Исход: неоконченный финал

— Наруто! — Узумаки ощутимо трясли за плечо. — Посмотри на меня, я сказала, посмотри на меня!       Блондин все пребывал в плену своих видений. Он не желал отпускать этого призрака, который мог бы показать убежище Мадары. Но чей-то знакомый голос взывал его откликнуться, вернуться в реальность. Наруто, как мог цеплялся за сон, но трясти стали сильнее. Картинка перед его глазами стала меркнуть, тени расплывались, линии теряли четкость. Теперь перед ним предстал совсем иной мир, расплывчатый, тягучий. Все пространство сливалось в одну непонятную субстанцию, от которой у блондина возникали приступы тошноты. Немного привыкнув, он начал различать более менее большие объекты. Однако, кто-то как будто специально тормошил его, забирая шанс быстрее вернуться в свое обычное состояние.       Но спустя мгновение зрение вернулось в норму и перед ним предстала картина знакомых домов вблизи больницы. Нерешительно он повернул голову и встретился с обеспокоенными зелеными глазами розововолосой девушки. Невольно сглотнув, он криво улыбнулся, пытаясь показать, что он в порядке, и ей не нужно так волноваться. Однако она от подобных действий блондина даже не переменилась в лице. Все те же глаза цвета спелой травы решительно были направлены в его сторону.  — Сакура, а что ты делаешь в больнице? — попытался сыграть в дурачка Наруто.  — Узумаки, — похоже терпение Харуно подошло к концу, — мы сей-час не в боль-ни-це!  — Что, правда?! — про себя подумав: «Вот черт!», парень не придумал ничего лучше, чем до конца играть в умалишенного человека. — А где мы?  — Узумаки… — она поднялась на цыпочки, что позволило ей оказаться на уровне его глаз, — оглянись.       Только сейчас парень заметил, что стоит у порога дома семьи Харуно, а девушка почему-то одета в миленькую малинового цвета пижаму. От накатившего страха, голубоглазый побледнел. Каким же было его удивление, когда он наконец почувствовал у себя в руке отломанную ручку от двери дома девушки. Не зная что делать, он машинально отвел руку с этим предметом декора за спину. От безысходной ситуации, в которую так нелепо попал, он лишь смог еще шире растянуть свою ухмылку и применить свой фирменный отчаянный щенячий взгляд, который к несчастью никогда не работал на его подруге. Однако идей для спасения у него просто не было, и блондин обреченно ждал внеочередных тумаков от рассерженной Харуно. Сакура, грозно сопя, дернула его за плечо и забрала оторванную дверную ручку. Подойдя к двери розововолосая со всей своей недюжей силы впечатала ручку на прежнее место, но положительного результата это не дало — куноичи явно перестаралась и снесла дверь с петель. Та с грохотом улетела в глубь дома. Пару секунд лицо девушки соперничало по цвету с ее волосами, а из ушей, казалось, вот-вот повалит пар. Харуно ругалась сквозь зубы. С шумом выдохнув, она наконец проговорила:  — Па-а-ап, кажется, у нас с дверью проблемы.  — Конечно у нас с дверью проблемы, — недовольно проворчал старый Харуно откуда-то из дому, — это ведь твой хахаль оторвал ручку. И это же в такую рань!  — Папа… — зарделась зеленоглазая. — не говори…чушь, папа. Наруто, — она наконец повернулась к злоумышленнику, — не слушай моего от… Наруто? — удивилась Сакура, не увидев перед собой нарушителя спокойствия. — Узумаки, ты где?!  — Мегуми! — воскликнул отец розововолосой, появляясь на крыльце с разломанной дверью в руках, — этот негодник мне еще и дверь разнес в щепки! А я ведь только недавно отстроил дом…  — Нет, папа, — подбежала дочь к отцу, — дверь — моя вина… — она сложила ладони вместе в качестве извинения.       Глава семьи в изумлении вздернул брови:  — Зачем моей принцессе крушить входную дверь нашего дома?  — Просто… — Сакура поняла в какую глупую ситуацию попала. — Просто я пыталась приделать ее обратно… — она растерянно посмотрела на до сих пор сжимаемую в ладони дверную ручку.  — Мда, дела-а… — старик почесал затылок, — ладно, я прикрою эту дырень занавеской с кухни. Но чтобы твой ухажер исправил вашу командную «работенку».  — Конечно, — замотала головой зеленоглазая, но как только отец исчез в дверном проеме, она попыталась всмотреться в отдаленную точку, которой являлся домом нашего блондина. Моргнув, она вспомнила действия Наруто, когда тот был словно в трансе. То невнятное бормотание, похожее то на бессвязный бред, то на крики кому-то, и тот яростный рывок к двери ее дома, словно попытка кого-то схватить, и эти глаза…глаза, которые она никогда и ни у кого прежде не видела. Она могла все списать на то, что он просто бредил во время сна. Да, это было бы вполне возможное и логичное объяснение увиденному, особенно учитывая то, что он прошел за последние пять лет. Но это…это были не его глаза, словно что-то влияло на него, словно он видел совсем не то, что было перед ним. А может еще страшнее, что им мог кто-то управлять. Действительно, главной чертой этого состояния являлись невообразимого окраса глаза, когда помимо необыкновенного цвета на радужке глаз можно было увидеть сотни крохотных огоньков, а зрачок становился необычайно мал. Сакура задумалась:  — Что же это было, знамение…или просто «луначество»…       Не успела она опомниться, как заметила, что на улице заметно посветлело. Солнце начало давать жизнь Конохе, первые лучи отдают земле свою жизненную энергию. Огненная звезда еще не вышла из горизонта, но уже сейчас озаряет своим светом почти всю деревню. Другие звезды еще не успели пропасть в дневном небесном пространстве. Они придавали этой картине более живописные краски. Особенно это сказывалось при взоре на могучую, грандиозную, величественную, единственную в своем роде гору Хокаге, на которой были изображены лица прежних глав этой деревни. Из-за неполного освещения, лишь некоторые лучики света достигали до ближайших к солнцу ликов. Из-за этого можно было пофантазировать, нет, даже просто узреть пять живых людей. Вернувшись в свою комнату она не могла выжечь из мыслей лицо четвертого Хокаге — Минато Намикадзе. Ей было трудно забыть то мгновение, когда он встретился с Наруто. Как же было тяжко смотреть на них и понимать, что через несколько часов отец навеки исчезнет с лица земли и оставить своего сына одного.       Сакура попыталась расспросить блондина про его семью сразу же после битвы с Пейном. Но услышала лишь: «Нет Сакура-чан, не знаю. Однажды я пытался найти в архивах хоть что-то о них, но…безуспешно…». Этот ответ был пропитан такой болью и одиночеством, что блондин в тот момент не смог показать привычную ему улыбку. Ту самую улыбку, которую он всегда надевал, чтобы никто не мог увидеть его истинных чувств. Но однажды, в тылу врага она смогла получить информацию о семье Узумаки от Какаши-сенсея. ----- В одном из лагерей Объединенной армии шиноби -----  — Стоп, — резко остановился Хатаке на полном ходу, — разобьем лагерь здесь. Ночью передвигаться будет труднее. Мертвецы не знают усталости и личных потребностей, а нам отдых нужен как никогда.       Примерно шестьдесят шиноби радостно отреагировали на приказ их командира. Хоть это был уже не первый день этой ожесточенной войны, но он оказался самым изнуряющим. Именно сегодня они впервые встретились с оживленными ниндзя эдо-тенсеем. Для команды номер семь эта битва оказалась трудным еще и психологически. Они встретили тех, кто являлись их первыми противниками как состоявшихся товарищей, единого механизма, команды. Забуза Момочи и Хаку, два человека, судьбу которых решили без их ведома. Негодяи подтолкнули их на путь киллеров и заставили существовать только за счет убийств. При первой встречи невозможно было поверить, что этих совсем двух разных человека могли питать столь крепкие чувства друг к другу. Но героизм и вера в человека Узумаки Наруто смогли растопить сердца, уже давно покрывшихся ледяной коркой от бесконечных предательств в их жизнях. Именно это чувство ножа за спиной воспитали в этих людях хладнокровных убийц.       Харуно расстелила свой уже потрепанный спальный мешок рядом со своим командиром. Распластавшись на нем, она вопросительно уставилась на своего сенсея.  — Ты что-то хочешь спросить, Сакура? — спросил Хатаке, не глядя на Харуно, перечитывая книгу.  — Сенсей, вы что-нибудь знаете о семье Наруто?       Хатаке невольно напрягся, услышав подобный вопрос. Уже давно его не спрашивали о семье Узумаки, так как каждый в деревне знал, что эта тема под запретом. Однако он понимал, что рано или поздно все узнают правду о семье его ученика. Усевшись на камне, он закрыл роман и невольно кашлянул, тем самым сильнее привлекая внимание розововолосой.  — Ха, — усмехнулся Какаши, — я как раз думал о них… Сакура, прежде чем я начну, ты должна понять, что история Узумаки довольно загадочна и трагична. Со времен нашествия девятихвостого эта тема под запретом, — он перевел дыхание. — Но рано или поздно все узнают правду, так как вся война вращается вокруг судьбы этой семьи. Что именно ты хотела узнать?  — Кем являлись его родители? — Харуно решила не откладывать дело в далекий ящик и задала один из самых тревожащих ее вопросов.  — Странно, что ты не знаешь кем был отец Наруто. Я думал кому да кому, но тебе он расскажет об этом. Ну, начнем с того, знаешь ли ты, как звали четвертого Хокаге?  — Минато Намикадзе, он тот кто спас нашу деревню от атаки Кьюби. А так же запечатал его внутри Наруто, но сенсей, к чему вы… — она запнулась на середине мысли, так как поняла суть вопроса учителя. Ее глаза порядком округлились, рот от этой новости открылся и не желал закрываться. А сама Харуно потеряла дар речи, представляя как на эту историю отреагировал блондин.  — Да-да, Сакура, именно к этому я и клоню. Минато Намикадзе является отцом Наруто. Думаю, что они очень схожи друг с другом. Как физически, так и психологически. Безумная, несгибаемая воля, жажда справедливости и бесконечная вера в других. Хотя Минато-сенсей был намного спокойней, а вспыльчивость Наруто досталась от его матери… — закончив сероволосый опустил голову и горько выдохнул нахлынувший на него груз воспоминаний.  — Какаши-сенсей, а его мама?  — Кушина Узумаки. Решительная, смелая, гордая и жутко вспыльчивая женщина. Ее еще называют Красной Хабанеро — по цвету роскошной копны красных волос. Она родом из деревни водоворота, как и все Узумаки, но после уничтожения деревни, она подалась в Коноху, в поисках жизни без бегства и смертей. Однако, судьба приготовила ей, возможно, куда более тяжелое испытание — она стала вторым джинчурики девятихвостого. Из-за этой ноши она не раз являлась особо желанной целью для рейдеров и охотников за головами. Я как раз познакомился с ней в одном из моих путешествий, но лучше я расскажу тебе один более интересный случай. Дело было ранней весной, Минато-сенсей наконец решился сделать Кушине предложение и попросил помощи у Джирайи-самы в выборе подарка, — копирующий ниндзя прикрыл глаза, вспоминая тот день во всех подробностях. — Ну ты ведь знаешь его…он в таких делах не очень надежный помощник. Джирайя предложил тому отправиться в столицу, в самый лучший магазин бижутерии и там выбрать то, что будет напоминать ему о его единственной. Но разумеется, не все так гладко, Джирайя не был бы Джирайей, если бы хоть время от времени контролировал свой не в меру длинный язык. На одной пирушке болтливый старик не удержался, да и рассказал о тайне Сенсея Цунаде-саме, которая в свою очередь эдак невзначай проболталась об этом Кушине. Ох Господи, — Хатаке заметно повеселел, воспоминание доставляло ему большое удовольствие, — видела бы ты ее в то момент, у нее словно выросли крылья, она за неделю обошла все свадебные ателье. Пока Сенсей ездил лишь за кольцом, Кушина уже все подготовила к свадьбе. Как только Минато-сенсей прибыл, нас троих: меня, Джирайю-саму и учителя собрал у себя Третий. Он рассказал нам, что в округе вновь ошивается пара-тройка охотников за головами. Он знал, что Намикадзе в обиду Узумаки не даст, но проинформировать нас все-таки стоило, — при упоминании негодяев Какаши еще более развеселился, и, смеясь в голос, поведал конец истории. — Эти…пхах… эти остолопы пришли как раз в тот момент, когда Сенсей набрался смелости таки сделать предложение. Это было на поляне в лесу, возле самого большого дерева за пределами деревни. Мне поручили самую красивую часть — если невеста скажет: «Да» запустить фейерверки. Уж очень сильно любила их Кушина. Головорезы уже думали было накинуться на добычу, но как увидели того, кто стоит перед Хабанеро на коленях, от страха едва портки не замарали! Ха-ха! Ясно, что все желание у этих раздолбаев мигом улетучилось, но, видимо, чтобы хоть как-то окупить их путь до Конохи, те решили стащить обручальные кольца. И как не странно, из-за неосторожности, точнее волнения Сенсея у них это получилось. Я отчетливо помню тот момент, когда учитель начал рыскать по всем карманам в поиске заветных колец. Когда он понял что их нет, то лишь в страхе пробормотал: «Куда подевались кольца?». Я сижу в самых ближайших от них кустах и слышу эту реплику и понимаю, что Кушина за такое предложение его по стенке размажет, но я так же слышу шелест листьев от соседнего куста и громкий радостный крик: «Я стырил кольца! Драпаем отсюда быстрее.». На их беду не только я слышал его крик. Я было хотел оповести парочку о них, как Кушина на всех порах пронеслась за пару секунд к этим беднягам. Ее покрывала знакомая всем красная пелена гнева, волосы начали подниматься вверх, словно змеи, а в глазах не было видно зрачков. И вот, — он уже хохотал что есть мочи, — и в-во-о-от в таком виде она набрасывается на них с диким воплем: «А ну козлы вернули мне МОЕ кольцо или я вас здесь же закапаю!». От подобных слов и угрожающего вида злодеи чуть не пустили духа, но на последнем издыхании вернули ей кольца. Вернувшись обратно она попросила Сенсея продолжить, но на середине его выступления кинулась ему на шею с криком: «Я согласна!». Я же, еле-еле сдерживая смех, запустил салют.       Генерал одной из частей Объединенных сил шиноби явно улыбался, несмотря на маску, которая скрывала часть его лица. Он с большой ностальгией вспоминал о старых добрых деньках, когда все было хорошо. Когда люди не задумывались о будущем, а наслаждались каждой секундой прожитого ими дня. Когда они могли заверить любого, что завтра будет так же отлично, как и сегодня. А если и нет, то они сделают все, чтобы спустя мгновение все было хорошо. А сейчас…сейчас человечество не дорожит даже долей того, за что могло отдать жизнь прошлое поколение. Сейчас их заботит лишь собственное эго, жажда власти и денег. Желание показать насколько они сильнее обычных людей, таких же как они. Они вовсе не задумываются, что может быть это последний их день на этой земле, последние часы, минуты, секунды, мгновенья. Именно это получила Харуно Сакура за эту бесконечную боль в груди — умение ценить время и ценить то, что можешь потерять в будущем. Ее учитель прочувствовал это на своей шкуре еще лет десять-пятнадцать назад, когда был таким же юнцом как и она. Тогда завтрашний день действительно казался недостижимой вершиной. Словно гора в самых далеких, холодных северных регионов, где смельчаки забираются на горы ради славы, чтобы записать свое имя в историю. Но они не задумываются, что при пути на вершину тебя ожидает смерть. Одних побеждают сотни километров безжалостного путешествия наверх, других плохая подготовка, третьих проказы природы. И только сильнейшие, потерявшие многое для достижения этой цели — оказываются на самой верхушке. От подобных мыслей улыбка пропала с уст Хатаке. Он вновь вспомнил печальные события семнадцатилетней давности. Смерти сотни людей, Сенсея и его жены, атаки Кьюби и рождение Наруто. Он до сих пор винит себя, что не смог помочь ребенку превзойти эту боль вместе…  — Сенсей, а что произошло в день рождение Наруто? — в его мысли буквально вторглась розововолосая.  — А-а-а-а-ах… — тяжело вздохнул Хатаке, — никто точно не знает. Только злоумышленник и жертва. Все что я знаю, так это то, что неизвестный напал на семейство Узумаки во время родов, когда Кушина и Кьюби были особенно уязвимы. Полагаю, воспользовавшись едва появившемся на свет Наруто, он изъял девятихвостого и подчинил его себе. По его приказу, он уничтожал любого простолюдина вставшего на его пути. Но общими усилиями Минато-сенсея и Кушины-самы демона лиса удалось запечатать в единственное живое существо — Наруто…они… — уже через силу говорил черноглазый, — они отдали свои жизни ради деревни, а сына поневоле сделали изгоем для этих же жителей…младенца, едва…едва появившегося на свет. И никто, совсем никто не помогал ему выживать, а порой наоборот, пытались убить…  — На-наруто… — от рассказа учителя зеленоглазой не хватило сил сдержать слез. Она не понимала, каково это жить в одиночестве, рассчитывать только на себя, понимать, что тебя все ненавидят. Она также не понимала откуда Узумаки Наруто нашел в себе силы бороться дальше и как он продолжал верить в людей, — с…с самого рождения он был о-од-дин. Не было тех, кто мог позаботиться о нем…никто…так как же? Как он вырос именно таким?  — Ему помогла несгибаемая воля его родителей, — капитан седьмой команды по ближе подсел к девушке. — Он просто продолжал верить. Это все, что у него было.  — Сенсей, — проговорила Харуно, как только смогла унять дрожь, — известно что стало с негодяем?  — Мы сейчас воюем против него, Сакура.  — Что?! — резко поднялась на ноги куноичи. — Учитель вы должно быть шутите.  — Если бы, — сказал Какаши, глядя на девушку снизу вверх, — перед твоим приходом в стране железа, мы повстречали Учиху Мадару…он как не странно зашел просто поговорить. Точнее говоря, вспомнить старые деньки — день рождение Наруто. Он говорил слишком не связано, загадками, а порой и словами Сенсея. Только Наруто понимал значение его слов. От каждого резкого высказывания или воспоминания Наруто злился как никогда. Его гнев к Орочимару или Пейну были нечто другим, совсем другим, отстраненным. Только так я смог понять, что перед нами стоит именно тот, кто виновен в нападении на Коноху, в смерти Узумаки Кушины и Намикадзе Минато.       Остальные речи и гул других людей проходил мимо ушей розоволосой. Она наконец-то осознала, что с самого начала, с их рождения голубоглазый блондин являлся главной целью Акацуки, Пейна, Учихи Мадары. Она поняла, что Наруто всю жизнь ждал дня расплаты, этого дня. Но также она понимала, что слепая жажда мести могла приговорить к казни этого лучезарного, вечно борющегося человека — Наруто Узумаки. ----- Конец воспоминания -----       Сакура так и не смогла заснуть, так как все время прокручивала у себя в голове разговор с Хатаке. Она пыталась найти что-то новое для себя, то, что она упустила или не обратила внимания. Но ее размышления прервала какая-то громкая возня возле входной двери в ее дом. Долго игнорировать этот шум она была не в силах и с яростью встала с кровати. У нее чесались кулаки лишь из-за того, что она могла настучать кому-нибудь по беспечной голове, которая так не вовремя прервала ее мысли по очень важной теме. Но что она увидела на первом этаже заставило ее стоять в изумлении с открытым ртом. Перед ней стояла новая, совсем новая дверь, вместо кухонный штор, которые повесил сюда ее отец рано утром. А на ручке была прикреплена записка: «Сакура, я прошу прощения за этот случай с дверью. Каким-то чудом мне удалось ее поставить, думаю твой отец сможет довести дело до ума. И да, во избежание подобных эксцессов мне придется приковать себя наручниками к кровати, а то кто знает, что могу сделать в подобном состоянии. Еще раз прости, Наруто.»       Письмо было написано довольно корявым, непонятным почерком. Буквы в некоторых местах либо скакали как лошадь, либо вообще не были похожи на буквы. Из этого Харуно сделала вывод, что правая рука Узумаки еще не до конца зажила. Однако после она прижала лист бумаги к своей груди и с улыбкой на лице проговорила: «Дурачок». Она радостно попрыгала с гостиной в свою комнату. И все также сжимала письмо блондина, блуждая в царстве морфея.

***

      Как же прекрасна Коноха в рассветные часы! Когда лишь первые птички блуждают по окрестностям деревни, а жители смиренно придаются власти сна. Местные гуляки похрапывают в своих кроватях, после внеочередной пьянки, работяга после изнуряющего дня, матери после любящей и тщательной заботы, а ниндзя после страшной войны. Как же бы они разочаровались, если бы узнали, что смерть их друзей, соратников не приблизила их к концу их несчастий. А все потому, что враг многих поколений…  — Жив! — проговорил Узумаки, лежа в своей койке. Он не делал никаких движений, а лишь зрачками передвигался из одной стороны в другую. Но какой же была его радость, когда ему удалось впитать в себя сендзюцу чакру. Его веки вновь покрылись ярко оранжевой краской, а глаза приняли форму глаз лягушки желтого цвета. — Я таки смог в скором времени использовать режим санина!       Тяжело дыша, он побрел к ближайшему зеркалу. Одно дело чувствовать внутри себя природную чакру, но видеть в своем отражении характерные черты лишь этого режима, совсем другое. Веки теперь были оранжевого цвета, словно их специально намазали красками. А привычные голубые глаза, заменили парой желтых жабьих зрачков. Радостно прокричав: «Да, это потрясно!» начал плясать на месте. Ведь это давало шанс на скорое преследование порядком доставшего его дедана.  — Да, да, да-а-а-а! Что?! — он вновь уставился в зеркало, при этом словно руками обследовал свое лицо. — Ее нет! Техника…техника рассеялась! — действительно, сейчас он смотрел на точную свою копию. Все было точно таким же, как и всегда, в том числе и глаза. Два хрусталика цвета неба вернулись на свое место. А вот столь нужный Узумаки режим отшельника скоропостижно пропал. — Но, почему? Я ведь накопил довольно много сендзюцу чакры. Да, не так много как обычно, но не на две минуты же!       Блондин без прежнего энтузиазма «дополз» до кровати и погрузился в долгое размышление, что же сейчас произошло. Однако терпения, ну или мозгов ему хватило лишь на пару минут. И теперь он в отчаянии катался как колбаска вдоль своего лежбища. Так могло продолжаться долго, если бы он не почувствовал, что что-то пропало. Ошарашенно посмотрев на левую руку парень начал махать ей в разные стороны.  — Боли…нет! Точно! — над блондином словно зажглась лампочка. — Режим санина оберегает меня от серьезных повреждений. Возможно эта техника может и лечить раны, угрожающее моему здоровью…а это значит, множественное теневое клонирование!       По всей палате, где хоть как-то мог поместиться человек, расположились копии Наруто. Они окружили оригинал в ожидании дальнейших указаний. Не сказав ни слова, Наруто сел в позу лотоса и начал собирать сендзюцу чакру. Остальные с задорными криками: «А! Понял, понял!», «Есть!» и «Понятно!», последовали его примеру. Все присутствующее здесь погрузились в нирвану путем медитации и просто перестали ощущать то, что происходит подле них. Поэтому и так было понятно, как же они не заметили приближающегося Шикамару. Брюнет открыв дверь увидел перед собой четырнадцать блондинистых голов. На голос никто не откликнулся, поэтому он первому попавшемуся щелкнул по носу. Тот же испарился и заполонил комнату дымом, а так же одарил настоящего Узумаки порцией природной чакры. От этого у него, как всегда веки окрасились в оранжевый цвет. Благодаря этому маленькому изменению, внимательный Нара смог обнаружить прототипа среди копий.  — Узумаки, прием! Ты что здесь устроил? — Нара как мог тряс своего друга, но тот словно нарочно не открывал глаза. Не выдержав, он использовал свои теневые иглы и уничтожил мешавших ему клонов. После всего этого блондин таки открыл глаза, только разъяренный и в виде санина.  — Кто?! — он яростно искал глазами того, кто потревожил его покой. — Я тут делами занимаюсь, а они тыкают в меня всякими иглами!  — Наруто! — рявкнул на друга Шикамару в стиле Харуно. — Ты что совсем рехнулся?! Ты только вчера вернулся почти с того света, и что? Тебе обратно захотелось?  — Ш-шикамару? Нет, вовсе нет! — голубоглазый одним движением снял вверх пижамы. — Смотри. Шрама у шеи нет.       Взглянув на спину блондина, юный стратег был поражен. Совсем недавно эта самая спина пережила мощнейшие атаки Учихи Мадары, двенадцатичасовую операцию, изрезанную вдоль и поперек, да бы мышцы, сухожилия и органы просто не сгнили от полученных в битве повреждений. После операции Сакура каждый день приходила обрабатывать еще не зажившие раны парня. Это было действительно довольно страшное зрелище, когда твой друг выглядит как один сплошной шрам. Словно его склеили из маленьких кусочков. Но не это больше всего поразило брюнета. Он понимал, что с регенерацией его друга маленького размера раны быстро испарятся, но этот ужасный шрам?! Он отменно помнил как выглядел Узумаки после боя в Долине Свершений. И этот шрам впился в его разум на долгое время так, как невозможно забыть то кровавое пятно на месте которой должна была быть ключица. После операции он увидел, что по всему телу как и в ключице как память были пробиты несколько дыр. Но сейчас этой дырки…шрама нет. Просто нет, будто и не существовал!  — Как? — Нара все же пытался найти адекватную причину этого чудесного исцеления. — Может комбинированная чакра хвостатых и поэтому происходит столь мгновенная регенерация?  — Жаль, но нет, — блондин показал указательным пальцем правой руки на глаз, — приглядись-ка.  — Обычные глаза, — подвел итог брюнет, глядя на друга в упор, — нет тех поразительных золотых глаз.  — Что?! — изумился Узумаки. — Уже пропал? Почему Режим Мудреца так быстро рассеивается?       Брюнет, ошарашенный таким элементарным ответом, просто наблюдал за громогласными и эмоциональными размышлениями блондина по поводу: «Какого черта я не могу контролировать эту простейшую технику?». Шикамару после безнадежного «волчьего» крика Узумаки про вновь потраченную впустую энергию решил проверить одну из своих догадок.  — Наруто, сними бинты.  — Меня Сакура же прибьет, если я сниму их! — блондин серьезно испугался дальнейшей перспективы, к которой могут привести бинты. — Я же еще…мне же…у меня…  — Узумаки…просто сними бинты. Если ты прав на счет лечебных свойств Режима Отшельника, то под бинтами у тебя уже нет никаких ран. Да и мне еще кое-что интересно посмотреть.       Наруто уже было снял с нижней части живота больше половины бинтов, но на второй части сказанного Шикамару предложения резко остановился с глазами полного ужаса и отвращения заверещал: «Шикамару ты из этих?!», но лишь увидев строгий взгляд друга, продолжил процедуру. Как и ожидал Нара, вместо ужасных словно когтей шрамов, остались всего несколько царапин. Но что удивило обоих, так это неожиданно разросшаяся печать сдерживающая Кьюби внутри Наруто. Вместо простого круга с незатейливыми знаками, проявились с помощью чакры новые, которые не походили ни на одни известные парням печатей, по всему торсу вплоть до ребер были усыпаны необыкновенными узорами. Однако, в итоге они создали плотный круг печати, внутри которого были запечатлены еще несколько подобных первому, которые просто окружали главную печать.  — Ничего себе! — не выдержав воскликнул стратег, разглядывая все новые узоры на теле друга. — Наруто! Ты…ты знаешь, что за печать тебе поставил Четвертый Хокаге?  — Откуда я знаю, что мне О-о-о-о… Намикадзе-сама поставил?  — Это сверхмощная, продуманная печать! Представь, будто твои потоки чакры вот эти символы и по ним, — Шикамару попытался изобразить руками один из многочисленных знаков на теле друга, — ты можешь понять, где именно внутри тебя ранение. Эта печать была создана еще до медицинской революции Цунаде-самы специально для того, чтобы сразу заметить проблемы в шиноби в полевых условиях. Это — потрясающе! — Нара затряс за плечи Узумаки. — Ты понимаешь, что в тебе одна из утерянных печатей одной из забытых семей?! Мы же по тебе можем узнать, — он радостно направился к двери, — кем были создатели этих печатей и быть может найти их потомков! — Нара обернулся, чтобы проститься с другом и поведать Пятой о своей находке, но в последний момент заметил, что знаки исчезли.  — Не выйдет, Шикамару, — как-то успокаивающе проговорил блондин, — все было бы просто прекрасно, если бы эту технику во мне запечатал член этой семьи. С помощью переноса сознания могли бы обнаружить создателей, но во мне Кураму запечатал Намикадзе-сама. — Брюнет от подобной речи поник, и как бы он не рыскал в своем сознании он не мог найти хоть самую тоненькую ниточку, которая могла привести его к решению этой загадки. — Кстати, Шикамару, я знаю кто создатели этой техники — Клан Узумаки! И последним, единственным представителем этого клана являюсь я — Наруто Узумаки. Но как ты понял, я не знаю как вообще можно воссоздать эту технику, будь я хоть сто раз Узумаки.       Нара уже было хотел предложить довольно странную идею для самого себя, но его остановил стук в дверь и довольный голос Пятой.  — Наруто, я вхожу. Ну, — она посмотрела на блондина, — как наш больной?       Узумаки как обычно начал возмущаться словам Хокаге, что он вовсе не больной и тем более не какой-то покалеченный бедолага. Однако его трагичный монолог прикрыл Шикамару, который решил как можно быстрее доложить начальству то, что здесь недавно произошло. Тихо перешептываясь, Нара объяснил проблему Наруто с использованием Режима Отшельника, а также новую особенность этой техники. Наруто же в это время обиженно сузил глаза и как мальчуган недовольно приговаривал: «Я вообще-то здесь…», однако ни к чему это ни привело, так как Шикамару приступил к главной новости сегодняшнего дня. Он начал более энергично и эмоционально описывать увиденное, при этом пытаясь пальцами повторить один из этих знаков и прорисовать всю усовершенствованную печать с ее новыми витками и кругами. В итоге получив бумагу и карандаш он попытался максимально достоверно изобразить то, что недавно проговорил. Закончив, он вручил лист пятой. Та же сказав: «Да, поняла. Ты можешь идти», и наконец обратила свое внимание на того, ради кого пришла.  — Значит Минато и подобное предположил…я и подумать не могла, что он настолько продумал твою защиту, — Пятая то и дело поглядывала на лист, но при этом проклинала Намикадзе за то, что своим самопожертвованием стер с лица земли совершенного гения. Однако обеспокоенный взгляд не давал женщине покоя. Он был словно не от мира всего, словно он до сих пор на поле боя, где царствует геенна с привычной ею мраком, скорбью и смертью. — Шикамару надавил на больную мозоль?  — Вовсе нет, — Наруто отправился к окну, — воспоминания о маме с папой настолько сильно греют мою душу, словно внутри меня появляется солнце. Это…это, — он оперся на подоконник руками, дабы дать отдых своей спине. Выдохнув накопившийся в легких воздух продолжил, — да, это больно. Родители…война…мы ведь встретились вновь. Как бы было приятно хотя бы увидеть маму, поговорить…даже обнять, — Наруто потянулся рукой к лицу. Итак было понятно, что попытался тем самым скрыть предательские слезы. — Но этого больше никогда не произойдет. От этого действительно больно, но мне никогда не будет стыдно за своих родителей, потому что они герои, я горжусь ими, даттебайо!       Как бы ни старался Наруто показать, что он уже давно перерос эту жгучую боль внутри, что он уже может говорить, думать, вспоминать своих погибших родителей только с улыбкой, а именно счастливой улыбкой. Той, которой он грел всех окружающих каждый день своего существования. Но сейчас он просто не может улыбаться. Родители для этого парня всегда оставались закрытой темой, с самого рождения. Абсолютно никто не желал ему рассказать о единственных людях любящих еще того маленького мальчика, которого жители с особой нежностью называли «Демоном» или «Адским отродьем». Но это яркое, теплое солнышко сумело не погаснуть в этой ужасной черной мгле чувств, слов и действий почти каждого члена Конохи. И на данный момент вместе с настроением Наруто солнце сменилось на луну. Только не на ту, которая является одной из муз для поэтов, или сладостным явлением суток для романтиков. А именно мучащей, душераздирающей луной. От которой хочется лишь рыдать, и ожидать, когда тебя заполонят устрашающее ночные тени.  — Да ладно, хватит быть таким угрюмым, — Пятая в своем стиле в конце осмотра шлепнула ладонью по спине, — ты выздоравливаешь быстрее, чем раньше. Поэтому, с завтрашнего дня мы тебя выписываем и ты продолжишь восстановление на дому, — было заметно как Узумаки резко выпрямился и уже начал поворачиваться к женщине, но та решила закончить свой отчет. — Но мы приставим к тебе медсестру, чтобы она следила за выполнением всего курса лечения. Я думаю, что Сакура с удовольствием согласится и справится с этой задачей.       После последнего предложения что-то в Наруто поменялось. Он вновь стал угрюмым, руки, которые держал на коленях свисали вниз, чуть ли не касаясь пола. Спина выглядела не как сильный, стойкий дуб, а как изогнутая старая ива. Волосы так же придавали схожества чуду фауны, часть прядей пали на лоб, что придало еще более печальный образ блондину. Но больше всего боли выдавало на показ его лицо. Оно было бледным, обеспокоенным. Рот был закрыт, но было видно, что он крепко сжимает зубы дабы не закричать на всю больницу. А глаза…просто отражали боль, беспомощность и пустоту, которую он ощущал.  — Бабуля…не, не надо… ----- POV Наруто -----       Че-е-е-е-рт! Почему Сакура? Почему именно сейчас?! Именно тогда, когда мне нужно восстановиться как можно скорее и отправляться в погоню за ним — Мадарой. Я не закончил дело, как это обещал объединенной армии, Какаши-сенсею, Итачи, маме, папе и… Сакуре. Черт, я был готов умереть, забрав с собой в могилу этот многовековой прыщ на теле общества. Я обещал, и вновь, вновь, вновь, вновь и вновь не сдержал своего слова. Я смог вернуть Саске, ну как вернуть? Он сам вернулся. Предложил, точнее говоря, вовремя подсунул свою помощь. Но я был рад. Да нет — счастлив, до чертиков счастлив! Он вернулся, когда был действительно нужен. Но даже наших сплоченных сил не хватило. Мы не смогли убить этого гада из-за которого пострадало очень много людей. Я не справился с поставленной задачей. И теперь мне придется бежать с деревни, оставить всех в неведении, они могут считать меня сумасшедшим преступником. Все они, даже Сакура. Как же трудно все время держать на расстоянии того, кем ты дорожишь больше всего на свете. Я знал, что она поспешит опять на поле боя, спасать двух идиотов, которые бесшабашно, поскакали с шашками на главного злодея тысячелетия. Но она не понимает, какая мелкая грань между жизнью и смертью. Она хрупкая как и сама Харуно. Убийца пойдет на любые махинации, лишь бы достичь своей цели. А если бы… если бы ее он схватил, или не дай бог убил…то мне практически не за что было бороться. Я бы просто сдался и умер рядом с моей дорогой, любимой Сакурой…именно поэтому я должен сбежать и сам расправиться с этим ублюдком. Но сейчас я должен придумать план и как можно скорее. О, придумал! Это хоть никакой, но все-таки план. Прости меня Сакура за эти слова. ----- Конец POV Наруто -----  — Бабуля, не, не надо…  — Что, прости, Наруто?  — Не ставь Сакуру мне в медсестры.  — Почему? — она хоть как-то пыталась понять такую резкую смену настроения парня.  — Ты ведь знаешь, что мне не быть с ней, после того как вернулся в деревню Саске. Как только он проснется Сакура вновь будет рядом с ним, пытаться помочь, и…и выберет его. Как это было всегда.  — Наруто… — Хокаге потеряла дар речи после столь болезненного монолога Узумаки. Он никогда и ни с кем не говорил на подобную тему. А это могло значить лишь одно — Наруто знал, что вернув Учиху обратно в деревню, он обрубает на корню все свои шансы на семейную жизнь с Харуно. Но он же не знает что Сакура… — подожди. Успокойся, зачем столь кардинальные решения? У тебя вполне есть все шансы на завоевание сердца нашей розововолосой красавицы.  — Ба-чан, — проговорил он все больше нахмурившись, — ты помнишь, как она на него смотрела?  — Да, Наруто, помню.  — И ты думаешь, что после такого я на что-то могу рассчитывать?  — На… — перед Сенджу предстали две картины, между которыми почти четыре года разницы. Первая, это первая ее появление в деревне, больница. Узумаки втаскивает в одну из палат, где на койке лежал еще юный Учиха Саске, а на стуле рядом с ним Харуно Сакура. Она не помнит ее взгляда до высвобождения угрюмого паренька с гендзюцу, но отчетливо видела, как из зеленых глаз потекли слезы счастья. Вторая картина тут же сменила первую, спустя четыре года они вновь встретились. Это был переломный момент в войне. На помощь Наруто явились прошлые Хокаге, а также и он — Саске. Тогда изумрудные очи блистали больше недоверием и болью, но в них читалась искренняя и чистая любовь к этому черноглазому мужчине. — д-да, понимаю, но все же…  — Ба-чан, не Хокаге-сама, прошу не терзайте и до того большую рану внутри меня. Просто отправьте к тому, с кем она и должна быть.  — К Саске?! — Цунаде не ожидала, что именно этого он попросит. Ладно, Харуно не будет его сиделкой, но отдать самое дорогое что у тебя есть сопернику, и это здравая мысль Узумаки? — Но я…я не могу. Наруто, это уже слишком, я не могу так поступить!  — Это нужно для ее же блага… Ба-чан, неужели ты думаешь, что я могу сделать что-то ей во вред? Я с этой чертовой мыслью живу последние пять лет, — за все время он не сделал ни одного движения. Обычно люди хоть как-то физически показывали свои чувства, которые ты скрываешь и по сей день. — Мыслью, что не смогу с Сакурой, которую люблю всей душой и буду любить до конца своих дней. Иначе она будет несчастна, даттебайо!  — О-о-ох, ладно, с завтрашнего дня Харуно Сакура является личной лечащим врачом Учихи Саске, а твоим Наруто врачом будет, — она начала просматривать бумаги, — Ино Яманака! Ах да, сегодня мы тебя выписываем, за тобой скоро придут.  — За мной?! Кто?  — Эй-эй-эй, ты что забыл про свое…своих учителей?! — В палату вошли три учителя Узумаки за весь путь его как ниндзя. Первый — улыбчивый, высокий, чутка загорелый. Есть шрам на переносице, волосы заплетены в косичку, одет в стандартный синий костюм, и зеленый жилет. Обучает детей в академии ниндзя, дал Наруто первый протектор и путь в жизнь — Ирука Умино. Второй был также одет как стандартный ниндзя, топорщиеся вверх серые волосы, на лице была маска, которая скрывает больше половины лица и левый глаз, единственный обладатель шарингана, не являющейся членом клана. Джоунин, который укомплектовал и является лидером команды семь — Какаши Хатаке. Третий и самый эксцентричный из этой тройки. Великий Жабий Мудрец, писатель, извращенец, а по совместительству крестный отец блондина, с седыми длинными как у ежика волосами — Джирайя.  — Ха, — улыбнулся Узумаки, — смотрю, вы дверью ошиблись, с парнем, с которым вы сейчас разговариваете никто никогда и нигде не встречал.  — Теперь такого никогда не будет, Наруто. — проговорил с улыбкой Ирука.

В резиденции Хокаге

 — Шизуне, позови всех имеющихся медсестер и незанятых ниндзя, обладающих хоть каким-то навыком первой помощи. Сейчас понадобится много лишних рук. А также предупреди Шикамару.  — Да, Цунаде-сама.       Девушка быстро вышла из кабинета, оставив главу деревни один на один с ее размышлениями. Та устало прикрыла глаза, откинулась на спинку кресла. Война кончилась, а хлопот не убавилось, в особенности у нее. В первую очередь нужно было позаботиться о раненых, оказать скорую, или, как в случае с Узумаки, экстренную помощь. Надо было найти хоть кого-нибудь, кто сможет следить за восстановлением больных, а свободных рук и так не хватает. Больничные палаты были переполнены, из-за нехватки мест, нуждающихся в помощи распределяли по жилым домам. Доставлял проблем еще такой немаловажный факт, что в деревне расквартировалась объединенная армия шиноби. Заняты были дома, солдаты переполняли окрестности, ими были заполнены дороги, а по вечерам любой кабак, любой постоялый двор ломился от посетителей. И эти посетители, вся эта ничем не занятая толпа, доставляла немало проблем.  — Хокаге-сама! — Шизуне вбежала в кабинет с папкой в руках, отдышалась и выпалила: — Я собрала всех, кого только смогла. Получилось найти тридцать одного человека, остальные врачи уже приставлены по вашим требованиям к тяжелораненым пациентам. Четырнадцать из них наши медсестры, проходившие стажировку в нашей больнице. Семеро квалифицированных врачей из других деревень. Четверо шиноби, обученные первой помощи, остальные шестеро добровольно согласились ухаживать за больными. На этом все, ждем Ваших распоряжений.  — Итак, — начала Пятая свою речь, изучая вошедших в комнату людей, — все понимают, что ситуация, в которой мы сейчас находимся, мягко говоря, непростая. Больных хоть отбавляй, а рук не хватает, приходится работать крайне много, позабыв о личных потребностях. Поэтому я решила вас для эффективности поделить на пятнадцать пар — более опытных и практикующийся.       Несколько человек удовлетворенно выдохнули. По ним можно было сказать, что они являлись теми добровольцами, которые не побоялись помочь пострадавшим, несмотря на свою неопытность. Однако, как только страсти поутихли послышалось перешептывание: «Но ведь есть один лишний», «Стоп, но нас же тридцать один человек». Цунаде наконец решила продолжить. — - Также одного из вас я направлю проверять больных на дом и дам личного больного под наблюдение, — женщина заметила, как знакомая розоволосая девушка на радостях улыбнулась, но блондинка понимала, что как только огласит свой список, который она составила, основываясь на полученной информации Шизуне, ее радость сменится возмущением. — Номера групп и ваших товарищей вручит моя помощница Шизуне, — она указала рукой на рядом стоящую брюнетку, — пары объединены в три группы по четыре человека, назначен один старший. Остальные три пары будут действовать независимо от всех, — она вручила список Шизуне и приготовилась его огласить.  — Цунаде-сама, но ведь… — ей протеже явно заметила место, куда была назначена их общая знакомая. Она понимала, что подобное решение могло закончиться скандалом.  — Никаких возражений, — тут же перебила девушку Хокаге, — сейчас нужно работать как можно продуктивней и быстрее.       Черноглазая еще более удивленно уставилась на своего начальника, но потом как-то с жалостью посмотрела в сторону зеленоглазой девушки. Она вместе с ней целых три дня уговаривала блондинку разрешить именно Харуно ухаживать за непоседливым Узумаки, и вроде бы Хокаге сдалась, согласилась. Но что-то вновь пошло не так.  — Итак, как только я оглашу ваши имена, выходите вперед. Группа 1-А: Юкио Аме и Шин Хог, 1-В: Рика Йо и Кавасаки Риджи, 1-С: Абураме Аке и Конохамару Сарутоби, 1-D: Юмене Ден-Де и Ооума. Старшая Абураме Аке. Ваши палаты с семнадцатой по двадцать восьмую, особое внимание уделите шиноби из Скрытого Облака.       Восемь человек вышли вперед. Это команда состояла сугубо из жителей Конохи. Тут можно заметить еще юного Конохамару, который скорее подался в помощники из-за «братца» Наруто. Он, как верный ученик, решил помочь или даже подменить своего учителя. Шесть из восьми были девушками, но большего внимания удостаивалась старшая дочь и сестра Шино — Абураме Аке. Шатенка является божьей коровкой в этой своре майских жуков. Она отказалась стать стандартной единицей клана и подалась в медицину с головой. Без чьей либо помощи она заложила фундамент, который в будущем и помог ей стать узнаваемым и квалифицированным врачом.  — Группа 2-А: Тен-Тен и Юки Аоти, 2-В: Хьюго Гин и Хьюго Хината, 2-С: Фуума и Кеске Тоджиро, 2-D: Рика Миа и Оте Доно. Старший Хьюго Гин. Ваши палаты полностью на третьем этаже, особое внимание уделите Року Ли, полагаю это стоит сделать тебе, Хината.       Вторая группа состояла больше из мужчин. Хьюга Гин продвинулся как медик благодаря бьякугану. Благодаря этой технике он стал одним из самых быстрых ниндзя-медиков, оказывающих первую помощь. Также в команду попала его кузина из главной ветви Хината. Брюнетка вынесла из войны главный урок — нерешительность порой бывает смертельна. В ней заметно прибавилось уверенности, она перестала прятаться за кого-либо, когда делала свою работу. А еще она сменила свою старую, неуклюжую куртку на легкую бежевую ветровку, которую она практически не застегивала.       Хокаге продолжила:  — Группа 3-А: Темари и Шикамару Нара, — где-то во втором ряду слышится обреченный голос парня: «Ну почему?», а довольная до этого блондинка уже прожигает взглядом своего партнера, — Тишина! Группа 3… Проклятье… 3-D: Кира Би и Рюноске. В вашей четверке будут двое старших, они из пары «А». Вы возьмете на себя палаты с сорок первой по пятидесятую. Особое внимание нужно уделить Акимичи Чеджи, точнее за его диетой, так как парень не знает слово «Стоп». Также к тебе просьба, Шикамару, заглядывать к Наруто, но не по медицинской причине — похоже, что он впал в депрессию. Ему нужен сейчас друг. Группа 4 состоит сугубо из медиков деревни Скалы, главного определите сами и сообщите имя Шизуне. Группы пятая и шестая остаются прежними и действуют на прежних местах.       Из пяти шеренг осталась всего одна, люди разбились на группы. Хокаге попросила их удалиться, оставив только командиров. Как только в кабинете стало меньше людей она прокашлявшись продолжила.  — Из группы семь я убираю Яманака Ино, и в пару к Харуно Сакуре ставлю Руно Косаку. Лидером будет Харуно, палаты для тяжелобольных. Личным врачом Учихи Саске становится старший этой группы, — все люди, которые слышали о случившимся сразу после окончания войны, пристально глядели на обладательницу изумрудных глаз. Они ожидали, как же куноичи отреагирует на приказ своего учителя, но она абсолютно ничего не делала. — Ах да, Яманака, ты отправляешься рассматривать больных по домам как я и говорила. Особое внимание удели Узумаки Наруто, его ранения все еще тяжелы. Все, можете приниматься за работу.       После глухого звука закрывшейся папки большинство людей направились к выходу. Из этой кучки пытались освободиться старшие групп. Однако из-за большого количества людей они не могли добраться к Хокаге, но как только толпа рассосалась, они направились к пятой.  — Я только хотела выдать вам информацию о больных. Все что вам нужно, это проанализировать и выстроить план обследований и лечения, — пока она это говорила, то старалась не смотреть на Сакуру. — Вопросы?  — Да, — отозвался в середине кучки Шикамару, — а можно мне в другую группу? — в это время он уже уворачивался от стремительных кулачков Темари, которой такая просьба была равна оскорблению. — Хокаге-сама, вы же сами сказали прийти как доброволец, лишь бы я следил за психологическим состоянии Наруто, но вы никак не упомянули, что меня — человека без малейших медицинских навыков, назначат на подобную должность, — увернувшись от столкновения с одним из кулаков Темари, он продолжил, — Вы же принимаете, что это неверное решение. Да Господи, Темари — прекрати! — он наконец поймал ее за руки и угрожающе смотрел в глаза девушки, но с каждой секундой взгляд становился все мягче. После полуминутного безмолвного зрительного контакта отпустил ее, засунул по привычке руки в карманы и заговорил. — Прости…с меня обед. В общем, Хокаге-сама… Вы меня поняли. — Да, Шикамару, — проговорила женщина даже не глядя на парня. Да она даже не видела, что происходило последние пару минут. Она прекрасно понимала, что паренек будет жаловаться и пытаться противиться ее решению, но сейчас ее это не особо интересовало. На протяжении всего этого времени она пристально смотрела на девушку, которой могла назвать своей дочерью. Харуно она знала как свои пять пальцев, ее повадки, характер, малейшие движения, которые выдают ее истинные чувства. Но сейчас ничего не было, она стояла как вкопанная, смотрела в пол и не издавала ни малейшего звука. Для Цунаде она была как пелена неизвестности, чем давно ей ведомый чистый лист бумаги. — Но ты ведь знаешь для чего я тебя назначила? — на мгновение она посмотрела на парня пытаясь состроить хитрую мордашку, но как только это сделала Пятая наконец заметила хоть какое-то проявление сознания розоволосой девушки. Слеза? Или же ей показалось?.. Нет, это точно была слеза! Не те детские наивные слезы влюбленности к загадочному брюнету, льющиеся сплошным потоком потому что так надо. А одна слеза, наполненная всей той внутренней борьбой двух начал — девушки жаждущая быть все время с любимым человеком, и гордый, непоколебимый, ответственный врач деревни листа. Но почему именно любовь? Все просто, в розововолосой куноичи женщина видит себя еще той молоденькой двадцатилетней девушкой, которая тогда увлеклась одним задумчивым сероволосым мужчиной. Да, именно ее чувства к Дану она считала истинной, чистой самой настоящую любовью. Только в ситуации с Харуно нужно сделать одну поправку — она спасла свою любовь. — Оу, — посмотрел в сторону Сакуры Шикамару, — ну, мы тогда пойдем. — брюнет тоже заметил изменение в подруге и как истинный стратег избрал лучший выход — побег.       Парень взял за руку Темари и просто вытолкнул ее и остальных за дверь, подразумевая тем, что разговор двух дам не для их ушей. При том сделал акцент на последней части так, что если они сейчас же не уйдут отсюда, то и им может прилететь с горячей руки. Зная не дюжие силы этих двух, компания решила удалиться.  — С-сакура… — пыталась нарушать трудное молчание Шизуне, ей было тяжко видеть свою подругу в таком состоянии.  — Не стоит, Шизуне, — вступила в разговор Пятая, — если Сакура хочет что-то сказать, то и начать должна она.       Однако за этими словами ничего не последовало. Ни болезненного крика, слез или хоть чего-то. Харуно все также не двигалась и смотрела в пол, словно пребывала в трансе. Для Цунаде данная ситуация стала довольно схожей утреннему разговору с Узумаки. Оба замкнулись в себе, но при этом замыкались еще сильнее, если что-то шло не так, но, если в случае с блондином идиотское обещание успокоило его и без того хрупкую нервную систему, то с розоволосой данный трюк не сработает. Зная взрывной, резкий характер девушки, Сенджу готовила связки для продолжительных споров, но это оказалось ни к чему. Не выдержав Шизуне подбежала к девушке и пыталась растормошить ее. Звала, трясла, успокаивала, но Сакура никак не реагировала.  — Сакура!!! — проорала разозленная Хокаге, — Прекращай этот цирк и борись, или как всегда прячься за его спиной!  — П-почему?! — наконец-то выговорила она. Однако вслед за этим последовали слезы. Лицо зеленоглазой показало полное поражение: рот был едва приоткрыт, глаза широко раскрыты, а два изумрудных кристаликов с каждой секундой блистали ярче из-за поступающих потоков слез. Остальные черты оставались в оцепенении. Она прерывисто дышала, было ощущение, что в один момент перестанет дышать из-за столь бушующих чувств. — По…почему? По…че…му?..  — Может ты перестанешь быть эгоисткой?! — Сенджу сильно завелась, раннее чувство сочувствия сменилось на злость. — Знаешь почему у тебя не вышло с Учихой? Ты думала лишь о себе. Знаешь почему ты можешь потерять Наруто? Потому что ты эгоистка!  — Так дайте…дайте мне шанс показать, что я…прошу  — Нет, — наотрез отказалась Пятая, — все также «я», «я» и еще раз «я». Как ты сможешь бороться, если ты думаешь только о себе?! О бедная Сакура, ее любимый Саске ушел, и бестолковый, беспомощный Наруто не смог этому помешать. О бедная Сакура она до сих пор не повзрослела, чтобы принять суровую действительность — ни у кого нет права на ошибку!  — Молю… — проговорила Харуно, утопая в слезах и всхлипах.  — Дура! — Цунаде встала со стола, подошла к ученице настолько близко, что встретилась с ней лицом к лицу. — Ты понимаешь, что ты его уже теряешь?!  — Вы не даете возможности побороться за него…  — Открою тебе секрет, Сакура, ты своими поступками сделала все, чтобы показать Наруто, что он тебя недостоин. Все нашло до такой степени, что он сам просил тебя отдать Саске!  — Он… — у куноичи отпала челюсть, она затряслась еще сильнее — попросил?..  — Да, потому что ты была настолько зациклена на Саске. Он даже вернул его ради тебя. Твоя мольба превратилась сначала в обещание, а потом в рок, который ознаменовал, что после возвращения Саске, он потеряет все шансы быть с тобой!  — Но, это…это…  — Что это Сакура?! Разберись ты уже наконец кто тебе нужен, разберись в самой себе. Хватит вбивать себе в голову мнимые ориентиры. Наруто давным-давно все для себя решил, реши и ты. А теперь иди, решения своего я не поменяю. Подумай хорошенько.       Шизуне поняла, что разговор окончен и, что сил наблюдать за уничтожением розововолосой попросту нет, отключила рыдающую Сакуру медицинским ниндзюцу и с ней на руках направилась к двери.  — Цунаде-сама, стоило ли ее доводить до такого?  — А как ты думаешь, запомнился бы ей это урок, если бы я на нее не надавила?  — Осталась бы та же слабая, заплутавшая, нерешительная маленькая Сакура. Но, Цунаде-сама, может Сакуре нужен такой как Наруто, который выведет ее с этого бесконечного лабиринта полных тупиков, ловушек и опасных существ? — после этого она закрыла за собой дверь, не дожидаясь ответа.  — Не сюжет, а сказка, — горько проговорила Сенджу, — вот только, если заплутавшая девчушка не будет бороться, то она и не дождется своего героя.