Желая тебя

Даже не открывая глаз, Никита знал, что наступило утро, но очень не хотел убеждаться в этом и видеть, что действительно начался новый день с новым букетом проблем. Но от судьбы не уйдёшь, не так ли? Ну, и что, что Никита весьма старался это сделать, всё равно у него ничего не получалось. Парень вздохнул. Он никогда не думал, что ночь, проведённая в согнутом положении, покажется ему отдыхом. На заднем сиденье машины хватало место только для двух третьих его тела, поэтому пришлось поджать ноги под себя. К тому же, было ужасно узко — не повернуться, не свалившись при этом вниз. Но Никита был доволен. Полная одиночества и спокойствия ночь, особенно, если вспомнить, что альтернативой была постель, которую бы пришлось делить с Мариной. Всё счастье улетучилось, когда Ливицкий осознал, что пора возвращаться к этой девушке. Он резко сел, но выходить из машины не спешил. Так хотелось растянуть этот момент! Парень понимал, что рано или поздно придётся покинуть своё убежище, чтобы забрать из отеля Марину и поехать домой. Чёрт, не дай Бог Лиза в холле встретится. Никита не сдержал стона. Он закрыл руками лицо, будто все проблемы, увидев, что он от них прячется, обидятся и уйдут к кому-то другому. Когда постучали в окно, Никита вздрогнул. Это была Марина. Видимо, она решила не дожидаться его в отеле, и сама пошла на поиски. И нашла же, мать его! Ливицкий открыл машину, и девушка села на соседнее сиденье. Никита не знал, рад ли он её видеть. С одной стороны, встреча с Лизой точно не состоится, а с другой, сам факт Марины рядом уже раздражал. Так и хотелось сказать ей: «Потеряйся!» и наблюдать её отдаляющуюся спину. В принципе, Никита относился к Лебедевой абсолютно ровно. Она не казалась ему какой-то особенной девушкой. Не злая и не добрая, не умница и не красавица, но и не глупышка уродливая. Среднестатистическая девушка. О таких забывают, как только они скрываются за углом. Если бы не его исключительное состояние, парень бы, вероятно, даже не позарился на неё. Он имел привычку не связываться с теми, с кем потом могут возникнуть проблемы. Работать с той, которая, может быть, решит отомстить за свои разрушенные воздушные замки? Не в его стиле. Но случай как раз таки был необычный. Никите было уже неважно, где, когда и с кем, а Марина казалась нормальным объектом удовлетворения потребностей. Она не отталкивала, а Ливицкого тянуло нынче ко всем подряд. — Почему не вернулся в номер ночью? — спросила девушка, захлопнув за собой дверь. Никита был вынужден отвернуться от окна и посмотреть в её сторону. Он сглотнул слюну. Ночь в одиночестве в машине успокоила психику парня, и он не возжелал резко разорвать одежду Марины в клочья. Уже можно радоваться. Имея возможность смотреть на Лебедеву, просто смотреть, Никита невольно заметил, что она, вероятно, поинтересней половины девушек, которые у него были. Такая естественная, лишь с блеском на губах, без макияжа. Лёгкий естественный румянец, немного растрёпанные гладкие русые волосы, заправленные за уши, худенькие плечи, бледная кожа, нетронутая солярием… Всё это было так странно для Никиты, который привык видеть рядом с собой лишь ухоженных длинноволосых девиц, которые оповещали о своей близости запахом дорогих, не менее манящих, чем сами хозяйки, духов. Никита не мог сказать, что променял бы искушающих красавиц на простую Марину. Она выделялась не тем, что была лучше всех остальных; она просто выделялась. — Забегался, — буркнул Ливицкий, поняв, что от него всё ещё ждут ответ, и, заведя машину, начал выезжать со стоянки. Марина пожала плечами, не став приставать к парню с расспросами. Она решила, что будет неправильным рыться у него в душе, да и не пылала желанием узнать все подробности. Он её, как и, впрочем, она его, не сильно волновал. Марина была достаточно спокойной, уравновешенной девушкой, которая скорее плыла по течению, нежели боролась против него. Её никогда не интересовали особо красивые и популярные мальчики, по которым вздыхали все её подружки. Она видела в таких не свой уровень, что-то далёкое и труднодостижимое. Девушка понимала, что она совсем не королева, чтобы хотеть видеть рядом с собой принца, тем более, когда принцы приносят кучу проблем. А их она не любила. Спокойствие — чем плохо? Зачем тянуться куда-то, когда есть то, что само к тебе придет? Обычные парни ей были больше по душе. По ним не истекали слюнями сотни других, за ними не надо было бегать, они не выпендривались и не усложняли ситуацию глупыми отмазками. С ними было всё четко и ясно: «да» значит «да», а не как с прынцами: «да» значит «вероятно, король передумает и найдёт покрасивее». Марина видела, как её знакомые пожирают Никиту взорами, но не входила в их компанию, оставаясь равнодушной. Но всё-таки парень заставил её начать смотреть на себя, потому что он делал совсем не то, что Лебедева от него ожидала. Почти каждый день Никита умудрялся не вписываться в рамки понятия «бабник», званием которого Марина наградила его при первой встрече. Он не стремился добиться расположения у девчонок, закрутить роман с одной из них, избежать работы или просто выпендриться, показав свою гордость и высокомерие. Конечно, порой он вел себя неадекватно, но это заставляло ещё дольше смотреть ему вслед. Вчера Марина была поражена окончательно. Сначала, когда оказалось, что им придется ночевать на одной кровати, у девушки промелькнула мысль, не произойдет ли чего плохого, но Никита вёл себя настолько прилично, что Лебедевой даже стыдно стало за недоверие парню. Он думал только о работе, а не о том, чтобы обесчестить её даже самым чистым образом. Марине так и хотелось подозрительно задрать голову к небу и спросить, зачем оно прислало ей ангела? Весёлый, умный, деятельный парень — чем не дар небес? Но всё слишком хорошее всегда напрягало девушку. Чудеса случаются, но не с ней. Если чудо случилось с ней, значит, это чудесная катастрофа. Жаль, она не знала, как недалека от истины. И не ведала о том, что рядом с ней в данный момент находится бомба замедленного действия, которая в любое время может взорваться и уничтожить в первую очередь саму Марину. Знать, может, и не знала, уверена, может, и не была, но подозревала, что права, точно. Всю идеальную картину взбаламутил побег Никиты после того, как Марина вышла в одной майке. Но его девушка приняла за стеснение Ливицкого, что ещё больше усугубило его образ слишком хорошего мальчика. Оставшись одна, девушка, пораскинув мозгами, решила, что смутила невинного Никитушку; её даже начала есть совесть, заставив пуститься на поиски едва не испорченного мальчика. То, как Никита спешил избавиться от красивой блондинки, которая висла на нём в холле, дало окончательное подтверждение тому, что с парнем что-то не так. Лебедева чувствовала нервозность, почти панику Ливицкого. Ему было некомфортно рядом с этой барышней, будто она вся в иголках, которые при её приближении впиваются ему в кожу. На миг Марине даже показалось, что он её боится и готов пробить головой стену, только чтобы убежать. Марина попыталась увести Никиту, но ничего не вышло. Он как-то неумело сопротивлялся, словно и не желал никуда уйти, и косил под дурачка, а после вовсе ушел бегать под дождём. Но ничто из вышеперечисленного не заставило парня войти в список важных для Марины людей. Её голова сейчас была занята совсем другим, нежели каким-то юношей, поведение которого отклоняется от стереотипов. Может, Марину бы и дико заинтересовали противоречивые действия и слова парня, и она бы вытрясла всю информацию о нём из людей и архивов, но она не привыкла лезть в чужую жизнь. Поэтому девушка просто начала строчить Ане смс-ку что они уже в пути, интересуясь, как идёт подготовка к студвесне. — Хочешь перекусить? — спросил Никита спустя час тишины. У них как раз кончался бензин, была пора заправляться, а на заправке можно купить еды. — Что? Нет, я в отеле поела, там завтрак бесплатный. Ливицкий заскрежетал зубами. Наверняка через месяц он будет не только ходить замученный с кругами под глазами от недосыпа (потому что боялся, что во сне кого-то изнасилует, сам того не понимая) и трясущимися руками, но и костлявый. Может, накупить консервов? А то мало ли. Фиг знает, решится ли он через неделю просто выпустить себя на улицу. — Хорошо, тогда подождёшь в машине, я буквально на десять минут. Марина ослепительно улыбнулась, а раздражённому Никите показалось, что она просто над ним издевается. — Конечно. Парень, ворча, хлопнул дверью. Порой любой жест девушки казался ему стёбом и насмехательством. Естественно, головой он понимал, что заблуждается, но неудовлетворённые парни такие капризные! А уж долгое время неудовлетворённые — так вообще мегеры! Никита сделал вдох и выдох и взял себе три сэндвича. Он не должен срываться на миролюбивой Марине. В конце концов, он сам виноват — никто не вынуждал его соглашаться на этот глупый спор. Ливицкий поглощал пищу в небольшом заправочном кафе, никуда не спеша, зная, что Марина не станет ругаться, даже если он вернётся через час. И всё-таки ему повезло с ней. Не какая-то истеричная фифа, которая гнёт пальцами и думает, что он должен бегать по её команде, как собачка. На самом деле, ему могла попасться дура, психопатка или просто его старая знакомая, которая бы приняла всё его странное поведение за флирт. «Жизнь прекрасна настолько, насколько может быть в такой жопе», — сделал вывод Никита, дожёвывая последний сэндвич с лососем. С приподнятым настроением, залив полный бак, он вернулся в машину. — Это тебе, — с улыбкой произнес Никита, протянув Марине шоколадку. Девушка удивлённо посмотрела на него, совсем неуверенная, что он обращается именно к ней. Ливицкий наклонил голову набок, не прекращая улыбаться. — Я, что, так не похож на того, кто дарит шоколадки? Эй, я сейчас оскорблюсь и завтра же похороню тебя под конфетами! Марина засмеялась. — И вправду! Глупая, я совсем не думаю о последствиях! — Действительно! А ну быстро съешь все улики! — Как ты угадал, что я люблю именно «Dove» с инжиром? Это же нетипично, — заметила девушка, ломая себе дольку. — Интуиция, — протянул Никита. Он попытался завести машину, но она отчего-то активно сопротивлялась. Она совсем не реагировала на попытки парня её завести. Может быть, она слышала о споре и решила помочь Ливицкому — не заводиться, когда он хочет её завести, она же всё-таки женского рода… — Чёрт, да что такое?! — выругался Никита. — Миг, я сейчас всё исправлю, — подмигнул он Марине. Ливицкий залез под капот. «Не может этого быть, машина только из сервиса». Он быстро вернулся обратно в автомобиль. — Ну, что там? — поинтересовалась Лебедева. Никита поднял палец вверх, призывая к тишине. Он огляделся и вздохнул. — Я забыл выключить вчера светильник, — объяснил парень и, приподнявшись, щёлкнул выключателем, который был расположен над дверью заднего сиденья. — Что теперь делать? — тихо спросила Марина. По ней было видно, что ругаться или кричать на Ливицкого она не собирается. Полная покорность судьбе. Как говорила часто девушка: «Если случилось — судьба, не случилось — не судьба. А против судьбы не пойдёшь». — У меня есть пускозарядное устройство, через пару часов машина будет на ходу. Если, конечно, у нас есть на это время… Никита не огорчился бы, если бы Марина накричала на него и сказала, что им срочно нужно быть в институте. Он не знал, что для него будет хуже — пара часов в окружении коллектива девушек, когда можно куда-то уйти, или пара часов с Лебедевой наедине. Поэтому он давал выбор Марине и смирился бы с любым её решением. Девушка нахмурилась, а потом стукнула Никиту по плечу. — Все в порядке, — она выглянула в окно. — На втором этаже есть большой супермаркет. Наверняка специально для нас сделали! Погуляем там. — Я могу прикурить аккумулятор, остановив какую-нибудь другую машину, — предложил Никита. — Это будет быстрее. Он всё ещё метался, как ему будет лучше. — Не стоит. Я никуда не спешу. Пусть Аня поработает. А то эта ленивая задница постоянно куда-нибудь отпрашивается, только чтобы отлынивать от работы. Ну, в этот раз отдохну я, наконец, а Анька побегает. Марине действительно это казалось шансом заставить Аню оторваться от айфона и хоть раз выполнить ту работу, которую она обязана выполнять. Никита сузил глаза. — А с тобой опасно лениться, — пошутил он. Губы Марины растянулись в довольной улыбке. — Кара всегда постигнет, как бы ты не прятался… — Она повернулась к парню и посмотрела ему в глаза. — Особенно, если кару предоставляю я. В этот момент Марина Никите на секунду показалась интригующей. Её горящие глаза манили, пленили и завораживали. Та опасность, которая от неё исходила, заставляла парня желать усмирить её, покорить, сделать мягкой и покладистой. Лебедева казалась гордой девушкой высшего класса, знающей, чего она стоит. И, несмотря на то, что внешне Марина совсем на такую не была похожа; та уверенность, с которой она говорила, двигалась, улыбалась, вынуждала забыть об этом. — Пойдём тогда посидим в кафе? — предложила Марина. — Я всё-таки покушаю, а ты мне пока расскажешь, какие все бабы дуры. — Что? Лебедева закатила глаза. — Все парни любят жаловаться на девушек. Никита пожал плечами. — Значит, я не такой. У него действительно не было претензий к женской половине человечества. Ещё бы! Наверное, потому что у неё не было никаких к нему просьб, истерик и требований? А если возникали, то Никита быстро сворачивал «благотворительную лавочку добра» и скрывался в неизвестном направлении. Марина уже выбралась из авто, поэтому ей пришлось наклониться и заглянуть обратно внутрь, чтобы томно ответить: — Хорошо. Удиви меня. И она двинулась к кафе, не дожидаясь Никиты, а он, усмехаясь, смотрел ей вслед. Тихая, мирная девочка, которая может не хило врезать, если вдруг понадобится. «Надо быть осторожным», — подумал парень. — «Или не быть. Потому что, когда слишком много осторожничаешь, пропускаешь все самое интересное».

***

— Полагаю, через часа два-три мы можем отправляться, — сказал Никита сидящей за столиком Марине, когда управился с аккумулятором. Тут он заметил, что она до сих пор не ест. — Ждёшь, пока с неба спустятся инопланетяне и подадут тебе бутерброд, ибо ты их потерянная королева? — спросил Ливицкий. — Нет, жду всего лишь тебя. — Зачем? Я только что поел, — Никита пододвинул ногой стул и сел на него верхом. — Ну, парни всегда хотят есть. — Ты своими стереотипами меня однажды добьёшь! — Марина поднялась. Видимо, спорить она не собиралась. Слишком кушать хотелось. — Ладно, ладно. Живи. И было ведь что-то в этой девушке! Никита одернул себя. «Но лучше сейчас не искать, что именно», — решил логично он. Неожиданностью стал даже выбор еды девушки. Ливицкий и подумать не мог, что хрупкая Марина возьмёт себе стейк вместо какого-нибудь пирожного. — Не только ты умеешь удивлять, — сказала она, заметив, что Никита изумлён её выбором. — Ох, расслабься, я просто не любитель сладкого, а мясо — моя страсть. Парень пожал плечами, не став отвечать, поскольку слово «страсть» уже полоснуло по его ушам. — Итак, Никита, давай, раскрой мне свои грязные секреты, — пошутила Марина, отрезая себе кусок мяса. Ливицкий сглотнул слюну. Лишь четверть первого этажа была выделена под кафе; буквально пять столиков. Дальше начинался супермаркет, который заканчивался на втором этаже. Кафе было оформлено в стиле кантри, и все предметы мебели были деревянными, простыми и незамысловатыми, даже немного грубыми. Никита засмотрелся на еду, выставленную на витрине, постоянно теряя её из виду из-за проходящих мимо людей. Такая теснота усугубляла обстановку. Везде были люди, которые заполняли собой всё свободное пространство, создавая Никите ощущение, что он загнан, а бежать ему некуда. А Марина умела, сама того не ведая, попасть в точку, чтобы добить парня окончательно. Грязные секреты. О да. — Я слишком чист, чтобы иметь таковые, — уверенно ответил Никита, подмигнув девушке. Он начинал учиться брать себя в руки, когда это надо было. А это, к сожалению, теперь надо было всегда. Прям возьми себя и не отпускай какое-то время. — Неужто? — Марина глотнула кофе. — Все люди имеют свои секреты. И пачкаются все. — Я такой необычный! — воскликнул Никита, разводя руками. — Тогда забацаешь необычный праздник! — не отставала Лебедева. — Волшебство оно это… всегда кончается в самый нужный момент, — хмыкнул он. — Может, тебе кофе? Подзарядишься. — Не отказался бы, но ничего не обещаю. — Всё на твоей совести. Марина не поленилась, встала и действительно купила Никите кофе и с улыбкой подала ему его. — Всё-таки надеешься, что я, чувствуя благодарность, организую торжество сам? — прищурился Никита. — Ещё одна манипуляция? Ани тебе на сегодня мало? — Ага, я просто ненасытная! — Эй, вечно голодная, у тебя наверняка всё остыло. М-м… Парень решительно встал и направился к кассе. Вернулся он с новой тарелкой еды. — Сладкое ты не любишь, поэтому вот тебе рыбный торт. Он точно не остынет. Надеюсь, рыбу ты любишь? — На халяву и уксус сладкий, — отмахнулась девушка. Никита засмеялся. — А сладкое ты не любишь. Марина фыркнула. — Девушки такие непостоянные! — М-да, у нас с тобой прям какой-то натуральный обмен получился, — заметил Ливицкий. — Никогда не была жадной или вредной. — А какой была? — Ну-у, в пять я была очень ревнивой и вывернула руку одной девочке за то, что она взяла поиграть мою любимую куклу, — признавалась в грехах Марина. — У-у, бедный твой парень. Он случайно сейчас не привязан к батарее в целях сохранности? Девушка нахмурилась. — Какой беспалевный способ разузнать, свободна ли я! Никита поднял руки вверх. — Я просто хотел спасти несчастного, если вдруг он и вправду в беде. — Осторожно, за такое добро наказывают. — Осторожно, некоторые парни не против, чтобы их наказали. — А ты какой? — Из тех парней, которые не любят, чтобы их наказывали. — О-о, теперь я знаю, как, коль будешь лениться, заставить тебя работать, — Марина звякнула ремнём, многозначительно двигая бровями. — Ещё я совсем не ревнивый. Правда, тоже однажды покалечил человека: в классе седьмом подрался с одноклассником и выбил ему три зуба. — Своих, что ли, не хватало? — пробурчала девушка. — А тебе двух своих рук было мало? Хотела третью? Марина сделала глоток кофе. — М-м… Признаться честно, не отказалась бы. В пейнтболе бы пригодилась. — Ты играешь в пейнтбол? — Да. — Вот тут реально удивила! — воскликнул Никита. Он ещё раз оглядел Марину. Её худосочное телосложение совсем не подходило для таких игр. Наверняка, коли в неё попадали, ту уносило по инерции вместе с шариком на метр. Или шарик в неё просто не попадал, поскольку мишень из Лебедевой была чересчур маленькая. — Твоя очередь, — заметила Марина. Ливицкий хмыкнул, думая, что же неожиданного про себя рассказать. Он оглядел кафе, пытаясь наткнуться на подсказку. Его взгляд остановился на телевизоре, где показывали бальные танцы. — Я отлично танцую танго! — Что? — Марина подавилась кофе. — Ты?! Девушка, так же, как и парень минуту назад, оглядела его фигуру, которая вовсе не подходила для таких занятий. Накаченный высокий Никита совсем не походил на тех тощих, немного женственных танцоров. Марина не замечала плавных движений за парнем, которые жизненно необходимы в танце. — Да, захотелось как-то научиться. — Естественно, о причине, а точнее, о сексуальной преподавательнице танцев, Никита умолчал. — Один-один, бесспорно, — сказала Марина. — Теперь я удовлетворён ничьей и покину тебя на пять минут, а потом вернусь и одержу победу. — Ты ещё и балерина? — девушка театрально ахнула. — Нет, я афро-американец. В душе. Никита подмигнул ей и пошёл освободить просящийся наружу кофе. Настроение было приподнятое. Общение с Мариной было лёгким, ему не приходилось особо нервничать или одёргивать себя. Оказалось, секрет прост: надо расслабиться и забыться. И тогда потребности тоже забудутся и перестанут о себе напоминать. Парню даже было немного жаль, что через час уже точно придётся покидать это маленькое кафе, где ему так уютно и спокойно. Вдруг его кто-то схватил. Он стоял прямо напротив двери в мужской туалет. Раз — табличка «WC» сменилась табличкой «Служебное помещение». Его затолкали внутрь. — Пора исполнять своё обещание, — прошептал ему в темноте на ухо женский голос. «Только полюби этот день, как найдется тот, кто его изгадит!». Никита запаниковал, не зная, куда деться. Вокруг была темнота. Где дверь, он от страха забыл. Сзади была стена, а по бокам какие-то железные стеллажи. Выхода нет. В голове, откуда ни возьмись, стала играть устрашающая музыка, почти похоронная. Неужели Марина всё-таки зло? А их непринужденный разговор высвободил в ней дьявола? Пока Никита пытался придумать план побега, женские руки пытались расстегнуть его джинсы. Парень, как мог, отпихивал их от себя, но они были чересчур быстрые и настойчивые, всегда возвращаясь обратно. Как будто их кто-то ждал! — Да что такое?! — воскликнул раздраженно голос, и загорелся свет. Никита предстал во всей красе: сжатый в комочек, с перекошенным от ужаса и отвращения лицом и выставленными перед собой руками для защиты. Вспомнив, что как бы всё время надо держаться гордо, чтобы ни происходило, он резко выпрямился, словно солдат в армии, услышавший команду «Смирно!». Перед ним была не Марина (и то хорошо), а какая-то смутно знакомая девушка. То, что, вероятней всего, у него с ней что-то было, Никита понял только по её внешности. Стройная девушка в модной одежде и на каблуках с длинными, завитыми в кудри тёмно-шоколадными волосами, при макияже, подчёркивающим правильные черты лица — идеальная кандидатка в девушки для Ливицкого. — С каких пор ты стал бояться изнасилования? — разгневанно спросила в прошлом наверняка знакомая незнакомка, поправляя блузку обратно на плечо. Видимо, уверенная в том, что секс точно будет, она уже начала было раздеваться. — Кто ты? — только и спросил Никита. Девушка усмехнулась и стала приближаться к парню. Ему, чёрт, опять было некуда отступать. Она залезла пальцем под ткань рубашки, где у Никиты расстегнулась пуговица (наверняка по её же вине). — Это я и хотела тебе напомнить, — прошептала девушка. — К-к-катя? — заикаясь, сказал Никита. Она вздохнула и даже немного отодвинулась. — Кристина. Но это не суть, не важно. Важнее твоё обещание. — И что же я тебе обещал? «Вот бы просто квартиру в центре Москвы, это было бы лучше!» — подумал Никита. — Что в следующий раз, когда мы встретимся, я буду сверху и могу взять всю инициативу на себя. Вот я и беру… — она опять начала наступать, а Никита в панике закричал. — Меня тут нет, я тебе показался! — Ну, правильно, через пару минут тебя тут не будет! Ты будешь в раю, обещаю. — Я не могу! Кристина рассмеялась. — Ты всегда можешь, мы втроём с подругами проверяли. Очень даже можешь. Ливицкому показалось, что у девушки загорелись глаза, и она правда сейчас на него набросится в прямом смысле слова. — Всё изменилось, теперь нет! — Никита искренне не понимал, что он нёс. Но если это замедляло Кристину, он был готов нести бред вечно. — Я… Я просто… импотент, отстань от меня! «Выбраться. Просто выбраться из этой маленькой комнатки, запрыгнуть в машину, приехать домой и не выходить из квартиры», — вот эта мысль билась в голове у Никиты, поэтому он не понимал, что говорил. — Шта? — скривилась Кристина. Она чёткими движениями расстегнула его ремень и стала стаскивать джинсы. — Если ты хочешь таким образом, чтобы я уступила тебе главенствующую роль, то не надейся. — Подожди, — Никита заставил себя успокоиться и уверенно отодвинул девушку. Он вернул штаны на место. Внешне парень выглядел спокойным и уравновешенным, но на самом деле сердце его бежало марафон. — М-м… смотри. У него появилась идея. Никита приоткрыл дверь и нашёл глазами Марину. Та стояла около полки с холодным чаем и вертела в руках две бутылки, видимо, выбирая между разными производителями. — Видишь девушку? — он указал на Марину. — Ну? — фыркнула Кристина. — Не в твоем вкусе, да и не похожа на ту, которая согласится быть третьей. — Ты не так всё поняла! Девушка посмотрела на него, как на умалишённого, будто кроме деталей предстоящего секса обсуждать с ним что-то невозможно. — Это моя девушка. Кристина согнулась пополам от смеха. — Как ты умудрился? У тебя зрение, что ли, упало? Никите стало немного обидно за Лебедеву, но он вовремя вспомнил, что должен играть свою роль, чтобы выбраться живым и непобедимым. — По пьяни. А она не отстает. Сама провозгласила себя моей девушкой, а с ней не поспоришь. Она немного того, ненормальная. Если что не по её, берет любой предмет под рукой потяжелее и бьет. Один раз сказал, что не пойду с ней в обсерваторию, потому что у меня хоккей — с ножом по всей квартире со мной гонялась. Подавать на неё в суд — засмеют. Что я скажу? Меня девушка заставляет делать то, что мне не нравится, и насилует постоянно? Вот и приходится притворяться. Кристина нахмурилась. Ливицкому даже показалось, что прокатило. — Она не узнает, — заявила девушка и начала его целовать. — Э-э, не, не. Я тоже так недавно решил. Так она узнала и подсыпала мне какие-то таблетки. И я теперь могу только, когда она захочет. На лице Кристины отразилось недоверие. — Не знаю, что это, может, она меня просто прокляла, — продолжал свою байку Никита. Ему самому себя даже немного жалко стало. — Но пока она не накормит меня едой, которую сама приготовила, ничего не выходит! Без понятия, что она туда подсыпает, но всё возвращается на круги своя, ну, ты знаешь. Девушка понимающе кивнула. — Вот и приходится встречаться с этой ведьмой и улыбаться ей, иначе, не дай Бог, чего похуже сделает. Не удивлюсь, если проникнет ко мне в квартиру ночью и зарежет, глазом не моргнув, если я её брошу. Кристина было открыла рот, чтобы что-то сказать, но у Никиты зазвонил телефон. — Это она, — сквозь зубы прошептал он и быстро вышел, не давая девушке себя задержать. — Что? — буркнул в трубку Никита, стремительно отдаляясь от подсобки. — Как дела? — весело протянул Слава. В его голосе читалась нескрываемая насмешка. О-о, он точно уже понял, что дела у друга ужасно. — Да что б у тебя только на парней вставал! — воскликнул Ливицкий и сбросил вызов, услышав напоследок громкий смех Славы. Никита подошел к Марине. — Нам пора, — отрезал он. — Но я… — Поехали, а то до ночи не успеем, — оборвал парень её и пошагал к выходу, вынуждая Лебедеву броситься за ним. — Хорошо, я только куплю себе чай. Марина встала в очередь, которая, показалась Никите, будто в Эрмитаж. Но что он мог? «Меня хочет изнасиловать моя давняя знакомая, а мой друг — причина того, что я не могу ей отдаться»? — не лучшая отмазка, хоть и правдивая. Поэтому он вынудил себя улыбнуться до ушей (сколько же ему сил это стоило!) и, кивнув, встать рядом с девушкой. Никита молился про себя, но, видимо, Бог не существует или тогда у него просто был выходной, поскольку молитвы парня не дошли до небес. — Отстань от него, стерва! Парень едва сдержал стон. Конечно, Марину тыркала Кристина. Она грозно нахмурилась, руки в боки, а в глазах столько гнева, что Никита сразу понял: за него будут воевать до смерти. И, кажется, до его собственной. — Что, простите? — конечно же, удивилась Лебедева. Какая-то взлохмаченная симпатичная девушка прожигала её взглядом. И ей это не нравилось. Она понимала, что не должна пугаться какой-то незнакомки, которая наверняка ошиблась, но инстинкт самосохранения включился сам по себе. От этой девушки хотелось ёжиться, если и не броситься бежать. — Отойди и не приближайся больше к нему, сучка! — четко и, делая большие паузы между словами, сказала Кристина. Марина захлопала глазами и посмотрела вопросительно на Никиту. Естественно, она тут же поняла, что дело именно в нём. И всё-таки она была права. От красавчиков одни проблемы, и Никита не исключение. Наверняка наобещал ей золотых гор (почти попала), а потом удрал. А теперь эта девица думает, что Марина — причина бегства. — Кристина, я люблю её, уйди, — постарался убедить девушку Ливицкий не слишком решительно, потому что знал, что это всё равно не поможет. Марина замерла. Ею пытаются оправдаться? Нет, она бы могла заявить, что это не так, но от мёртвого Никиты пользы не будет. В работе он помогает, претензий нет. Пусть живёт, а она — помолчит. Тем более, может, всё обойдется без драки. Или хотя бы бить будут не её. — Зачем ты врёшь?! Я знаю, ты её боишься, но наверняка с выцарапанными глазами она не такая воинственная. Марина с ужасом глянула на парня и больно, но незаметно ткнула его локтем. По виду Кристины можно было точно сказать, что он и вправду покалечит девушку, если та сейчас же не скроется за ближайшим углом. И Лебедева в этом не сомневалась, а проверять не очень-то хотела. — Да, изначально я был с ней из-за страха, но теперь по собственной воле, — продолжал нереалистичное убеждение Никита. — Это ещё одно колдовство! — вскричала Кристина, и уже половина заправки знали о происходящем. — Не… — И не говори, что это неожиданно охватившие тебя чувства. — Но это так! — уже серьёзнее и настойчивее настаивал Никита. — Ты не мог отказаться от секса со мной без проклятья! — заявила Кристина. Ливицкий понял, что, если они с Мариной не исчезнут сейчас же, то, вероятно, выносить их отсюда будут уже по частям. Поэтому выхватил у девушки бутылку с чаем и всучил Кристине. — Пойдём! — он сильно потянул Лебедеву за руку. — Но мой чай… Почему из-за глупости Никиты должна страдать жаждой она сама? Почему должна выгораживать? «Дурочка, она, что, хочет выпить чая перед смертью?» — подумал Никита. — Я тебе дома целый чайник куплю! — заверил парень. То, с какой злостью и жёсткостью говорил Никита, усмирило Марину. Ситуация серьёзная, и ей слово определенно не дадут. А будет возникать, сама же и нарвётся. Он буквально запихнул Марину в машину, а, увидев, что Кристина выбежала за ними и рыщет глазами по стоянке, почти долетел до своего сиденья. Благо, аккумулятор достаточно зарядился, и машина сразу же двинулась с места. Они быстро выехали с заправки, едва не врезавшись в другую машину и столб. — Кто?.. Никита не дал Марине договорить. — Это моя знакомая. Она почему-то решила, что я обязан на ней жениться, и я сдуру сказал, что встречаюсь с тобой, надеясь, что она отстанет. Но, как видишь, всё вышло совсем наоборот, и она возжелала тебя убить. — Но… — Она сумасшедшая. Она заставила девушку своего бывшего бросить его, заявившись к ней в квартиру с ножом. — М-м… — Марин, давай просто помолчим. Мы только что избежали как минимум тяжких телесных. Я бы не пережил, если бы ты пострадала из-за меня! — Никите уже казалось, что он не переживёт ни одного дня. — Ладно, — не стала ничего требовать Марина и отвернулась к окну. Парень вздохнул и, быстро посмотрев, не гонится ли за ними случайно какая-нибудь машина, за рулём которой Кристина, сбросил скорость до семидесяти километров в час. Никита плёл рассказы каждой девушке о ненормальности другой, а на самом деле всё было намного проще: из всех троих ненормальным был он. Только он. Спокойствие, которое сопровождало парня весь день, конечно, скрылось в неизвестном направлении и возвращаться в ближайшее время не собиралось. Руки Никиты тряслись, он чудом вёл машину. Его немного трясло. Спор действовал на его психику. Никита вбил себе в голову, что ему нельзя ни с кем спать, просто нельзя. Он уже не понимал, по какой причине обязан всем отказывать, а делал это скорее машинально, будто если согласится, то умрёт. Мозгом он осознавал, что всего-то проиграет авто, но бояться и убегать вошло в привычку настолько, что данный факт не вспоминался в экстренных ситуациях лишь на свежую голову, когда он, впрочем, и даром был не нужен. Никита всерьёз задумался над тем, чтобы сдаться. Во-первых, он уже сходит с ума. И не от воздержания, а от того, как страшится сорваться. Во-вторых, он всё равно не выдержит все сорок дней. Так смысл мучиться тридцать девять, если результат будет один и тот же, если он сдастся сейчас? Пиликнул телефон. «Я в тебя НЕ верю», — писал Слава. Никита со злостью кинул сотовый на заднее сиденье. Марина заметила это, но промолчала, чему Ливицкий был несказанно рад. Ещё одну ложь он бы не придумал. Парень стал смотреть только на дорогу, нацелившись поскорее оказаться дома, чтобы всё обдумать и принять правильное решение. И да — настроение было испорчено.