Сквозь зубы выдавливаю я.        - Ещё раз прими мои глубочайшие извинения! - Нда, хреновый из тебя актёр, парень.        - Плохо играешь, Ди Анджело, не верю. - Я снова уткнулся в тарелку.        - Да прекрати, Джексон, ты эту фамильярность! - Кто бы говорил. - Давай закроем эту тему. Всё же нам завтра отправляться в поиск, будет плохо, если между нами будет разлад.        - И ты больше не будешь об этом вспоминать! - Я указываю на него вилкой.        - Я очень сильно постараюсь, - парень снова улыбается.        - Не будешь! - Мой голос звучит грозно, виски напрягаются, на лице проскальзывает ярость.        - Хорошо… - Наконец-то в нём проснулся инстинкт самосохранения.        - Приятного аппетита, - я встал из-за стола и взяв тарелку в руку, направился в сторону костра, чтобы отдать половину порции на жертвоприношение Посейдону, - Дружище…                     Зайдя в свой домик, я почти с разбегу плюхнулся на кровать. Не был тут всего семнадцать часов, а словно после зимы вернулся.              Солнце стоит в самом зените. Осень уже немного ощущается, но не настолько, чтобы навеять сильную грусть. Для меня очень непривычно находится в лагере во время начала учебного года. В это время я обычно уже наживал себе новых врагов в лице новых одноклассников, вступал в стычки с учителями, портил школьное имущество и «радовался жизни» подростка с СДВГ.              В округе было довольно тихо, настолько, что, прислушавшись, можно было услышать шум воды в озере. Только где-то в поединке соприкасались два деревянных тренировочных меча, напоминая чем-то постукивания дятла по крону многолетней сосны.              Первый осенний ветерок еле ощутимо колышет занавески в домике Посейдона, белая ткань нежно дрожит на ветру, изображая призрачные очертания. Из окон открывается волшебный вид на озеро.              Я устало поднимаю взгляд и осматриваюсь. Тишина, покой, всё лежит на своих местах, пока что всё убрано и пребывает в порядке. Надолго ли?              Я слышу тихие шаги под окном. Хруст сухих веток. Тихий стук в оконную раму.        - Псс, Рыбьи мозги, ты дома? - Шепчет женский голос.        - Да, Аннабет, - так же тихо отвечаю я.              Затем окно открывается, немного поскрипывая, ставни пропускают в комнату больше солнечного света, и я зажмуриваюсь. Слышится какая-то возня со стороны улицы, а через мгновение странные звуки уже внутри комнаты. Аннабет стоит около окна и отряхивается. Она, что, залезла через окно?!        - Как ты… - Недоумеваю я, вскакивая с кровати.        - Всё потом, Перси, - она аккуратно закрывает ставни и подходит ко мне в плотную. Дотрагивается до щеки тёплой рукой, нежно заглядывает в мои глаза и, приподнимаясь на носочки, дотрагивается до моих губ своими. Я стою с широко раскрытыми глазами, не смея прервать этот момент. Я удивлён? Да, и я чертовки рад.              Я аккуратно беру лицо Аннабет и сильнее притягиваю к своему, делая нас ещё ближе. Девушка поддаётся, закидывая свою руку мне на шею. Я не знаю сколько прошло… пару минут или вечность… Время теряет для меня свой ход, когда между нами вспыхивает что-то подобное. Но, сколько бы я не пытался запомнить эти ощущения, у меня ничего не выходило… Или подобные чувства никогда не повторяются? Каждый раз для тебя это кажется каким-то новым и по своему особенным ощущением. Неповторимым.        - Что это было? - Наконец я прихожу в себя и открываю глаза. Чейз загадочно улыбается, в серых глазах скачут чертики.        - Ты сказал, что будешь не против, если я захочу… Помнишь? - Ласково шепчет она. Её взгляд блуждает по моему лицу, всматриваясь в каждый сантиметр моей внешности. Я ей нравлюсь или она ищет недостатки?        - Помню, но… - Осекаюсь, пытаясь подобрать нужные слова. Взгляд девушки замирает и испуганно заглядывает мне в глаза. Губы подёргиваются, пытаясь что-то сказать. Она отходит, опуская взор к полу, сдавленно выдыхая.        - Вот я дура! - Тихо шепчет девушка себе под нос, сдерживая всхлип.              «Нет, дурак в этой ситуации ты, Джексон!» - говорит знакомый голос в моей голове. Давно не виделись, старина! «Исправляй ситуацию.»              Ничего не говорю. Тут и говорить то нечего. В два шага преодолеваю пространство между нами. Приподнимаю лицо девушки за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. Она напугана, в уголках глаз скопились слёзы. Уверенно подаюсь вперед и целую. Целую так, чтобы потом нечего было сказать. Так, чтобы все слова исчезали, а оставались только эмоции. Теперь её очередь смотреть на меня и удивляться. Снова время течет медленно и теряет свою ценность. Снова эмоции сильнее меня. Опять не хочется останавливаться.        - Поняла? - Шепчу я, отстраняясь.        - Да… - Распахивает глаза и смотрит на меня с такой нежностью, что хочется её задушить в объятиях.              Я обнимаю её, зарываясь носом в золотистые тёплые волосы, вдыхая знакомый аромат клубничного лимонада. Стоять, обнявшись, с тем, кто тебе дорог, - приятное удовольствие. Пусть это мгновенье остановится - оно прекрасно. Так же прекрасно, как и Аннабет, уткнувшаяся в моё плечо. Её сердце отбивает бешенный ритм в то время, как моё стучит так медленно, словно скоро просто остановится. Если мне суждено умереть в её объятиях, то я готов к такой смерти.        - Перси, - чуть слышно говорит она, - Перси, нам нужно обсудить наш план…        - Я тебя не отпущу! - Я крепче сжимаю объятия.        - Тогда ты меня задушишь… - Голос звучит сдавленно, словно она задыхается.        - Хорошо, но только потому, что мне дорога твоя жизнь, - на моем лице сверкает улыбка. Разжимаю руки, отпуская Аннабет от себя.              Примерно несколько секунд мы улыбаемся друг другу. Её улыбка такая милая, словно она была рождена, чтобы улыбаться. В волосах играют переливами солнечные лучи, проникающие в комнату. Она прищуривается, чтобы свет не слепил её. Это делает её ещё прекраснее. Я тоже улыбаюсь. Не знаю, как я выгляжу в этот момент, но что-то подсказывает мне, что я смахиваю на идиота.        - Итак, завтра утром мы выезжаем в Голливуд…        - У-у, люблю Голливуд! - Присаживаясь рядом с ней на стуле, кривляюсь я.        - Я имею ввиду тот Голливуд, который является входом в Аид.        - Ну ладно, этот Голливуд я люблю меньше, - строю грустную мордаху, наблюдая за действиями Аннабет.              Она открывает карту Соединенных Штатов Америки. Картина выглядит удручающе: до моего любимого Голливуда очень далеко.        - Придётся ехать через все штаты, - тяжело вздыхает девушка, - Зевс всевышний… На машине… Через все штаты…        - А может, ну его… Пусть люди знают про Богов и наш мир, а? - Понимая размеры бедствия, предлагаю я. Реакция не заставляет себя долго ждать.        - Ты издеваешься? - Аннабет пожирает меня негодующим взглядом.        - Ладно, ладно! - Поверженно поднимаю руки вверх, - Тогда нам нужно проехать почти три тысячи миль… М-м, незабываемое путешествие, - я притворно прикрываю глаза, - Ты только представь: Я, ты, прекрасные пейзажи и… Маленький самодовольный засранец Ди Анджело!        - Перси! - Возмущенно произносит девушка, - Шесть дней пути! Прошу, не порть поездку прямо сейчас… Возможно, всё будет удачно…        - Разумеется, - улыбаюсь я, - Будешь наслаждаться моим обществом.              Я пододвигаюсь к ней вплотную и кончиком носа дотрагиваюсь до её носика. Девушка жмурится и, делая недовольный вид, отстраняется от меня, снова прилипая к карте.        - Лучше помоги мне, - голос звучит уверенно, но слышится мне совсем другое: «Лучше поцелуй меня!» Я почти поддаюсь своим желаниям, но в последний момент торможу себя, ограничиваясь тем, что уже было.        - Хорошо, как тебе помочь? - Воодушевляюсь я и, опираясь рукой на стол, нависаю над Аннабет и над картой штатов, - Мне казалось, что карты - это просто стихия Афины. Тут я бессилен.        - Смотри, - словно не замечая вышесказанного, увлеченно говорит Аннабет, - Есть два пути: через сороковую и восьмидесятые магистрали. Какую выберешь?        - Эм, ну давай сороковую, - я тщательно всматриваюсь в карту, пытаясь понять где тут сороковая, а где восьмидесятая…        - Ответ неверный, Рыбьи мозги, - другого я и не ожидал, даже если бы изначально выбрал верную дорогу, - Мы поедем через эту, - она проводит пальцем вдоль какой-то линии. А желтые полоски это, что, дороги? Просто в слух я этого произнести никак не могу… - Тут и ехать меньше и дорожных работ обычно не так много.        - Точно, - подыгрываю я Аннабет, - Только там много полиции, а нам как бы шестнадцать, ну и кровосос этот четырнадцати неполных лет…        - Есть одно средство для этого, - в глазах девушки пляшут чертики, - Но об этом завтра… Нужно предупредить родителей, что мы еще недели две не появимся дома.        - Мама с Полом в Канаде, навещают его родителей, так что мне волноваться не о чем, - спокойно произношу я, устраиваясь на кровати.        - А мне нужно будет позвонить папе… - она на секунда запинается, - Хотя, знаешь, пожалуй не буду их волновать. Пусть думают, что я в лагере, провожу скучные будни и собираю цветочки для экебано.        - Значит, так ты рассказываешь родителям о досуге в лагере? - Ухмылка застывает на лице, пока я всматриваюсь в девушку, сидящую за столом. Хрупкие плечи, ниспадающие золотистые волосы, до безумия красивые глаза… Какое-то странное чувство, будто я хочу наброситься на неё…        - Это пишут в лагерных буклетах, так что я тут не причем… Перси, ты вообще меня слушаешь?        - А? Да-да, просто задумался, - возвращение к реальности как всегда не кстати. Девушка что-то ворчит в ответ.              Аннабет продолжает рассматривать что-то на карте и делать какие-то пометки в блокноте, пока я внимательно изучаю её тело. Талия, словно осиная, красивые стройные ноги, нежные руки, аппетитная попка… «Джексон, фу, о чем ты думаешь? Ты маньяк, опасный для общества! Тебя запереть надо!»        - Перси, ты что пялишься на меня? - Она задирает одну бровь, я резко отворачиваюсь.        - Да нет, что ты… Просто засмотрелся в одну точку.        - А это точка случайно не на моей попе? - Недовольно бурчит себе под нос Чейз.        - Не-ет! Как ты могла такое подумать? - Наигранные вопрошания у меня крайне хорошо выходят.        - Да, прости, я перегнула немного… Просто ты какой-то странный в последнее время. Ты нормально себя чувствуешь?        - Да, нормально. - А вот уверенные заявление - не мой конек.              «Ни капли не нормально!» Я отворачиваюсь к стенке, складывая руки на груди, будто обижен сам на себя. «Что с тобой, Джексон? Что происходит? Ты никогда не был таким…»        - Я, наверное, пойду, - Аннабет тихо приподнимается со стула, сгребая в охапку блокнот и карту, - А ты отдыхай пока, завтра предстоит трудная дорога.              У самой двери она останавливается. Мешкаясь, топчется на месте, но потом всё же решается. Подходит ко мне и робко целует в щеку.        - Спасибо за день, Перси! - Дверь закрывается, оставляя меня одного на едине с моими мыслями.              Я резко сажусь на кровати и хватаюсь за голову. Что со мной происходит? Я будто сам не свой… Постоянно смотрю на Аннабет, пожирая её взглядом. Веду себя как идиот. А когда Аннабет рядом, то напряжение просто не спадает, постоянное тянущее ощущение внизу живота, которое так мне знакомо. Я тру вески, пытаясь настроится на что-то позитивное и хорошее, списывая все проблемы на переходный возраст.              Пластом валяясь на кровати, я рассматриваю потолок. Белоснежный потолок, который не может дать ответ хоть на один мой вопрос, адресованный именно в него. Хотя, по большей части, я прошу отца помочь мне, но он меня не слушает и не помогает мне. Тут они с потолком очень похожи…              Через пару минут, я прекратил свои душевные терзания и попал под сильнейшее влияния Морфея… или Гипноса… Я заснул, забыв про ужин.                     Проснулся я очень рано, хотя это не удивительно при том, что я задремал в шесть часов. На круглых часах с якорем, что висят над входной дверью в домик, половина шестого утра. Снаружи уже светло, и дует лёгкий ветерок, беспокоя всё те же призрачные занавески. Последний раз зевнув, я встаю с кровати. Потревожив воздух взмахами рук, напоминающими зарядку, я поплёлся в душ, прихватив вместе с собой полотенце.              Тёплая вода приятно орошала тело, заполняя каждую клеточку живительной влагой. Мыться с мылом и мочалкой, как положено, не было никакого желания, хотелось просто стоять под струями воды и наслаждаться. Но нужно было всё же придать телу надлежащий вид перед поездкой. Кто знает, сколько я пробуду без такой прихоти, как душ…              Намылив всё тело, я потянулся за шампунем, как вдруг, за дверью ванной послышался шорох… Быстро сориентировавшись, что это могут быть только враги и обидчики, а что ещё хуже - монстры, я сделал напор потише и стал прислушиваться. Просто уверенные шаги, направляющиеся в сторону ванной комнаты. Аид вас побери, я совсем безоружен. Разве что могу напугать нападающего своим видом и голыми гениталиями… В голове созрел план действий. (Нет, я не собирался пугать кого-то своими гениталиями или угрожать ими. Вы слишком плохого обо мне мнения… У меня появился другой план.)              Не дожидаясь, пока дверь откроется, я решил атаковать первым. Мой план был таков: эффектно выскочить из ванной, пока обидчик этого не ждёт, накинуть ему на голову полотенце и сбить с ног, а пока он ворочается и отходит от шока, я смогу добраться до меча, и дальше всё пойдёт как по маслу…              С победным криком «Умри, поганый монстр!» я вываливаюсь намыленный и голый из ванной и накидываю на него полотенце. Спотыкаюсь об порог собственной ванной и тоже падаю сверху на «нападающего». Раздаётся пронзительный женский крик, и я понимаю, что вляпался по самые помидорки…        - Пе-ерси-и! - Неистово орёт Аннабет подо мной, пытаясь выпутаться из полотенца, чтобы рассмотреть моё безумное лицо (и врезать мне за одно). Ох, и не понравится же тебе то, что ты увидишь… Дыхание спирает, и я словно обездвижен.              Девушка всё же скидывает с себя полотенце и, перед тем, как я успеваю сказать «Закрой глаза!», таращится на меня, осматривая всего… Глаза Чейз округляются, становясь похожими на четвертак, рот открывается, на лице появляется выражение сильного удивления или даже ужаса…        - Прости, - я делаю не менее глупое лицо.        - А ну слезь с меня, извращенец! - Она зажмуривает глаза. Брыкаясь руками и ногами, чтобы я скорее слез, она не раз успевает ударить меня по… по самому дорогому (ну вы поняли). Я корчусь от боли и кое-как отползаю в сторону, заматывая полотенце на поясе. - Джексон, если ты думаешь, что это когда-нибудь сойдёт с рук, то ты сильно ошибаешься! - Грозит она пальцем в воздухе, другой рукой отряхивая пену с одежды.              Я тоже поднимаюсь, хотя и не полностью. Весь пах пронзает острая пульсирующая боль, отчего я не могу разогнуться. В глазах то темнеет, то скачут искры. Я сдавленно выдыхаю, затем делаю новый вдох. Все мышцы на лице напряжены, зубы скрепят от боли, глаза то и дело норовят закатиться…        - Уф, - болезненно произношу я, пытаясь не вырубиться от болевого шока. Всё же очень эффективная самооборона у девушек получается…        - Перси, какого Аида ты делаешь? - Стряхивая последнюю пену с волос, более спокойно говорит девушка. Затем, замечая мои телесные и душевные страдания становится более милосердной, - Ой, видимо тебе неплохо прилетело… Прости… Хотя, с другой стороны, - голос снова становится грозный и рассерженный, - Сам виноват! Чего ты вообще на меня голый полез?!        - Я думал, что ты монстр, который хочет атаковать меня безоружным, - всё ещё отходя, произношу я.        - Мда, так себе у меня роль…        - Ещё раз извини… Ты меня, похоже, будущих детей лешила… - Я ковыляю, прихрамывая к кровати. Сажусь и тут же жмурюсь от новой волны боли.              Аннабет немного думает, выходит из комнаты, а через полминуты заходит, держа в руке свёрнутое полотенце.        - Вот, приложи лёд, - отворачиваясь, чтобы не видеть этого, говорит она. Я беру комок и аккуратно прикладываю к паху, затем облегченно вздыхаю. Боль начинает проходить. Чейз садится рядом на кровати, стараясь не смотреть в мою сторону.        - Ну как оно… там? - На её щеках начинает поигрывать лёгкий румянец.        - Гораздо лучше, спасибо, - моё лицо искажается в идиотско-блаженной улыбке.        - Отлично, Рыбьи мозги, детей мы тебе сохранили, а теперь давай собираться, потому что уже пора ехать.              На часах шесть утра… Всего лишь шесть утра. Ох, ненавижу эти поиски… Они начинаются в такую рань.              Начало седьмого. Мы подходим к нашей «карете», около которой уже трётся сонный зевающий сын Аида и невозмутимый Хирон, держащий что-то в руках. Машина необычного желтого оттенка, яркая как лимон Мазда третья, кажется. Аннабет подходит к Хирону, обменивается с ним парой слов, в то время как мы с Нико недовольно поглядываем друг на друга, уже предвкушая предстоящую поездку.        - Что ж, ребята, - одобрительно говорит Хирон, обводя нас взглядом, - Я в вас верю. Простите, что ни я, ни Боги не могут вам подсобить… У вас всё получится! - Он в кладывает весь свой энтузиазм и веру в победу в эти слова. Улыбаясь грустной улыбкой, он машет нам рукой, словно это одна из последних минут, когда он видит нас. В карих глазах старика появляется грусть и невосполнимая горечь, словно кто-то снова умирает. Аннабет не кажется более весёлой… - Берегите себя и обещайте вернуться… - Это были его последние прощальные слова перед тем, как он развернулся и поскакал прочь.              На душе сделалось как-то погано. Я никогда не ставил ни себя, ни Аннабет, никого, словом, превыше других полукровок в лагере, но отчего-то мне казалось, что Хирон воспринимает нас как-то по-другому (даже Гроувера с его манией есть несъедобное и бояться всего) и волнуется за нас больше, чем за остальных. И вот теперь, он вынужден начинать новый день в лагере, учить сражаться новых будущих героев, готовить вновь прибывших ребят, принимать решения, проживать этот день, зная, что те трое полубогов отправились чуть ли не на верную смерть. Он знает, что мы выполняем самый неблагодарный поиск за всю историю лагеря. Мы делаем самую грязную работу. Ту, за которую побрезгали взяться Боги, ту, которую не доверили никому, пока сами не нашлись глупцы, готовые лечь под оружие, что точно сможет их убить. Хирон прекрасно знал, что амброзия не лечет раны от оружия смертных. Это знали Зевс, Посейдон, Аид… Все…Все, кто должен беречь нас, опасаясь за нашу жизнь - наши родители. Горе-родственники даже слово не проронили, будто поджидая, что мы самовольно ляжем под огонь тех, кого отстаивали и защищали.              Вчера, когда я только узнал об нашей миссии, для меня она показалась очередной вылазкой для спасения Олимпа и нашего мира. Как же я ошибался… Весь ужас заключался в том, что в случае нашего краха или смерти, нас просто спишут со счетов… Никто не станет говорить о героях, умерших от рук людей. Никто не будет слагать легенды о тех, о ком толком ничего не знал. Эту войну пытаются скрыть от полукровок и остального мира, который стал так привычен мне за последние годы, мы не спасаем наш мир в очередной раз - мы просто трое ребят, которые в один день пропали, покинув лагерь. Мы трое, чьи имена не будут говорить, пока мы не вернёмся живыми. Мы трое, при упоминании о которых будут молчаливо отводить взгляд в сторону, с болью вспоминая наши улыбки и голоса. Мы те, кого однажды найдут в подворотне или в лесу, записав в некрологе, что в кармане его толстовки лежала ручка, а за пояс девушки был заткнут странный кинжал. Мы те, кто рискует жизнью каждый раз, не зная - продолжает он дышать или это его последний вздох…        - Поехали, ребят, - грустно произносит Аннабет, словно ощущая моё настроение. Мы кидаем рюкзаки и дорожные сумки в багажник, осматривая лагерь с холма, будто в последний раз. Я сажусь за руль, понимая, что возражать мало кто будет. Ярко жёлтая Мазда отъезжает от входа в лагерь, бесшумно направляясь в сторону восьмидесятой магистрали…