Дотянуться рукой

Я всегда смотрел на Олега со стороны с самого первого класса и никак не мог понять... В чем же причина его популярности? Ну, высокий, но я тоже не низкий. Во всяком случае мне не приходится задирать вверх голову, чтобы с ним общаться. Красивый? Да как сказать, это вообще своего рода странный и неоднозначный вопрос. Особенно для меня – парня. Но девушкам Олежка, конечно, нравится. Что уж тут греха таить – он у нас по жизни Принц Класса, да чего там класса - всей школы. Спортсмен? Так мы все такие. И в футбол поиграть не дураки, и волейбол, да и вообще. Отличник? Ну и что, я сам в первой десятке школы по успеваемости. Так в чем его секрет? — Серега! — Меня огрели увесистой сумкой по голове и упали под бок за парту. — Николай, ты ебнулся! — огрызнулся я, хватаясь за больную голову и потирая виски. Контрольная впереди, а тут мне конкретно мозги вынесли с одного удара. — Ух ты! Наш павлин Светку охмуряет. Спорим на то, что он ее за несколько дней разведет на глубокий перепих, — расплылись поганенько рядом и поздоровались с севшим впереди нас Мишкой. Мишка - близкий друг Олега с детского садика, темноволосый, кареглазый, мощный и тихий. Если девки не были влюблены в Олега, то они влюблялись в этого скромного гиганта, чем-то напоминающего огромного плюшевого медведя. Тем более он был выше даже Олежки на полголовы. — А чего тут спорить. Если он свободен, сегодня же переспят, — буркнул хмуро я и удивленно уставился на скосившийся в мою сторону через широкое плечо карий глаз Михаила. — Да ладно тебе, даже у такого гения за сутки не получится, — возмутился Колька, как услышал тихое Михаила: — Они уже. — ЧО?! — округлились Колькины глаза, а я снова скосил взгляд на болтающего со счастливо цветущей Светкой Олега. И вздрогнул от того, что этот Школьный Принц задумчиво смотрит на меня. Каким-то отсутствующим взглядом, явно не слушая заливающуюся соловьем трахнутую им девицу. — Он с ней порвать хочет, — добил Мишка Николая, видя, как тот начинает ловить судорожно ртом воздух. — А? Все, что смог выдавить мой друг из себя сквозь хрипы. — В общем... Они еще вчера перепихнулись, и ему не понравилось, — пояснили дословно. — А-ааа, — протянул уже с другим выражением Николай и вяло помахал подходящему к нам Олегу. Светка висла на нем, как груша на березе, и не хотела выпускать свою добычу из цепких рук. — Ладно, Света, скоро урок, — Олег выпутал свою руку из пальчиков девицы и опустился перед Колькой, рядом с Мишей, а потом обернулся к нам с Николаем и поздоровался: — Привет, парни! Серега, чего хмурый с утра и виски трешь? — усмехнулись нам синими глазами. — Да я его сумкой по чайнику отоварил! — прорвало Николая, за что я ему локтем заехал в бок. — Уй-я! Дурак, там же печень! — зарычали мне. — Она с другой стороны, идиот, — прошипел я ответно. Олег рассмеялся на наши перепихи и убийственно заметил: — Вы всегда ссоритесь, как семейная пара с большим стажем. Может, поженитесь после школы? А, голубки! — Я не гей! Бэ-ээээ! — показательно засунул два пальца в свой большой рот Колька. — Чуши не пори! — сузил я свои глаза, покрываясь по спине холодным потом. — А что? Ты вечно скупой, как праведная женушка. А Колька... — Николая оглядели сверху донизу, включая его стоящие вечно вверх упрямые вихры. — Колька это Колька. Даже не диагноз, а полная патология. По жизни вечный идиот. Чем не замечательный муж? От возмущенного Николая отвернулись, так как прозвенел раскатисто школьный звонок, а я снова задумался. И вот чего в Олеге такого интересного и заводного? Ну ладно - девки! Они текут вечно только от его взгляда. Но ведь и парни готовы ловить каждое слово этого короля. Но мои вопросы снова остались без ответов, и, в который раз слушая, как Николай стенает под боком от превратности несчастной жизни, я взялся за шариковую ручку, стал записывать в тетрадь очередной пример сурово настроенного учителя. *** Не люблю сентябрь. На улице то жарко да так, что учиться вообще не охота, то промозгло и слякотно. Из-за этого совершенно непонятно, какую спортивную форму необходимо брать с собой. Так как в зале с нас трясли исключительно шорты, а на улице можно было заниматься и в длинных штанах. Со мной сегодня была солидарна большая часть класса. Ибо во второй половине дня распогодилось, и нас выперли силком на школьную спортплощадку. Если в шортах в зале мы выглядели более или менее уместно, то на улице... Ну, как вам сказать... Половина девиц тушевалась, особенно пухленькие пампушки. Ну а Колька мучительно старался не обращать внимание на свои кривые волосатые ноги, на которые откровенно пялился другой класс, младше нас года на два. — Черт! Я этого физрука урою! — ворчал он у меня под боком. Невозмутимым только казался Олег, вот уж кому точно шли шорты. А его стройные длинные ноги средней волосатости просто приковывали девчачьи взгляды не только нашего класса, но и всех проходящих мимо представительниц женского пола, а также рядом с нами занимающихся малолеток. Мишке же было абсолютно насрать, мне кажется. Он даже голым бы прилюдно не заморачивался особо, тем более ноги у него были тоже довольно ровными, только смачно покрытыми черными волосками. — Слышь, Серега, повезло тебе, — простонал Николай под боком, хищно скалясь особо заинтересованным девчонкам девятого класса. — Чем же? Я глянул вниз на такие же, как и у всех, белые с синими вставками шорты и свои новенькие чешские кроссовки, легко пружинящие и совершенно невесомые. — У тебя они не волосатые и ровные, — пояснили мне рвано, а потом ожесточенно попытались свести несводимое. А именно - широченную дыру между ногами. — Забей, — бурчу я и, пристраиваясь за Мишкой, начинаю бег по полю. Несколько кругов, и девушек отправили на турники. Сегодня с нами два тренера. Вернее, наш собственный – Самохвалов Петр Васильевич (Петруша) – и практикант Женечка из пединститута. Естественно, Женьку отправили к бабам. — Он же из педиков (намекая на учебное заведение Женьки)! И зачем ему наши женщины? — ухмыляется тихо Олег, чем вызывает смешки среди мужиков. И властное Петруши: — Разговорчики в строю! Сегодня у вас прыжки в длину, так что сильно не расслабляйтесь! Рычат нам сурово и требуют граблями разрыхлить утрамбованный до состояния непробиваемого кирпича песок. Парней в нашем классе всего десять, да и девчонок не так много - пятнадцать. Так что делить особо и не нужно по группам для поставленной задачи. — Часть отрабатывает толчок, часть прыгает! Поехали! Белые шорты совершенно не предназначены для прыжков в сырой песок. Уже через полчаса все мы грязные, как поросята, пытающиеся выбить из себя все, что возможно, причем совершенно безуспешно. — Так, все посмотрели сюда! Олег, на старт! Внимание! Все заметили, как надо толкаться, дабы не сделать заступ? Ты отметил начало разгона липкой лентой? — командует Петруша. — Да! — машет радостно Олег. — Тогда пошел! — делает физрук отмашку. Олег бежит красиво, как молодой олень, делает три мощных шага перед окончательным толчком, а потом, со всей силы оттолкнувшись, кидает свое тело вперед, улетая дальше всех. — Теперь понятно, в чем вы все ошибаетесь? — усмехается тренер, показывая встающему с поджарой попы Олегу большой палец, мол, молодец. Да мы и без этого видим, что полные лохи по сравнению с ним. И я совсем выпадаю на голос Петруши. — Сергей! Следующий. Постарайся только вытянуть сильнее ноги, когда уже летишь вперед. И, когда толкаешься, сильнее работай правой ногой! Мимо меня проходит Олег. Он одергивает свои влажные шелковые шорты, что задрались сексуально на его стройных бедрах, ехидно замечая: — Ну-ну, посмотрим. А я, закусив нижнюю губу, ухожу на старт. Что ж... Разбег, толчок, полет, уйя-яяяя! — Ну вот, видишь. Можешь, когда хочешь! И нечего бояться за свою бесценную задницу, — смеется радостно Петруша, отмечая мою длину прыжка. — Во! На пять сантиметров улетел дальше Олега! Кто бы говорил, ведь это я улетел своей задницей в этот чертов влажный песок, и это совершенно неприятно. — Бесценная задница! Ой, не могу! — ржет Олег, хотя я вижу, что он откровенно злится, что я смог прыгнуть дальше него. — А ты не ерничай, попробуй перелететь его результат. Да и все тоже! Подумаешь, измараться боитесь о сырой песочек! Маменькины сынки! — рычит Петруша, и все начинают прыгать в полную силу. — Ну ты, бля, и даешь, — Колька толкается рядом со мной и суровым Мишкой. Колька на своих кривых и коротких ходулях вообще прыгать не умеет, а Мишка из-за тяжелого веса летит не так далеко, как все остальные. — Сигаешь, как кенгуру! — А чего тут необычного? — жмет широкие плечи Мишка и смотрит задумчиво на меня. — У Сереги ноги от коренных зубов растут, как у девки, и веса практически никакого. Вот и летает как птица! Он и марафоны бегает всегда хорошо. Не то что я — тяжеловес. Олег подскакивает к нам под бок и зловредно хихикает: — А что у него еще как у девки? А, Мишка! Ты случайно не проверял? Олег разозлен, причем сильно. Оно и понятно - как ни старается, дальше меня прыгнуть не может. Но в наш разговор вклинивается везде успевающий Петруша: — Знаешь, почему ты, Олег, не летишь так высоко и далеко, как Сергей? — Не-а! — отвечают сразу несколько подслушивающих нас парней вкупе с Олегом. — А я подскажу. Встаньте оба к черте! А теперь с места как можно дальше прыгните, без разгона. Ну! Прыжок! Хм, что и требовалось доказать. У Сереги мышцы ног намного сильнее, и дело совершенно не в росте. Тем более ноги у вас у обоих одинаковой длины. Я глянул на Олега, что приземлился сзади меня на несколько ладоней, и только сейчас понял, что хоть он меня и выше, но бедра у нас с ним на одном уровне, а значит ноги один в один. Не урезать - не прибавить. — Тренируй мышцы сильнее и, глядишь, догонишь своего друга, — усмехается Петруша и возвращается к другим прыгающим ученикам, автоматом замечая их ошибки. — Хм-ммм, а я и не знал, что ты у нас такой зайчик-попрыгайчик, — бурчит Олега. — Не, он Кунгуру Австралийское! — ржет Колька и получает емкий подзатыльник от Михаила. — А ты кто у нас? — ворчит тот и кивает на жалкие корявые Николаевы ходули. — Со своей широкой дырой промеж ног! Тебе только в футбол играть, между коленями мячик спокойняк пролетит. *** В раздевалках всегда толкотня, хохот и давка. Еще бы - два класса пришли с физры, и еще два собираются на нее. Из душевых вырывается пар, и слышен чей-то убойный мат, а еще орово и откровенный мужской ржач. Разогретые парни после физкультуры дурят по-разному. Кто-то прыгает на мокрые спины друг другу, заваливая на пол в кучу малу, кто-то меряется членами, поддрачивая их рукой. Кто-то в шутку показывает приемы из каратэ. По мне, так это вообще полный бред. Представьте, два старшеклассника, абсолютно голые, стоят в стойке, широко разведя ноги, и, тряся своими мудями, показывают удары. А еще четверо благодарных зрителей в таких же точно костюмах «Адама», только без фиговых листьев, ржут над ними, давая откровенные советы. Никогда не мерился ни с кем своим членом. Он у меня не маленький, но и не такая оглобля, как у Мишки. Вот уж кого Бог не обделил, то-то за ним бабы как блаженные бегают. Тут и без примерки видно, что у него самый большой в нашем классе, да и во всей параллели. — Слышь! Зайчик! Сзади меня оказывается Олег, чего это он? Мы никогда не были близкими друзьями, да и приятелями нас не назовешь. Я больше общаюсь с уравновешенным Мишкой, чем с ним. На меня сзади виснут, по-хозяйски обнимая за плечи, откровенно переложив практически весь вес своей немаленькой тушки на мои мощи. — А у тебя тонкая талия и круглая попка. Знаешь, сзади ты и правда как девчонка, — хихикнули мне тихо на ушко и, перевесившись через плечо, посмотрели на мои муди. — Хотя тут уже порядком, а я думал, у тебя еще там и волос-то особо нет. — Есть, как видишь, — огрызнулся я на свои светлые кудрявые волосы, что клубились у меня на лобке. — А давай померяем, у кого больше! — потянулись вниз руками, оглаживая мне бока горячими руками и получая от меня локтями под дых. — Да пошел ты! — Я тупо смотрю на его темные кудряшки вокруг болтающегося достоинства и отскакиваю в сторону. По-дурному отмечая, что на голове у Олега волосы чуть светлее. Выгорают, всплывает ни к чему мысль в голове, когда сзади меня слышится раскатистый голос Михаила: — Олег, отъебись от Сереги! — Ну, с тобой мериться вообще тоска смертная, ты и в висячем состоянии всех подавишь на корню, — хихикают, потирая бок, а потом подмигивают. — Кто сегодня та счастливица, что катается на твоей оглобле? Верка или Наташка? — Марина, — Мишка демонстративно натягивает на свое еще влажное после воды тело широкие трусы. — И потом, у меня с ней второе свидание, так что до секса вряд ли сегодня дойдет. Я не такой озабоченный, как ты. А пока близкие друзья разбираются друг с другом, я проскальзываю в одну из освободившихся кабинок, дабы смыть c себя пот и грязь. Кабинки у нас небольшие, места хватает развернуться разве что одному человеку. А такому, как Мишке, и одному не слишком комфортно... Я прикрываю дверь и, вставая под теплый приятный дождь, намыливаю голову. Волосы у меня светлые, мягкие и легкие. Если не мыть, быстро грязнятся и смотрятся как жирные сосульки – самому противно, а если мыть часто – встают наэлекризованно дыбом от каждого резкого движения головы. Сегодня в голове половина песочницы, в которую мы усиленно сигали всем классом. Ибо после нас туда отправили девушек, а нам милостиво разрешили поиграть немного в футбол. Вот шампунь вспенивается у меня в руках и, покрывая голову, сбегает обильно на локти рук, лицо и грудь, покрывая все ровным слоем, я прикрываю глаза. И подмурлыкиваю от удовольствия, много ли человеку надо. Горячую воду, шампунь и... Еще пару рук, что так нежно огладили мою грудь, шею и спустились на талию... Еще пара рук? Блять! Чужих? Ну уж точно не моих, мои пока все еще пытаются промыть глаза от шампуня, я дергаюсь от этого чужака и налетаю на кафельную стену спереди. Места мало, а он явно отрезает мне выход из кабинки. Меня откровенно прижимают к холодному влажному кафелю и закручивают болезненно одну руку за спину, заставляя болезненно зашипеть. — У тебя и кожа нежная, как у девочки, — слышу я странный, глухой голос Олега и не понимаю, почему у него что-то не так с ним. — Олег? Ты совсем охуел, что ли? — шиплю я, пытаясь вывернуться, но добиваюсь только того, что он мне связывает чем-то сзади руки и, судя по всему, это «что-то» - ремень. — Нет... Он прижимается ко мне своим горячим телом и начинает откровенно тереться об него, особенно в районе ягодиц. — Ты всегда так смотрел на меня... — Как же? — рычу я тихо, понимая, что не слишком приятно будет, если кто-то из класса увидит, как меня зажали в кабинке, и кто? Сам Принц школы - Олег! Тогда точно смеху и приколов будет до самого выпускного. И «Подстилка Олега!» будет самым ласкательным и уменьшительным эпитетом. — Голодными глазами, так на меня девки смотрят, которые хотят, чтобы я их трахнул. Хихикают мне на ушко и начинают покусами терзать шею в районе позвонков. Черт, так кобель сучку зажимает, когда она против. — Я не девка! — пытаясь отбиться, но, увы, Олег меня мощнее и сильнее изначально, и все мои попытки со связанными заломленными назад руками только распаляют его. — О-ооо? Я в курсе! — Не трогай меня там! — рыкаю я, ибо мой член начинают умело отдрачивать, и это, как ни прискорбно, меня начинает заводить. — Хм-ммм, а у тебя стояк! Если будешь кричать, на наше представление прибежит слишком много зрителей. Или ты хочешь, чтобы я тебя выебал в попку при всех? — Чего? — охаю я, дрожа от его нежных прикосновений к моей возбужденной головке. Натиск усиливают, и я изливаюсь со стоном, опадая на скользкий кафельный пол. Он слишком опытен и искусен, а для такого девственника, как я - это смертельный яд. — Зачем это тебе? Тебе что, девок мало? — Мало! — хихикают поганенько сзади и влажной, измазанной в моей сперме рукой лезут прямо в жопу. Я, извиваясь, пытаюсь скинуть его. Да куда там — чего добиваюсь, это только того, что меня загнули конкретно раком, расставив широко ноги. А еще до упора подняли скрученные вверх руки этим чертовым ремнем и зацепили, видно, за рукоятки крана. Стало до жути обидно и погано на душе. — Знаешь, у меня из всех парней только на тебя встало. И именно сегодня! Ну спасибочки, осчастливили, при этом шуруя больно в моем заду. — Может, тогда и не стоит экспериментировать, а? — шиплю я на боль и откровенно стону. — Хм-ммм, а ты и впрямь гей. Тебя это заводит, — глумятся сзади. — Да с чего это? Мне больно, кретин! — Действительно, опал. Но ничего, сейчас поправим! И чего ты, Серый, на меня вечно пялишься? Влюбился, да? Взялись снова гонять мне шкурку, теперь грубо и нетерпеливо. Видно, в понимании Олега, если я не кончу от его приставаний, то это будет насилием. Хотя, как ни крути, что так что эдак, но это чистой воды насильственный акт. — Ага! Все думал, и чего такого идиота бабы любят? — охнул я, чувствуя, как меня до безобразия растянули сзади. Наполненность была неприятной, кишечник уперто мечтал сжаться, выгнав из своего нутра наглого агрессора. — Ты там сильно узкий. Уже любой девки-девственницы. Прикольно! И обжигающе горячий. И мне сунули пальцы в рот, и именно те, что только что шуровали у меня в заду. — М-ммм! — Я попытался отбиться от назойливых пальцев, что запихнули откровенно мне в глотку. — Для тебя же стараюсь, чтобы не орал. А теперь держись. Еб твою мать! Классно-то ка-аааак! Ну ты сука-ааа, Серый! Какая жаркая, сладкая, ебливая су-уууука, — протянули, жарко дыша и ввинчиваясь до упора. Зад как будто разорвали до пупа, я даже глаза скосил, дабы проверить, цел ли. От стискивающих мою нижнюю челюсть пальцев откровенно тошнило. Олег умудрялся придерживать мою челюсть, оттягивая ее вниз и давя пальцами при этом на основание языка. «Меня сейчас вырвет!» — орал я, но получались только сдавленные звуки «му, мы, ма...» и не более того, низ свело от боли так, что я уже ничего и не соображал, как меня прогнули сильнее и, шибанув своим елдуном, пропахали по странному участку в жопе. Электрический разряд проскочил от копчика до затылка, заставив меня выгнуться дугой и, сотрясаясь, болезненно излиться. — Блядь! Да ты, Серый, еще та проститутка. Кончать оттого, что тебя пялят в жопу. Я, конечно, в инете читал про простату и ебнутые прибамбахи педиков. Но такое... живьем. Ха! Впервые вижу. Меня снова поддели сзади и задвигались еще сильнее. В какой-то момент я полностью утратил чувство времени и боли, только ощущал толчки, сотрясающие мое тело. Но потом боль вернулась в полной мере, затопив все тело и сознание. Олег двигался уже рвано, видно сам готовый слить. А я только стонал оттого, что мне снова полезли пальцами в глотку. И почему я не могу упасть в обморок? Было бы так славно... — Не мотай головой, ты слишком громкий. А-ааа... Наконец-то мне выстрелили в зад, орошая кишечник чем-то горячим и вязким, а потом без предупреждения дернулись из меня с силой из обжигающей от боли задницы. Я, охнув, попытался сжать попу, но вышло с трудом, потекло обильно и неприятно. — Фу-ууу, без гандонов трахать, конечно, улет. Но, знаешь, то, что ты обосрался при мне, тебя не красит. И теперь у меня еще и хер в чем-то буром. Как думаешь, чем ты срешь? Уж точно не «шоколадом». Меня силком крутанули на мокром кафеле по кругу, как легкую, сломанную куклу, и затолкали свой грязный член в мой рвано дышащий рот. Это было последней каплей. Меня вырвало, инстинкты сработали полностью правильно. Как и должно было быть... Олег поморщился и, хмыкнув, состроил презрительную мину на своей сексуальной моське. — Еще раз выпендришься на физре или еще где - снова изнасилую, понял? Дырка-шлюшка! А еще расскажу всем, как ты подо мной стенал, прося добавки, а потом обдристался, кретин. И меня оставили одного... Слава богу, наш поток ушел, а новый придет только после урока. Я посмотрел на лужу своей рвоты, которую потоком воды потихоньку смывало в широкий водослив, а потом скосил взгляд на раскинутые ноги. Там тоже было нечто кашеобразное буроватое с белыми прожилками, что также утягивалось от меня в гулкую дыру в середине душевой. Под решетчатую сетку. Почему-то эта сетка мне запомнилась. Старая, черная, уродливая, с крупной ячеей. Я попытался освободить руки и с радостью понял, что удавка, намокнув, поддается, и хотя плечи горели не меньше, чем жопа, я выдернул сначала левую руку, а потом правую и с ужасом уставился на свой собственный ремень. Мне повезло. Отец подарил его давно, он был чисто кожаным и потертым, тонким, мягким. Я встал, шатаясь, и, постояв еще немного под водой, дабы смыть с себя то, что выдавил из меня бедный мой организм, потащился в опустевшие раздевалки, где натолкнулся на рыскающего в ячейках Мишку. У того округлились глаза на мой бледно-зеленый вид и еле шаркающие ноги. — Сергей? Ты чего тут, все давно уже ушли! Я осел на лавку у своей одежды и, кинув рядом мокрый ремень, сжал руками голову. — А ты чего? — выдавил я из себя еле-еле. — Кроссовки забыл, — пробухтели рядом, а потом увидели наливающиеся синяки на бедрах. — Ничего ты задницу себе на физре отбил. А все Петруша-кретин! Я потянулся к трусам и попробовал напялить на себя, теряя равновесия и падая с лавки. — Серый, ты чего? Пьян? — не понял Мишка, помогая мне сесть на многострадальный мой стонущий зад, в котором до сих пор чувствовался шомпол Олега. Живот свело так, что я согнулся. Тошнота снова накатила. — Нет, головой в душевых стукнулся. Скользко там. Сдерживая рвотные позывы. И так облажался перед Олегом, а теперь еще и перед Мишкой не хотелось. Мне ощупали затылок. — Шишки вроде нет, может, к медсестре? Правда, под волосами тоже красные пятна! — Нет, — выдавил я, унимая тошноту. — Я домой пойду, там сестра, может уже и мать дома. — Ладно... Ты уверен? — Меня погладили по мокрым волосам, прикрыв изгрызенный Олегом участок шеи, а потом, поддев за подбородок, заглянули в глаза. — Знаешь... У тебя глаза красивые! Такие переливчатые, серебристые. Не то что у меня. Тупо карие! — Я не девка, — отшатнулся я от гладившей меня по скуле теплой руки. — Хм-ммм, вижу, — кивнули на болтающиеся между расставленных широко ног опавшие причиндалы. — Давай одевайся, «не девка», я тебя до дому провожу. Можно подумать, красивые глаза - прерогатива только слабого пола, — возмутился Мишка, напяливая на меня рубашку. — А Наташка? — спросил я, совершенно не сопротивляясь, когда на мои ноги стали натягивать сначала трусы, а потом штаны, дотягивая по бедра. — Марина, — поправили меня, а потом заверили: — У нас кино вечером, так что успею. — Ладно, — пробормотал я, цепляясь за Мишку, который рывком меня поднял на ноги. — Синяки у тебя странные, как будто тебя за жопу кто хватал, — буркнули мне на ухо, натягивая на ягодицы трусы. Вот ведь глазастый черт. Мишка даже примерил на отпечатки свою широкую лапу. — И в правду, весьма похоже. — Может перестанешь меня лапать за задницу? — дернулся я в его крепких руках и расслышал сдавленное: — Извини, увлекся. Просто у тебя форма ягодиц... м-ммм, не мужская, — подобрали сухо слова. Вот и дождался от второго мужика комплимента. У меня что, жопа намазана медом? Угум, и исключительно для мужиков? *** Из школы шли молча. Мишка нес обе сумки: и мою, и свою - закинув на левое свое плечо, а еще за талию правой рукой волок меня. Прохожие на нас смотрели странно и однозначно неадекватно реагировали. — Ой, геи! — взвизгнула пара ненормальных девиц. — И что только молодежь вытворяет, стыда нет, — ворчали бабки на лавках и сплевывали в нашу сторону, затравленно крестясь. — Уже парни с парнями. Господи прости Иисусе! — В армию их, говнюков-педерастов, надо, — поддакивал один единственный старичок среди них. — Там всю дурь выбьют! Когда допилили до дома, я тяжело вздохнул: — Прости, из-за меня ты столько гадостей наслушался. — Да ладно тебе. Что с убогих возьмешь? Не обращай внимания. Я как-то Олега волок пьяного домой, так какой-то гомик-педофил предложил присоединиться третьим. Нравы сейчас такие. У тебя точно сейчас дома сестра? — Ага, она меня на пять лет старше, Елизаветой зовут, — но, видя, что Мишка мне не верит, пожал плечами. — Хочешь, можешь зайти, познакомлю. Лиза открыла двери и, увидев бледного меня, всплеснула, как мать, руками: — Серега?! Ты чего, подрался? — Нет! Может, запустишь? И Михаила чаем напоишь? — Ой! — наконец-то заметили огромного на заднем плане Мишку и пропустили в квартиру. — Конечно-конечно! Я, похрамывая, дополз до дивана, где и осел, держась за кружащуюся голову обоими руками. Снова затошнило, как только закрыл глаза, и перед ними услужливая память подсунула нарезку из особо похабных картинок. — Какой красивый у тебя друг. У него девушка есть? Лизка прибежала ко мне и принесла холодное, намоченное полотенце, а также стакан воды. — Кажется, была... Вроде Марина. — М-ммм, жаль. — Он же тебя моложе на пять лет. — И что? Моложе не значит хуже, наоборот. Подростки-школьники весьма ебливые, и не возражай мне. По себе знаю! Снова упорхнули на кухню. Михаил пришел ко мне через полчаса, и я, выглянув из-под края полотенца, встретился с его карими обеспокоенными глазами. — Ты как? — Ничего, лучше, – тихо ответил я. — У тебя сестра занятная, красивая и на тебя совершенно не похожа. — Намекаешь, что я полный урод? — усмехнулся я криво. — Нет, конечно, просто у нее совсем другие черты лица и волосы темные, как у меня... — Ну, она в папу, я в маму. А мелкий братишка вообще в соседа. — Это еще как? Рыжий, что ли? — улыбнулись мне. Вот это зрелище - Мишка улыбался. Что-то с чем-то! Завтра пойдет град и скосит алюминиевые огурцы на брезентовом поле. Точняк под самый корень. — Не совсем... У него волосы коричневые, в деда. Криво улыбнулся ответно я, а потом закрыл глаза, организм до сих пор вело в разные стороны. — Отдыхай давай, а я пошел, пора мне уже. Я слышал, как Лиза провожала Мишку, благодаря, хихикая, как последняя дура, на его легкие шутки. А потом наконец-то все стихло. *** Утром понял одно. Сегодня на ногах стоять не смогу точно. Мама с отцом даже спрашивать не стали о моем самочувствии, ибо школу я никогда просто так не прогуливал и не пропускал. Лизка, естественно, проговорилась, что я упал в душевых, как ей и поведал Мишка, пока гонял чаи. И, слава Богу, эта моя наскоро состряпанная легенда всех удовлетворила. Правда, наутро мне попытались вызвать врача, пока я не попросил оставить меня в покое. «Меня уже не тошнит, просто слабость. А если вызовете врача - могут на неделю отправить в больницу на обследование. А у меня контрольная скоро!» — это их немного убедило и остудило. Днем приползла целая делегация из трех человек. Я вообще редко болею, а если и лежу дома, то обычно ко мне никто не ходит. Один раз свалился с сильнейшей ангиной, так Николай пришел только через две недели. И только потому, что вспомнил, что давал мне компьютерную игру. И это, называется, близкий друг. Я, конечно, не сетую, но понял давно – когда ты болен, то на хер никому не нужен. — Слышь, Серый, так нечестно. Через два дня контрольная, и, если ты не вернешься обратно в класс, я снова получу пару, — Николай начал причитать с порога и увесисто получил по голове от топающего следом Михаила. — Заткнись! Ему вообще-то надо было в больницу. Голова не шутки. Так он уперся. За Мишкой вслед прошел задумчивый Олег... Блять. Вот только его мне и не хватало. Живот резко скрючило, в заду зазвенело. У меня что, уже рефлекс на этого пиздюка? Как у собаки Павлова? Колька упал ко мне внаглую на кровать, Мишка пристроился на стул. И, к моей великой радости, Олег крайне заинтересовался книжными полками в стороне от всех нас. Ибо как реагировать на него, я пока не знал. В душе был полный кавардак. Боль засосала под сердцем, где-то ухнуло в животе, накатила тоска. И вот зачем ему приходить ко мне? Кольке теперь понятно — контрольная, Мишка просто добрый человек, видно сразу — до сих пор переживает. А ему-то на кой? — Как ты? — Мишка видел как я, морщась, поменял чуть расположение тела и приподнялся, полулежа на подушках. — Жить буду, нормально, — пробормотал я, стараясь не смотреть на праздно блуждающего за их спинами Олега. — Это хорошо. Ты вчера был бледнее трупа. В гроб кладут краше, ну и напугал же ты меня, — пробухтел низко Михаил и, порывшись в своей сумке, протянул кучу листков: — Это домашнее задание на завтра. Все учителя переполошились. Говорят, что ты в последний раз болел в первом классе. Не то гриппом, не то скарлатиной. — Ангиной, — поправил я, как меня Колька перебил. — Ага! Точно, у него все горло шарфом замотано было, и меня к нему его мама не пускала. Говорила, что заражусь тоже! — И спасибо, что вчера помог доползти до дома, — снова пробормотал я. — Ты не опоздал в кино? — О! Да, кстати, как вчера Верка покаталась на тебе? — влез в наш разговор Олег, он развернулся с книгой в руках и задумчиво посмотрел мне прямо в глаза. Взгляд я выдержал, слушая краем уха Михаила. — Марина! И мы просто сходили в кино. Олег явно не слушал друга, продолжал пялиться на меня своими синими глазищами из-под отросшей челки темно-русых волос. Но я упорно не отводил взгляд, хотя очень хотелось зарыться от стыда под теплое одеяло с головой. Олег первым отвел глаза и снова уткнулся в первую попавшуюся книгу. — Ты читаешь сказки? — хмыкнули от полок. — Не я, брат, — выдавил я из себя, как напряженную тишину, повисшую между нами, прервало появление улыбающейся Лизы с полным подносом. Лизка - девка смачная, это даже мне понятно. Она мне Белоснежку напоминает. Ну, ту, у которой было семь гномов. Осиная талия, крутые бедра, четвертый размер грудей, темные волосы и белоснежная кожа. Колька как ее увидел, так сразу подскочил, пританцовывая. — Ой, Лизок, давно не виделись! Как ты? — Да все пучком! Это ты к нам дорогу совсем забыл, — улыбнулись Николаю с издевкой и задорно подмигнули Михаилу. — О! И рыцарь вчерашний здесь! Здравствуйте, Михаил, — а потом повернулась к стоящему у полок Олегу. — А Вы? Олег повернулся, сексуально лыбясь: — Олег, я тоже из того же класса! Мама заглянула в нашу комнату и спросила у замерших гостей: — Может, останетесь на обед? Вы у нас редкие гости, а сегодня рыбный пирог. — Ой, правда?! — начал вечно голодный Николай. Но его перебил Михаил: — Не стоит беспокоиться, чая вполне достаточно. И потом, у нас еще после обеда факультативы! Парни при моей сестренке говорили мало, все больше про уроки и практически только Михаил. И, как я понял, Лизавета полностью свое внимание переключила, как и все наши школьные бабы, на этого придурка – Олега. А я снова поймал себя на том, что опять пялюсь задумчиво на него и не понимаю... Ну каким местом берет Олег всех окружающих? И вздрогнул от того, что его синие глаза перехватили мой расфокусированный взгляд.