Желая тебя

Влад смотрел на Марину с подозрением. — Какая неожиданная встреча! — вскрикнула Марина. — То есть ожиданная… То есть я пришла поговорить. — Интересно, ещё вчера ты не хотела разговаривать. — Со вчерашнего дня много, что изменилось. Я всё поняла! Парень словно зеркаля Галю час назад упёрто пялился на девушку, будто ожидая когда она починится и начнёт себя вести нормально. Но не дождался. — Ладно, проходи, — бывший жестом пригласил её войти. Марина вошла, но не пошла дальше прихожей, мявшись на входе, заламывая руки, иногда теребя рукава. — О чём поговорить хотела? Влад искренне пропустил признание в любви мимо ушей. Он не пытался манипулировать или не выжидал удачного момента. Эти слова настолько не вязались с его реальностью, что подсознательно он их пропустил, будто глюк. — О нас. — О вас с Никитой? — Что ты заладил с этим Никитой! — возмутилась Марина, словно ей был ужасно неприятно само упоминание Ливицкого; словно ей было неприятно само его существование. — Но ты же сама в последнюю встречу яро утверждала, что хочешь быть с ним? — Ты не понимаешь! Это вынужденно… — То есть он тебя заставил? — Да не он, обстоятельства! Что важно, Влад сел на пуфик, который стоял в прихожей, настолько его косили с ног слова Марины. Ему определённо нужна была надёжная опора, чтобы не отвлекаться на такие глупости, как удержание равновесия. Вообще уже на этом моменте, ему хотелось выставить девушку за дверь и сказать: «так, вы с Лебедевой просто похожи, но ты явно не она, давай, прощай навсегда». Это была какая-то странная игра, в которую играла странная Марина, которая говорила странные вещи. И что-то он ей не верил. — Понимаешь, мне он нужен! — воскликнула в отчаянии Лебедева. — У него отец ректор в другом вузе и дружит с нашим ректором. Без его помощи я не закончу институт! Влад потупился. Было видно, что он немного ошарашен сказанным, но скорее размышляет, верить ли в эти байки вовсе, нежели пытается оценить саму Марину для себя. — Ты же в школе была неглупая, — протянул недоверчиво он. — Влад, то была школа, — грустно, будто обречённо протянула Марина. — Ты помнишь нашу учительницу по английскому? У неё бы даже табуретка сдала! В институте шутки закончились, у нас сильный преподаватель, я объективно не тяну. Была бы я гением в остальном, мне бы может и простили. Но к сожалению… — она развела руками. — Не уж-то всё так плохо? — с подозрением поинтересовался Влад. — Нет, конечно, — отмахнулась Лебедева. — Я как в профком вступила, ректор сразу отказался от идеи моего отчисления! — И ты мне хочешь сказать, что не пытаешься поправить свою успеваемость? С твоей неописуемой решительностью и желанием чего-то действительно достичь? — Ой, Владось, — Марина села на другой пуфик, что стоял напротив парня, закинула ногу на ногу и отклонилась назад, принимая расслабленную вальяжную позу. — Что ж ты меня судишь по моим 16? Я уже давно не там! Легко быть волевой и смелой, когда родители под боком, когда ужин приготовлен, и о деньгах беспокоиться не надо. Честно, если бы не отец Никиты — пиши прощай! — Люди так не меняются, у тебя же не раздвоение личности. Марина томно-томно вздохнула и уставилась в пол. — Понимаю, я тоже скучаю по той Марине. Но вся моя активность и смелость были результатом смеси юношеского максимализма, безответственности, а главное, гормонов, которые больше не пляшут. — И ты не нашла других решений, кроме как отношения с каким-то парнем, что определённо не гарантирует его долгую и эффективную помощь? Влад просто так не ломался. Стоит признать, что в самом начале, ещё когда он был в адеквате в школе, Лебедева им в какой-то степени интересовалась. Глупым парень не был, в людях разбирался неплохо. Поэтому, собственно, всё, на что она сейчас ставила, так это на то, что они не виделись почти два года, за которые она действительно могла измениться. А такой ярый контраст хорошей и плохой Марины должен был представить её отрицательные черты в максимальном свете. — Почему же? Я устроилась в профком, надеялась, что там мне помогут. — И-и? — И помогли! Но этого не хватало. Из-за профкома я стала меньше успевать по учёбе, в итоге сменила шило на мыло: больше поблажек из-за профкома — хуже успеваемость из-за занятости в профкоме. Да, я хотя бы научилась там работать. Это проще, работа монотонней, запоминать и понимать меньше. Но этот страх, что я вечно на грани отчисления… Мне постоянно приходилось ходить к ректору, объяснять, что на мне полвуза держится. И тут Никита появился. — А Никита что? — Если честно, да, я тоже не верила, что он обратит на меня внимание. Думаю, это случайность. Мы ведь из-за работы в профкоме столько времени вместе проводили. А так там же ещё другие девушки были, привлекательней меня, умнее. Когда он меня выбрал, я безумно обрадовалась, что наконец могу расслабиться. Бывший молчал, пытаясь совместить Марину из прошлого и Марину из настоящего. Но Лебедева из сейчас не дала ему на это времени, показывая, что боится, мол, он сделает о ней плохие выводы. — Но сегодня я поняла, что мне нужен только ты! Ты такой решительный, сильный, ты защитишь меня лучше! С тобой я вообще могу уйти из института и стать домохозяйкой, ведь ты меня сможешь обеспечить. Этот Никита тебе в подметки не годится, пф-ф, папенькин сынок! Его отец даже от армии отмазал. Только одна от него польза — влияние его родителя. Влад поднял на Марину глаза и достаточно долго вглядывался ей в лицо, словно пытался прочитать по выражению, говорит ли девушка правду. Лебедева не напряглась — она знала, что это лишь видимость проверки. Бывший не верил словам, пока не находил факты, которые либо их подтверждают, либо опровергают. Поэтому всё ею сказанное актуально — лишь гипотеза. Марина чётко знала — Влад не конченный дурак. Он всё проверит. Нельзя сразу обваляться в грязи и идти к нему, заявив, что она теперь грязевой монстр. Он попытается отмыть и отмоет. Ей нужно провонять так, чтобы ему было брезгливо с ней возиться. Она совсем не забыла, что Влад никогда никому не верит на слово, он всегда всё проверяет. Так вот, нужно было пройти эту проверку. Это был прямой и чёткий ход. Вместо того чтобы убеждать Влада, долго и кропотливо выстраивать свою стратегию, Марина не меняла чужие правила, она играла по ним лучше их владельцев. Зачем изобретать велосипед, когда можно научиться ездить на чужом? Она не врала ему, только если чуть-чуть. Это была большая правда, приправленная вдоволь приторной мерзкой ложью, словно в любимый супчик своего бывшего она «случайно» опрокинула перечницу. Поэтому, когда Влад будет проверять отца Никиты и её успеваемость по английскому, то все коллективно будут кивать. А уж злые языки типа Кристины, о-о, как же они этому подсобят! В красках преувеличат, как Лебедева пошла в профком, чтобы не отчислили, и да-да, вообще непонятно, как она в университете ещё держится! А если уж представить, как яро весь профком будет соглашаться с тем, что Никита её выбрал, потому что в тот день у него были ужасные проблемы с координацией и он случайно тыкнул не в ту девушку… — Так мы можем быть снова вместе? — прервала молчание Марина, играя нетерпение воссоединения. — М-м, а ты уже рассталась с Никитой? — то, что Влад не набросился на неё одним рывком, уже был отличный знак. — Нет ещё, но прямо сейчас это сделаю, если ты хочешь быть со мной! Парень едва заметно отшатнулся назад, подальше от девушки. От этих слов не веяло силой, окончательным волевым решением самостоятельной личности; наоборот, воздух наполнился запахом слабости и повиновения, ведь от самой Марины по сути ничего не зависело — она была согласна на тот вариант, который ей предложит судьба в лице некоторых лиц мужского пола, но девушка даже не допускала мысль, что будет с судьбы требовать то, что она хочет. — Сначала расстанься с Никитой, — неопределённо пробормотал Влад. — Да, конечно, всё, что угодно! — воскликнула счастливо Лебедева, будто получила четкое «да», и резко встала, показывая, что вот прям сейчас реально планирует пойти и это сделать. Оставалось лишь последнее. Марина бы сказала, что вероятность предположения почти сто процентная, но это была не та ситуация, когда она хотела верить себе больше, чем быть действительно уверенной. Поэтому она поинтересовалась: — Кстати, ты куда собирался? — Я? — Влад оставался глубоко в себе. — Мне твоя сестра Галя написала, сказала, что тоже хочет поговорить. Ты меня как раз в дверях поймала. — Интересно, о чём? — театрально воскликнула Лебедева. Внутри неё безудержно лелеяла мысль, насколько же идеально она всё просчитала: свою сестру, Влада и время, которое Гале понадобится, чтобы всё-таки решиться написать её бывшему, и время, которое ей самой понадобится на дорогу до квартиры Влада, чтобы идеально подхватить его под белы ручки и увести обратно. Галя всё-таки была её сестрой, а значит, не была примитивна как голодная собака, которая сразу кинется на любую брошенную ей кость — её нужно было зажечь. Поскольку девушка любила повышать себе самооценку за счёт достижения сложных целей, Влад не мог просто так прийти к ней и встать на колени. Желательно, чтобы он наоборот пошёл в другую сторону. И лучшая другая сторона — это она сама, Марина. — Не знаю, наверное о тебе. Между прочим, я её изначально на фотографии не узнал, она так изменилась! — Да, Галя у нас теперь красавица и умница, только и отбивается от поклонников! Хорошо хоть в институт в другой город поступает. Глядишь, успеет поучиться хоть месяц в тишине и покое без этих вечных серенад под окном, цветов под дверью и признаний в любви. — Куда поступает? — вроде и из интереса, но может просто для поддержания разговора спросил Влад. — На юриста. Да, не смотри на меня так, ей с мозгами больше повезло. Думаю, на бюджет поступит, вроде уже договорилась в институте за какие-то прошлые достижения. И помощь ей по учебе явно не понадобится… — Откуда столько уверенности? — кажется, Влад хотел защитить Марину, настаивая на том, что она лучше, чем о себе говорит. Правда не ясно для кого он это делал — для Марины или для себя самого, чтобы не рушить убеждения о девушке своей мечты, которые вдруг превращались в пепел. — Потому что она уже умеет находить третий выход из комнаты с двумя дверями. У неё дар убеждения, умение выставить факты с правильной стороны, построить длинные логические цепочки, чтобы знать, какие улики искать и какие вопросы задавать. — Посмотрим, — кивнул парень. Вероятно, он не очень впечатлялся попытками Марины зарекомендовать Галю, но не страшно. Галя сама себя зарекомендует, а дело Марины лишь опустить себя в глазах Влада. Поэтому она сделала ход конём. Девушка сказала те слова, которыми перечеркнула всю себя прошлую, которую её бывший видел ранее, на которую она его и подцепила. — Извини, мне нужно идти, пойду расставаться с Никитой. Я надеюсь, ты сможешь меня простить и однажды принять обратно. Я буду этого ждать и больше никогда не буду встречаться с другими парнями! Мне невероятно стыдно, что я могла тебя даже и сравнить с кем-то. Я готова на всё, что угодно, чтобы загладить свою вину… Марина потупилась, будто ей очень стыдно, а затем быстро и боязливо чмокнула Влада в щёку, развернулась и ушла, словно переживала, что парень скажет что-то в ответ, что-то плохое. Уходя Марина не улыбалась. Это не был тот раз, когда она была чётко уверена в победе и в часах знала, когда ей выдадут приз. Это был тот раз, когда она поставила всё на определённые свои действия, и может лишь ждать, как отреагируют другие хотя бы потому, что результат зависел от взаимодействия этих других. Главное было то, что сегодня и сейчас Марина сделала всё возможное чтобы разочаровать Влада в себе. Она показала свою слабость, глупость, импульсивность и непостоянство — она отняла у себя всё, чем ранее восхищался в ней парень. Более того, девушка заверила его в своей зависимости от него, в жертвенности и бесконечном страхе, что они не будут вместе. Марина будто сидела на троне, а потом встала и упала вниз. Теперь она не была королевой ситуации и тем более жизни. Теперь она была рабом всего, а особенно самого Влада. Либо он в ней разочаруется сейчас, либо больше нет действий, которые она может совершить, и образов, в которые она может играть, чтобы разочаровать его хоть на грамм больше. Марина вздохнула. Ставки были сделаны, ставок больше не было.