Исход: неоконченный финал

      Коноха, наши дни. С конца битвы Наруто и Саске против Мадары, прошло чуть больше трёх суток. В связи с тем, что деревня Скрытого листа была ближайшей от места сражения, она стала центром выживших шиноби, на время «маленького» отдыха. Наверняка, даже самый старый житель деревни не видал такого огромного наплыва людей. Да и предприниматели еще не скоро смогут добиться тех рекордных цифр, заработанных в течение трех дней и ночей. На протяжении семидесяти двух часов, позабыв все, Коноха пела, плясала, кутила и порой разносила в потасовках бары. Да и некоторые утверждают, что на подобных пьянках, то ли от избытка чувств, или алкоголя, или того и другого, шиноби справляли свадьбы. Исключением подобных мероприятий конечно были лишь кладбище, да больница, в которой из-за большого количества раненных, даже яблоку негде было упасть. Ну, а мы с вами последуем за седовласым старцем, который несет в руках, как бы сказала знакомая ему блондинка «Корзину с вредными веществами». Зато голубоглазому оболтусу эта быстрорастворимая гадость была по вкусу. Да, вот как только старик хотел войти в палату, услышал позади себя знакомый голос:  — И сколько ты собираешься у него сидеть?  — О, Цунаде! — обрадовался отшельник, — Сколько лет, сколько зим! Я думал, ты сейчас на собрании Пяти Каге.  — Это сейчас не так важно. Мы все согласились на отдых в течении этой недели… — перевела дух Пятая, после устремив на него свой уставший, измученный взгляд, — Джирайя…может хватит?..  — Ты на счет чего? — недоумевал Мастер Сенджутсу, — Подожди, неужели ты?  — Его состояние, по сравнению со всеми ранеными, хуже некуда. Он открыл глаза всего на пару секунд и вновь отключился. Если бы не то жабье дзюцу, он бы не дожил и до этого момента…  — Цунаде! — подошел он к блондинке вплотную, — Не смей, слышишь, не смей! Он всегда делал невозможное и сейчас сможет. Всегда, вспомни, он с самого рождения был на краю гибели. Но он выжил! И сейчас выживет! Он просто не может… — он перешел на крик, стало ясно, что и его спокойствию пришел конец. Он пытался подобрать столь нужные им обоим слова поддержки, но так и не мог их найти, — нам нужно…  — Не кричи, — приоткрыла дверь палаты Сенджу, — кажется спит. Ты думаешь, от твоих криков нам станет лучше? — она пыталась сдержать порыв чувств Джирайи, но с каждой секундой и ее тоже захлестывала эта волна отчаяния. Она вновь почувствовала себя той самой ничтожной, беспомощной блондинкой, которая похоронила родного брата и любимого мужчину. — Мне, тебе, его друзьям, каждому жителю Конохи, и других деревень, а особенно ей?! — она распахнула настежь дверь. Это была самая обычная палата. Стандартные белые стены и потолок, удобная, но маленькая кровать, тумбочка, заставленная всякими медикаментами, записками, желавшие скорейшего выздоровления, взывающее бороться до конца и никогда не сдаваться. Ну и конечно же цветами. Свежими, будто только что собранными. Видно, что это не просто полевые, а самые благородные цветы, они пестрели всеми цветами радуги. Ясно, что созданием этого творения занимался весьма искусный флорист. Наверняка это подарок от семьи Яманака. Но от комнаты все равно веяло чем-то серым, темным, тусклым цветом. Словно человек, обитавший здесь, притягивал к себе всю боль, гнев, страх и печаль этого мира. Вот только на этой самой кровати, лежала его противоположность. Лежал, а точнее говоря, просто существовал благодаря аппарату искусственного дыхания Наруто Узумаки. А на груди у него прикорнула Сакура Харуно. — Посмотри на нее. Она отсюда ни на секунду не выходила. Ее родителям пришлось прийти сюда, только для того, чтобы увидеть ее. Она толком не отдыхала, не ела, не пила. А он даже самостоятельно дышать не может! Джирайя, — она сама уже перешла на крик, — его тело как решето пробито! Благодаря нашим общим усилиям, мы смогли хоть как-то его залатать. А он даже признаки жизни не подает, понимаешь…он…  — Ну вообще-то подает, — лениво протянул подходящий к парочке Шикамару, попутно кивнув головой поприветствовав обоих, — Все хвостатые до сих пор в нем. Если бы Наруто умер, в деревне бы восседали девять существ, ростом до небес.  — Верно, — подхватил позитивную нотку Джирайя, — да и подтверждением того является девятихвостый. Благодаря ему мы подоспели к Наруто вовремя, да и скорее всего, именно его чакра и вернула с царства мертвых нашего балбеса. Так что нам остается только ждать.  — У меня есть еще одна догадка, почему он еще не очнулся, — пробормотал Шикамару наблюдавший за спящими Узумаки и Харуно, — Не знаю так ли оно есть, но все же…  — Шикамару, — с надеждой в глазах посмотрела на него Цунаде, — говори.  — В Вечном Цукиеми. Как я говорил, секретная техника моей семьи — Купол темноты, отражает любой вид гендзюцу. Как только мы добрались до больницы и столпились возле койки Наруто, Киба мне сказал: «Схожий запах». Уединившись, он мне пояснил в чем же суть его слов. Под схожим запахом он имел в виду запах моей техники, Саске Учихи, всех, кто не смог выбраться из Цукиеми, а также и Наруто, имеют один запах. Запах этой техники. Он чем-то похож на сонный порошок, только в безмерном количестве и с щепоткой гнили. Из этого следует, — он присел на лавку и устремил свой взгляд на лампочку, — что очнувшись в тот миг на пару секунд, он загнал себя в одну из страшнейших, а может и самую страшную, непроходимую ловушку. Жутко наверное это… — он попытался прикрыть уже мешавший ему свет рукой, — вернуться к жизни, но при этом в миг потерять все шансы… потерять свет спасения в кромешной тьме, — и потянулся к ней, словно пытаясь действительно дотянуться ее, — но не имея в априори шанса вновь его отыскать. Нет, я неправильно выразился, — поправил он себя, заметив, как обреченно опустили головы его собеседники, — У обычного человека шансов нет, а вот у Наруто он есть всегда.  — Вот действительно стоящие слова, а не «он умрет, мы ничего не можем сделать» — изобразил Джирайя рыдающую Цунаде, — раз шанс есть, он выкарабкается.  — Нет, — сказала Пятая тихим голосом, словно уже давно смирилась с гибелью Узумаки. — У него меньше дня, чтобы очнуться. Проблема в его теле и внутренних органах. Та техника перерубила все каналы чакры, и приток крови в органы. Если констатировать факт, то у Узумаки Наруто жив лишь из-за своей живучести. Я по-другому не могу это объяснить. Восстановить потоки чакры общими усилиями мы сможем, но вот органы, а точнее отсутствие в них крови, отправит его прямиком в кому. А в таком состоянии, он из нее не выйдет. И тогда…  — Сен…сенсей? — Заплаканными глазами, не отрываясь от груди блондина, сухо проговорила Харуно.       Видно, что она давно не спит, а лежит притворившись спящей. Она вся дрожала, но при этом, каким-то чудом сохраняла неподвижность. За все время разговора она не позволила себе шелохнуться, хотя предательские слезы, выдающие ее страх за одного голубоглазого парня, нещадно душили ее. А он все также лежит неподвижно в маске для искусственного дыхания, не подавая никаких признаков жизни. Только лишь сердце, как ни странно, работает все время без сбоев, как часы. На этот раз она осознает, что жизнь драгоценного для нее блондина стоит на кону. Она понимает, что ей придется приложить все свои силы, а может и больше, ради его спасения. А это всего для того, чтобы вновь смогла увидеть те глубокие, сильные решительные голубые глаза.  — С-с-сакура?  — Сенсей, я знаю, что это правда. Но я не отпущу его на тот свет, — она прижалась к нему еще сильнее, не желая отпускать. После всего этого, он просто умрет? Умрет, смертью слабака? Нет, ни за что! — Она все же не смогла сдержать в себе этот болезненный душевный ураган боли и отчаяния. Слезы потекли как нескончаемые водопады, сил сдерживать всхлипы попусту не было. Зарыдав в весь голос, она уткнулась в грудь Наруто, при этом она тряслась как осиновый лист. Обескураженные этим зрелищем остальные не могли и шаг навстречу сделать к ней. Они даже и предположить не могли, что эта маленькая розоволосая девушка сдерживала столь долго такую бурю эмоций. Каждый из них по своему переживал за Узумаки Наруто, но никто из них не переживал настолько сильно как она. Наконец, совсем немного успокоившись, она лежа на груди парня продолжала. — А если… если вы мне запретите в этом участвовать, я… я использую то же самое дзюцу, что и Госпожа Чие!  — Сакура, как врач ты должна понимать…  — И зачем вам использовать это смертельное дзюцу? — исходил голос прямо под Харуно, та же переместилась к нему на колени, позволив ему поднять туловище.  — На… Наруто?!  — А кто же еще? Ксо, как же маска мешает, — левой рукой он попытался снять маску, но не осознано помешал самому себе, и та оказалась на макушке, словно шапочка. А рука, явно не восстановившись после жестокой травмы, обессилев, плетью опустилась на пол. — Вообще отлично, — Наруто поморщившись взглянул на повреждённую конечность. — Ну ладно, а мы начинаем наше шоу, ловким движением руки я, ой!       Ещё одно резкое движение, теперь уже правой, и маска слетела с головы, при этом оставив прощальный подарок — меткий выстрел резинкой прямо в глаза. От резкой боли Узумаки рефлекторно опустил голову вниз и удачно состыковался с Харуно, голова в голову, а если быть точнее, губы в губы. От такого поворота событий у всех в палате отпала челюсть. А сам Узумаки, предчувствуя беду, решил как можно быстрее отстраниться от розоволосой куноичи. Попутно впечатавшись затылком в стенку: — Ай-я-я-яй, Сакура, пощади!       Вместо этого, Харуно как водой ошпаренная вскочила, и красная как вареный рак, вылетела с палаты. Вот такой реакции Наруто точно не ожидал. От простого удара, до избиения, но только не это. Повернув свою голову на остальных, он всем своим видом задал вопрос: «что это черт возьми было?». Лицо Цунаде и Шикамару можно было охарактеризовать как, «Откуда мы знаем. Сами ожидали, что и ты». А вот Джирайя, выставив правую руку со стоящим большим пальцем, слезами и улыбкой на лице пролепетал:  — Моя школа… На-а-ару-у-уто-о-о!!! — старик не сдержался и со слезами на глазах полетел к блондину, поймал его в объятия, при этом невольно начал душить крестника.  — А-а-а-а-а, Извращенный отшельник свихнулся! — Теперь настало время голубоглазого психовать и удивляться. Особенно смешно смотрелись его округленные, ошарашенные глаза, когда он понял, что видит перед собой своего «мертвого» учителя. — Стоп! Извращенный отшельник?! Он?!  — Жив, не умер, Жабий пузырь вспороли, вернулся, спасли тебя.       Цунаде на пару с Шизуне отрапортовали Узумаки о чудо возвращении его учителя. Для них этот рассказ настолько приелся, что он стал настолько обыденным и надоедливым. Именно это и показывали их лица — усталость, а не восторженность сим потрясающим воскрешением санина.  — Что? Как?! — все не унимался Джинчурики, отчаянно пытаясь узнать все в мельчайших подробностях  — Ха, — улыбнулся Джирайя, — все так реагируют, только недотрога Какаши сказал «Ага, понятно. С возвращением, Джирайя-сама», — при горечи этого воспоминания, его вечно торчащие в разные стороны волосы, в миг пали вниз, — Нет, ну что нельзя крикнуть «Урааа, сенсей вернулся». А он все, ага понятно…так, стоп. Наруто, что с тобой было, где ты был?  — Где, где, в Вечном Цукиеми. ----- Вечное Цукиеми -----       Теплый осенний денек обволакивал гору, на которой изображены лица шести Хокаге. Ветер спокойно дул в уши, лаская их приятной прохладой. А паренек с пшеничными локонами, распластавшись на земле звездочкой, спрятавшись от шквала ветра в волосах четвертого лика, мирно спал.       Перевернувшись на правый бок, он интуитивно заполз в тенек, спасаясь от надоедливого, яркого солнца, но как только он подобрал идеальное положение для продолжения просмотра сновидений, его назойливо пытался разбудить голос извне — Хокаге-сама, Хокаге-сама! — голос девушки с довольно редкими красными волосами.  — А? Где бабуля Цунаде? — второпях проговорил он, открывая глаза.  — Наруто-сама, хватит отлынивать от работы, — от обиды девушка в очках надула щеки.  — Какой работы? — все недоумевал он, — Я только что с войны, мне положен отдых как никак.  — Но…       Только сейчас новоиспеченный Хокаге мог разглядеть девушку, которая так бесцеремонно потревожила его сон. Она была довольно высокого роста, однако из-за хрупкой фигурки и манеры держаться с людьми, она особо не выделялась на фоне других девушек. Острые скулы смягчались легкой округлостью щек, маленький острый носик и небольшой подбородок делали ее лицо аккуратным и привлекательным. Спокойные внимательные глаза, спрятанные за линзами очков, имели тот же самый яркий малиновый цвет, что и волосы. Одета она была в черную юбку и в желтую футболку с рисунком лягушки. Ну и как все другие ниндзя деревни, прошедшие ступень генина, поверх одежды она носила зеленый жилет, однако из-за теплой погоды не застегивала его.  — Боже, Карин, — подошел как не странно улыбчивый Шикамару, — как не умела его уговаривать работать, так и сейчас не можешь. Лучше позови главу полиции в его кабинет.  — Хай, Шикамару-сан.       Девушка в миг ускакала по поручению, при этом напевая до боли знакомую мелодию. Тем временем брюнет уже нависал над блондином, полностью покрыв того своей тенью.  — Мне что, вновь своей тенью тебя вставать заставлять?  — А кто это был? — спросил не слушавший его голубоглазый, — Новенькая?  — Узумаки… — удивился Нара, — это же твоя кузина…тебе точно солнце голову не напекло?  — Да все нормально, — резко встал Наруто, поправив плащ, — что он от меня хочет на этот раз?  — Хочет поговорить, чтобы он сам подбирал штаб.  — Чего?  — Да, да, ты ему говорил, что это нужно обсуждать с старейшинами. Наверное он думает, что после свадьбы ты на все будешь согласен.  — Кстати, о жене. Где она? Пожалуйста скажи, что это Сакура, пожалуйста, пожалуйста… — естественно, что последнюю часть, он прошипел больше чем проговорил.  — Хината? Ты же сам отправил ее в столицу вместе с Сакурой.  — Ясно, — совсем поник Узумаки, — ладно, пошли в резиденцию.       Прыжок, и можно лицезреть всю деревню с высоты птичьего полета. Поразительное изменение. Даже если сравнить временной провал, за то время, за которое он стал Хокаге, приобрел кузину, женился, да еще при этом разлюбил Харуно Сакуру, должно было пройти минимум месяца три. Да и сама Коноха! Это уже не деревня, а город. От старых знакомых деревянных строений не осталось и следа. Теперь тут красуются новенькие кирпичные и цементные здания, вместо недавно открывшихся забегаловок красовались новые магазины. Территория «деревни» расширилась на десятки километров, что позволило разделить местность на четыре части: промышленную, продовольственную, развлекательную и жилую. Абсолютно все говорило, что что-то здесь нечисто. Хотя у самого блондина были несколько мыслишек по поводу происходящего. Первая, и для него более вероятная — он в Вечном Цукиеми. Вторая — на нем применили гендзюцу, может быть и не очень мощную, так как его состояние после боя можно назвать не иначе как: «сейчас помру». И третья — это мощный удар от Харуно за верность, и в результате потеря памяти. И вот приземлившись и открыв окно в свой кабинет, попутно надев шляпу Хокаге, он заглянул внутрь. И каким же было его удивление, когда перед ним предстал тот, кого он уж точно не ожидал увидеть главой полиции.  — Что? Саске?! Шикамару, оставь нас.  — Да, да, — уже прокричал он спрыгивая с крыши, — только чур сегодня без драк, а то Хината меня убьет.  — О, Хокаге-сама, вернулся с медового месяца! Ну и как?  — Не неси чепуху. Давай лучше рассказывай.  — А ну да, — Саске расположился на софе, напротив рабочего места Хокаге. — я хочу, чтобы глава деревни, то есть ты, разрешил мне — главе полиции…  — Что здесь происходит? — блондин вплотную подошел к брюнету, — Что с твоим левым глазом, а уж тем более, что с деревней?  — Ты…настоящий? — сухо, чуть ли не со скрипом проговорил глава клана Учих, — Это действительно ты?  — В конце мы разделились. Ты с помощью новой ветви шарингана пытался уничтожить Вечное Цукиеми. Я же, должен был убить Учиху Мадару. Я закрыл глаза, лежа в ногах у Сакуры, спустя мгновение, я Хокаге и женат на Хинате. Мне продолжать тебя расспрашивать, или проверить сендзюцу чакрой местность, при этом попутно засадить по твоей забывчивой башке?  — Раз ты реальный, почему же я не чувствую в тебе хвостатых? Ни одного, даже этого клыкастого девятихвостого.  — Скорее всего… — с толикой страха на лице начал размышлять Наруто, — при последней атаке, он перерубил…  — Перерубил твои каналы чакры, — пробормотал Саске глядя на своего друга уже знакомым левым глазом риннегана, — да в этом то и дело. Они восстанавливаются. Быстро, очень быстро. Дело времени, когда ваша связь возобновится. Ну что же, — перевел он дух, — добро пожаловать в утопию Учихи Мадары. Здесь, в этом мире все, абсолютно все великолепно, — от последнего предложения попытался изобразить улыбку, но в итоге на его лице появилась гримаса отвращения, — Тут как бы все хорошо, и как бы плохо. В мире есть и добро, и зло. Вот только это зло, является мной, ну точнее говоря, нами. Выжившими, если точнее. Всего пятьдесят семь выживших, больше половина мирных жителей. Из листа, — заметив уже открытый рот Узумаки, — девятеро. Четыре местных, Рок Ли, Тен-Тен, Майто Гай и двое старейшин.  — Именно поэтому ты решил попробовать договориться о личном отборе в полицию?  — Верно, но у меня есть еще вариант со старейшинами, два из трех реальны…  — Саске, — перебил его Наруто, протянув ему бумагу с разрешением, — раз все так, то почему он так просчитался во времени?  — Тут скорее всего виноваты мы. Либо Мадара не знал все об этой технике. Как я понял у дубликатов создан свой неписанный закон: никогда и ни за что не идти против Учихи Мадары. Как только я начинал говорить о случившемся на войне, у жителей просто сносило крышу, и они со всех ног неслись от меня подальше.  — А как же ты определил реальных от дубликатов?  — Все как у тебя, ярко выраженный синдром амнезии. Они не помнили, что происходило на протяжении этого полугода. Ну и конечно же горящие праведным гневом глаза. От подобной утопии у любого кулаки зачешутся, — с выраженной неприязнью фыркнул черноволосый, — Я кстати очнулся на твоей коронации, — он показал на шляпу, на голове у блондина, — и короновал тебя сим титулом Учиха Мадара. Дедан проработал поразительную систему порабощения. Каге, на примере тебя, могут властвовать на своей территории, а вот мой дедуля, правит везде и всюду. Его полномочия, конечно же преобладают над всеми главами деревень вместе взятых. И они спокойно повинуются, как шавки. Аж до тошноты противно. Но сейчас не об этом. Нужно как можно быстрее вернуть тебя обратно. Сразу скажу, я не знаю как вернуть всех.  — Все так ужасно?       Учиха начал изучать тело Узумаки, зрачки как рентген проверяли каждую его частичку. Моргнув, он подытожил, — Порванные сухожилия, раздробленные кости, почти обескровленные органы, и твоя особенная фишка — девять дыр по всему телу.  — Да уж, плачевно, — нервно сглотнул блондин. — Так что я должен де…       Глава Полиции так и не дал ему договорить, сказав: «стой смирно», он активировал свой риненган. Рядом с блондином начало искажаться пространство, и спустя секунду его начала поглощать черная воронка. Как только в темной бездне испарился прототип, открыв дверь в кабинете появился клон, насвистывая плавную, напоминающую колыбельную мелодию. Заметив внутри лучшего друга, он улыбнулся своей фирменной улыбкой и сразу же заговорил:  — О, Саске, ты что-то хотел?  — Нет, — он быстро положил бумажку в карман, и продолжил, — просто хотел спросить: и как же нашему Хокаге-сама его медовый месяц? ----- Конец Вечного Цукиеми -----  — Вот такие вот дела, — закончил Узумаки. — Саске пытается вытащить всех, а я здесь. Он по непонятным мне причинам не может вытащить всех разом, но по одному без труда. Но как я понял, на такое большое количество нужно так же огромное количество чакры. Был бы я на его месте…  — Цунаде, — обратился Джирайя к блондинке, — Число попавших в эту западню верное?  — Да, теперь верное. Наруто ведь с нами. Я еще…  — Может ты пойдешь поможешь Сакуре, ну с подготовкой к операции? Ведь от этого зависит здоровье, — он большим пальцем указал на блондина, — Узумаки Наруто.  — Да, конечно, — она как-то подавленно согласилась с ним, и закрыла за собой дверь.       В помещении нависла довольно неприятная тишина. Узумаки пытался воспроизвести на свой манер привившийся за время проведенное в Цукиеми мелодию. Джирайя же что-то долго мельтешил возле пакета с продуктами. Взяв оттуда то, что ему нужно, быстро покинул помещение, оставив парня одного. Тот же, не теряя времени, покачиваясь, отправился на своих двоих к окну, попутно отлепляя датчики слежения. Увиденное там заметно приподняло ему настроение. Теплый осенний денек передавал свое тепло этой комнатке, а детские крики, раздававшиеся с соседней площадки, избавляли от чувства одиночества. Желание выпрыгнуть из этой ужасной, сдавливающее его разум серой комнатушки превышало здравый смысл. Вот только при попытке шире открыть окно, обессиленный Наруто всем телом прильнул на подоконник. Почувствовав жар по всему нутру, он устремил взгляд на самую горячую точку — плечо. Там на недавно белоснежных пятнах начали появляться кровавые пятна. Это жгучая боль в руке напомнило ему битву с Какузу, когда он впервые использовал Расен Сюрикен. Пошатываясь, он еле добрел до кровати. Небрежно упав на мягкий матрас, он потерял сознание. Спустя пару минут в палату вернулся Извращенный Отшельник, держа в руках приготовленный рамен. Но как только заметил своего родственника в подобном положении, положил на тумбочку горячий полуфабрикат и призвал клона, которого отправил в поисках главы больницы. ------ POV Наруто -----       13:20. Звон в ушах, словно Сакура вновь избила меня до полусмерти. Шею ломит, также как и после битвы с Саске три года назад. Руку печет, как и после тренировки, только выученного Расенгана. Тренировка, боль, воспоминания. Тренировка, боль, воспоминания. Последствия, травмы, безуспешность. Тренировки, победы, маленький шанс. Тренировки…  — Что значит…три…вторая положительная? Быстрее…людей…вы…живее…черт!  — из ниоткуда послышался голос. Ну как голос, это больше было похоже громкий вой какого-то механизм, который освоил человеческую речь. Чуткий слух Узумаки как и вся нервная система в целом, после встречи с псевдочеловеческим голосом не выдержав нагрузки, попусту перезагрузилась вместе с сознанием парня.  — Нужно заставить открыть глаза, ну хотя бы один. Темно, слишком темно. Не хочу вновь погружаться во тьму, зачем же нужно было все время так тренироваться, стараться, бороться. Я…я хочу жить, хочу вдохнуть воздух полной грудью, я хочу, нет я должен покончить раз и навсегда с Учихой Мадарой! Существование Вечного Цукиеми является прямым доказательством присутствия среди живых этого ужасного человека. А сейчас нужно выбраться…отсюда…это будет первым шагом…первым…       Думать становится все легче и легче, но с работой мозга температура словно уменьшается с каждой приходящей в твое сознание мысли. Привыкнув к столь темному пространству, блондин уже научился различать оттенки черного цвета. В голове до сих пор крутится почти не связанные друг с другом слова, услышанные им ранее. Он также пытался догадаться кому принадлежат эти слова, но при воспоминании кого-либо образ человека испаряется из твоего сознания.       15:40. Тепло, чужое тепло. Я чувствую кого-то из вне. Курама? Нет…остальные хвостатые? Тоже нет…кто-то стоящий по другую сторону, вроде бы так близко, но так далеко. Но кто именно посылает мне столь нужное тепло? Прошу, будь ты кем угодно, помоги. Ти…тишина?! Ну конечно, я же неконтролируемый монстр, способный лишь разрушать…неужели за все это время я ни с кем не создал столь прочных связей, что мое нутро могло считать их близкими людьми? Или я до сих пор не желаю подпускать их к себе? Боюсь поранить, обидеть, а то страшнее, убить…за столь долгий срок я не научился подпускать дорогих себе людей, без вреда для них же…значит мне ничего не остается как… — Мы всегда с тобой. — вновь этот голос, только человеческий, женский, мягкий, добрый, обеспокоенный, взывающий идти за этим ангелом не смотря не на все. Вот только непонятно одно: идти куда? Где она? И почему, почему она зовет именно его?! Парня, далеко не похожего на ангела…  — Что? Кто это?! Покажись, кто это все говорит?! Почему всегда, везде и всюду это тьма, ничего более…только эта невыносимая темнота, приносящая этому миру одни страдания! Почему я не могу увидеть именно тех, их, да именно их — дорогих мне людей, друзей, наставников, любимую, всю мою семью?.. покажи мне их. Сейчас же!  — Наруто, прошу открой глаза.  — Открыть глаза? Так я сплю? И это дурной сон? Просто кошмар, где никого и ничего нет. Только тьма, но там все наоборот. Я должен открыть глаза, и я увижу их вновь, Извращенного Отшельника, Сакуру, Какаши-сенсея, Ируку-сенсея, бабулю Цунаде, Шикамару, Чеджи, Кибу. Всех, я увижу всех! Только нужно открыть глаза, просто поднять эти тяжеленные веки, и вновь видеть все своими глазами. Ведь именно из-за этого Саске вернул меня сюда! ----- Конец POV Наруто -----       Свет, резкий поток света хлынул в отвыкшие глаза Узумаки. Все выглядело довольно расплывчато, стены и потолок смешивались с предметами интерьера и были больше похожи на морских обитателей. Картинка менялась порой очень медленно, напоминая спокойное течение реки. А порой быстро, даже резко. Из-за столь резких цветовых и контрастных изменений, веки невольно сами закрывались, пытаясь защитить зрение от повреждений. Глубоко вздохнув, он начал различать доходящие до него звуки, от быстрого, бешеного стука сердца и пикающего звука машины жизнеобеспечения, до разговоров окружающих:  — Он открыл глаза, открыл! — завопил до боли знакомый женский голос, — Мы…он…операция прошла успешно.  — Тепло, — ели проговорил Узумаки через маску для искусственного дыхания, — чье это тепло?  — Что?! Эх, Наруто, неужели ты настолько плох, что не чувствуешь в себе кровь величайшего Жабьего Мудреца — Джирайи, — он почувствовал на себе несколько возмущенных глаз, — да, да, еще Шикамару Нары и Сакуры Харуно?  — Кровь? — мир вокруг вновь приобретал свои черты, и он наконец смог разглядеть происходящее. Комната, напоминавшая больше операционную. Он лежит весь в бинтах, при этом все те раны, которые он ощущал во время сна больше не болели. Рука, шея и плечо в порядке, боли ушла. Хотя лучше сказать так: нет движения — нет боли. Все его бесстыдство прикрывала белая, частями красная пеленка. В руку, в районе локтя проникала трубка прикрепленная к капельнице. Оттуда в него поступала струйка крови, а на другом конце, лежала одна зеленоглазая девушка, которая все время сжимала его левую руку. Вторая положительная, вот что подразумевалось под этим. — Сакура.  — Я же говорила, что просто так не отпущу тебя на тот свет.  — Как и все остальные, — показал Джирайя движением руки на тех, кто находился в помещении.  — Господи, счастье да какое, — рыдала на плече у Джирайи Цунаде, — мы уже думали, что ты не очнешься. Ты пару минут пробыл в клинической смерти. Эти столь страшные семьдесят две секунды страха, боли и отчаяния. Во время операции был риск, что тебе не хватит крови. Но ты выжил, и теперь твоей жизни ничего не угрожает.  — Все таки ты сын Минато, — улыбнулся Джирайя, присев на край кровати Наруто, — ты бы знал, в каких передрягах мы побывали.  — Думаю, теперь у Эро-санина есть время рассказать об этом, — весело передразнивая Наруто проговорила Харуно, в конце высунув язык.       У всех, кто находился в палате, наконец упал с плеч тот мертвый груз, который так сильно их мучил на протяжении четырех суток. Теперь они могут не сдерживать своих чувств и вдоволь насмеяться, или поплакать на плече у любимого, или даже впервые за долгое время поспать, и не видеть никаких кошмаров. Пора печали, скорби и страха минула их. Наконец настал тот день, когда все спокойно спали в своих постелях.       На следующий день, все происходило также стремительно, как и в другие. Все участники войны еще отдыхали, при этом без всякого вреда имуществу. А вот медики были по уши загружены работой. Пятой пришлось уже силой «отдирать» Сакуру от израненного Наруто, и заставлять работать. По многочисленным просьбам последней к блондину приставили няньку. Эта роль передали одному очень ленивому парню. Да и сам Шикамару был не против где-нибудь засесть, вздремнуть и отдалиться от мирских забот.  — Шикамару. Может уже расскажешь про мир извне?  — А это стоит того? — все также лежа в соседней койке спросил Нара. — Ты ведь тот, кто окончил эту войну.  — Я говорю не о войне, а про эти пять дней. Что произошло? А то не слова не духу…  — А что рассказать-то? После всего этого, — он перевел взгляд со стены на потолок, — главы деревень принимали решение, куда именно идти. Все сильно устали, и по крайней мере на тот момент, не желали возвращаться домой. Но если говорить начистоту, то все решили три человека: Джирайя-сама, Цунаде-сама и Сакура. Путь до Конохи проходил через лагерь объединенной армии. Сенсоры нас заметили, пытались остановить, узнать исход войны, но жаба Джирайи-самы стремительно попрыгала мимо них. Пятая приказала направляться в Коноху. Так и было решено направиться сюда. Остальные просто последовали за нами, наверное заметив тебя и Саске.  — А потом?  — Ну встреча деревни… — запнулся Шикамару, — вот тут-то и получилось неловко. Большинство молодых шиноби, полезли с расспросами…  — Конохамару? — как-то не спросил, а утвердил Узумаки.  — Агаааа…а не хотелось распускать панику, тем более после твоей встречи с Пейном. Нужно было поддерживать твой имидж героя деревни. Пришлось его держать своей тенью, пока мы не вышли из радиуса действия техники. Вечером узнали, что армия прибыла по нашим горячим следам. На протяжении этих пяти дней у шиноби, которые побывали на войне, было всего три точки: бар, больница и постель. Эта война настолько повлияла на людей, что они теперь не желают ни на йоту приближаться к кладбищу. Максимум почтить память дорогого человека, в момент захоронения.  — Что планируют делать Каге?  — Ну тут полная неопределенность. У каждого свои мнения. Один скажет: «Ну вот сейчас все мы братья, и будет одна общая деревня, не зависящая от стран». Другой, наоборот, пригрозит: «Ты смотри, начнется бойня за власть, и конец твоей утопии». Ну и многие утверждают, что вернутся все в свои деревни, и будет все как прежде.  — И нет одной точки зрения, — блондин поменял свое положение с лежачего на сидячее, — все эти идеи созданы от собственных желаний, и большого количества алкоголя. Никто не понимает, что нам нужно создать систему дружественных отношений между деревнями. Но также, и сохранить свои автономии… Шикамару, а как бы ты представил будущее нашей и других деревень?  — Для начала было бы неплохо восстановить то, что было разрушено во время войны. А для этого провести расследование, какие здания были стерты с лица земли.  — Сохранить что есть, тоже неплохая идея. Но я не уверен, что люди примут такую позицию. Новые меры Акацуки, и сверхсложный план Мадары почти достиг, а может и достигнет своей цели. Может поэтому и нужны перемены…  — Да перемены…перемены…погоди, что? Наруто?! ----- POV Шикамару -----       Что это сейчас было? Может показалось? Ведь он не мог так спокойно, расхлябано, так отстранено говорить, что Учиха Мадара жив? Да нет, быть не может! Такого просто не может быть, Наруто не мог промолчать по этому поводу. Да и на месте боя никого кроме него и Саске не было. Мадара не покинул бы это место, не убив их. Может он имел что-то другое под этой фразой? Но что именно? И как это может сказаться на мире в нашей деревне, стране и всего живого на этой земле?! — Пот с Шикамару уже не просто капал, а лил ручьями. Он же, по своему обыкновению, застыл в своей размышляющей позе: поза лотоса, спиной облокотившись на стену, пальцы рук скрепленные друг с другом в виде большого овала. Ни один мускул на лице брюнетом не шевелился, глаза закрыты, но при смены курса мыслей, глаза с одной стороны стремились в противоположную. После долгого размышления, он начал напевать мелодию, то меняющая свой темп, а то и вовсе прекращая ее напев. Но спустя некоторое время, дабы наладить свое сердцебиение, да и душевное спокойствие, он прекратил петь. Пальцы же словно в бреду начали плясать, будто Нара играл на свирели — Как же понять его слова? Эту фразу можно понять как хочешь…но как именно? Может…может… Наруто! ----- Конец POV Шикамару -----       Вечер, ближе к ночи. Солнечные лучи давно покинули Коноху, при этом окутав всю деревню сладчайшим сонным порошком. Шикамару наконец открыл глаза, размышления слов его друга заняли слишком много времени, при этом загнав его в глубокий тупик. Протерев уже до того уставшие глаза, он со скрипом встал с кровати. Дежурство наконец подошло к концу, и он может последовать примеру блондина и укутаться одеялом в мягкой постели. Свои размышления на счет наследия Мадары он решил отложить на завтра, решив спокойно обсудить эту тревожащую его тему с Наруто. Прогуливаясь по улочкам родной деревни, он поймал себя на мысли, что не слышит звуков гуляющей толпы шиноби. Неужели после пяти дней безостановочных пьянок, на всех этих гуляк пала волна усталости? Хотя, это было бы вполне логично, ведь днем они восстанавливали хозяйства в округе и помогали, чем могли остальным, а ночью поглощали тонны алкоголя и вкушали дары местных борделей. Сам Шикамару, не смотря на то, что и сам без работы никогда не сидел, подобный тип досуга не любил, да и места, где обычно ошивалась высокая блондинка, которую он «ласково» и в то же время уставшим голосом называл «Женщина», обходил стороной. А Темари и сама всегда любила кутить в подобных местечках и тянуть с собой нашего брюнета за одно. Поэтому сегодня он как никогда расслабленно добирался домой. Вот только он никак не мог ожидать, что в том месте, откуда он только что ушел произойдет нечто странное. В госпитале Мне нужно где-то на какое-то время скрыться от посторонних глаз. Пусть все думают, что я мертв.       Перед глазами Узумаки показался мужчина лет сорока-сорока пяти, с длинными волосами цвета воронова крыла и такими же тёмными глазами. Его лихорадочные, невпопад движения побитых рук ясно давали понять, что этот старик недавно побывал в серьезной передряге. Он сидел на небольшом камне у входа в пещеру, пристально взирая на труп престарелого темноволосого человека. Подняв голову, можно было разглядеть вырезанный в скале знак водоворота. Логово этого мертвеца было замаскировано идеально, аккуратно высеченное в скале, скрываемое водопадом. Это место выдавал лишь тусклый свет испускаемый лампой. И то его можно было заметить находясь у входа, так как его невозможно было увидеть из-за больших потоков воды. .  — Что?! Мадара?! Не сбежишь, я знаю, я вижу. Я не дам тебе уйти, я чувствую твою прогнившую до чертиков душонку. Я точно закончу дело.       Как только блондин понял кто именно стоит перед ним, то попытался схватить его, но это был просто призрак, картинка, прозрачная видение. Словно он сейчас находился в одном из кинотеатров в столице Огня. Внимательно присмотревшись, он заметил, что эта проекция распознает лишь два цвета: черный и белый, который больше был похож на солнечный свет. Черт, как же трудно без одной руки, Узумаки чертов же молокосос. Убивать людишек одной лишь правой в таком-то состоянии весьма проблематично. Нужно как можно скорее отыскать себе новых пособников. Иначе я даже до убежища не дойду.       На последних словах Мадара подошел вплотную к водопаду. Протянув единственную свою руку, он потоком воды стер черную жидкость, которая скорее всего являлась кровью. Последний раз взглянув на последствия своей работы, Учиха спрыгнул вниз и уже как маленькая точка стремительно отдаляется от этого места.  — Че-е-е-рт, не позволю.       Не выдержав, блондин побежал, словно призрак, бесшумно следуя за ним по пятам. Он все бежал, минуя большие расстояния, вот они уже пронеслись по границе Огня и Воды. А он бежит все дальше и дальше, не желая отпускать свою цель дальше чем на расстояние вытянутой руки. Спроси бы кто его сейчас: Зачем же ты бежишь? Ведь это лишь картинка, которую сейчас создает твое воображение. А он неловко улыбнувшись, неуверенно ответит: Не знаю, просто чутье мне подсказывает, что нужно бежать дальше. Да, вокруг лишь одна темнота, и лишь старый ублюдок маячит огоньком перед глазами. Я знаю, что он ведет меня к своему убежищу. Я точно в этом уверен, я точно дойду до конца!       Действительно, трудно сказать о том, что видишь и чувствуешь только ты. Пояснить подобное людям крайне трудно, а то посчитают тебя за сумасшедшего. Поэтому остается лишь искать ответ самому. Полагаться на самого себя, на свое чутье, разум и силу. Даже если тебе придется бежать миллионы километров и на протяжении всего пути ничего не видеть, кроме этого странного свечения. А ты все бежишь, минуя уже страну Воды и добираешься до государства Земли, которое знакомо тебе по стране Риса, но дорога приводит его в соседнюю страну Меди. — Как же сейчас не хватает Зецу. Трудно даже плащ одеть.  — Нет, не скроешься!       Большая гора, отделявшая две страны, на которой находился сейчас наш герой, являлась разделительным мостом от главного злодея современности. И вот, всего лишь несколько маленьких шажков ему осталось до входу в пещеру. Вот он долгожданный вход, который не может на данный момент быть больше похож на огромную. Опираясь на мокрые стены он наконец проговорил:  — Вот я тебя и…  — Наруто? Почему ты не в больнице?       Голос извне, который не был присущ Мадаре окликнул голубоглазого, от чего он опешил и резко остановился. Не найдя рядом человека, которому принадлежит этот голос, он в надежде развернулся. Однако он увидел там тоже, что и в других сторонах — абсолютно ничего. Мне нужно, нужно выдвигаться, лучше в ту глушь, в страну…       Он в мгновение ока обернулся и увидел, как эта самая картинка, за которой он мчался с такой надеждой, разрушается, трескается перед его глазами, словно стекло. Увидел как на ней появляется та самая последняя трещина, которая связывает десятки таких же в сеть. Яркая вспышка и сеть рассыпается миллионом осколков. Свет, голос, ощущение Мадары — всё исчезло. Краски вновь заиграли перед глазами, и он вновь слышит многое, кроме самого Учихи Мадары…  — Наруто? Эй, ты меня слышишь? — Харуно тронула блондина за рукав пижамы, пытаясь привлечь к себе внимание. Но каково было ее удивление, когда вместо давно знакомых голубых, на нее смотрели солнечного цвета глаза. Зрачки были крохотными, и это придавало какую-то загадочность его глазам. Но, когда Узумаки наконец заметил ее, цвет его глаз пришёл в норму, как и он сам. Все что он мог после этого сделать, так это упасть на свою подругу.  — На… Наруто!  — Сакура, — проскрежетал Наруто, — мне нужно, нужно идти…