Дотянуться рукой

Утром меня у подъезда встретил Мишка. Он забрал молча мою увесистую сумку, набитую учебниками, и пристроился к моему неспешному шагу. Ноги до сих пор были ватными, жопа болела. Хорошо, что хоть не кровила, и то хлеб. Что творилось в душе и в голове - умолчим. Ничего хорошего, одним словом лучше не ковырять. — Ты неразговорчив. — Ты тоже не болтун, — поддакнул я. — Знаешь, я вчера попытался о тебе поговорить с Николаем и понял одно... — протянули лениво рядом. — Что же? — Он явно не твой близкий друг, — поставили диагноз. — Ну да, скорее всего можно сказать, что он мне приятель. Не более того. — Приятель? Да он ни черта о тебе не ведает! Вот мы с Олегом друзья–приятели, так я его как облупленного с яселек помню и знаю. Я передернул плечами при имени Олега и недоуменно спросил: — И где твой ясельничный друг? Вы же всегда в школу вместе приходите. — Рвет со Светкой. Но дело не об этом! Серега, а у тебя кроме Николая приятели вообще есть? Я усмехнулся предприимчивости Олега, хотя что другого ожидать от Короля Школы? — Что так, с утра? И «рвет»!? — Ага, он еще вчера после обеда начал, но девушка оказалась слишком тупой и упертой. Так они всю ночь разбираются между собой. И не увиливай от вопроса! Я тут подумал, а ведь ты ни с кем кроме Кольки и меня вообще не разговариваешь. Почему? Странный вопрос, может, мне так более комфортно и удобно. И вообще, дурной допрос какой-то. — А зачем? — Ты что, еврей? Вопросом на вопросы мои отвечаешь? — обиделись на меня. — А сам-то. — Понимаешь, ты ведь не урод и очень даже ничего. А девушки тебя не замечают. — Ну, спасибо за комплимент. Зато ты заметил все мои достоинства, особенно тогда в душевых, — усмехнулся я. — Не ерничай! Ты не дурак, спортивный, способный. Так почему? Я пожал плечами и резко вздрогнул, услышав сбоку едкое и ядовитое: — О-ооо?! Решил провожать свою принцессу не только из школы, но и в школу, неся ее портфель? Романтично-то как! Ничего не скажешь. Олег, сверкая сапфирами глаз, преградил нам дорогу. — Как Света? — оскалился Михаил и, отодвинув нахала как ни в чем не бывало в сторону плечом, пошел дальше. — А что Света? Разбежались! Так ты решил стать голубым, дружище? — запели ехидно. — Чуши не пори! Ты просто не видел, какой Сергей тогда был в душевых. А я видел и вообще думал, что его до дому не доведу живым, — огрызнулись через плечо и махнули мне рукой. — Серый, идем! Не слушай этого болтуна! — Что, так все было плохо? — усмехнулись мне в бледное лицо и съязвили другу: — Донес бы на руках! Ладно, хоть не ляпнул Мишке, из-за чего я такой был в этих самых сраных душевых. — Если надо - донесу. Вот тебя не спросил! И хватит из себя ублюдка последнего строить. Что, шлея попала под жопу? Или утренний недотрах сказывается? Так найди себе новую бабу, коль старая не дала, и оприходуй! Еще полчаса до уроков, успеешь. Поставили друга жестко на место и замерли, ожидая меня, когда я обойду лыбящегося Олега стороной. Синеглазый поддел меня плечом, правда несильно, и похабно хмыкнул, когда я проходил мимо него. За нами он не потащился, а я слушал бурчание идущего рядом Мишки: — И чего Олег какой-то дурной в последнее время? Может, от Светки какую-нибудь заразу подцепил венерическую? А, Серега, как считаешь? — А я почем знаю? — покачал я головой, заползая на высокое крыльцо нашей школы следом за мощным парнем. Вот никогда раньше не замечал, что у нас тут хуева куча ступенек. *** — Может, тебе все же не ходить на физру? — начал Мишка, когда мы все гомонящей кучей толпились в раздевалке. — У меня нет медотвода, — я напяливал постиранные сестренкой шорты и проклинал хорошую погоду, чувствуя, что снова отправят на стадион. — И кто в этом виноват? Уперся рогом - в больницу он, видите ли, не хочет, - Мишка не отставал, отжимая толпу от переодевающегося меня. — Эт точно! Я бы все отдал, лишь бы поваляться и подальше от долбанной школы, — поддержал гиганта сидящий со мной рядом под боком Николай. — Эй, мужики! Серый - не девица! И у него нет критических дней! Или есть? Вклинился похабно Олег, повиснув сзади на плечах друга, при этом ему пришлось встать на нашу лавку своими ногами. Я глянул в смеющиеся синие глаза и подумал, что здесь что-то явно не так. — А может, Петруше скажешь, что позавчера рухнул в душевых? Он не садист, поймет, а я подтвержу. А? Мишка не обратил на подъебки своего друга и толики внимания, и это разозлило Олега еще сильнее. Глаза полыхнули в мою сторону еще жёстче. Неужели ревнует ко мне своего друга, ну явно же не меня к нему? Ведь правда? — Я иду на физру, — поднялся я на подкашивающиеся ноги и потер поясницу. — Если что — отпрошусь. — Хм, настоящий герой! — оскалились мне в спину взглядом синих глаз. — Серый, ты полный гемор! — заныл Колька. — Если бы я был на твоем месте, я бы точно медотвод на месяц бы стряс с медички. А ты полный лох! — Ты не на моем месте, — огрызнулся я, поворачиваясь к Николаю, а потом скосил глаза на Михаила и Олега, стоящих в обнимку. — Михаил, спасибо, но я не слабая девица. Разберусь сам! *** Кто сказал, что я разберусь? Чертовы прыжки в длину. Пробежать еще как-то пять кругов для разогрева вместе со всем классом я смог, даже растяжку сделал. Но на первом же прыжке запнулся носком на ровном месте и пропахал лихо локтями и голыми коленями по асфальту, рухнув ничком. Визг девушек выдернул меня из приятного небытия, и я осознал, что в первый раз в жизни потерял сознание. Потом услышал орово Петруши, четкие команды Женечки и тихий голос Мишки. — Я его отговаривал, но он настоял, чтобы пойти на физкультуру. — А если бы шею свернул! — рычал Петруша, переворачивая меня на спину. — Эй, Серега, ты как? Жив?! Я открыл глаза и увидел всех сразу как-то резко даже, слишком четко. Беспокойные глаза обоих тренеров, распахнутые от испуга Николая и Мишки, и синие пронзительные Олега. Он стоял рядом с Михаилом и по-дурному таращился на меня. — Может, его в медсанчасть отнести... Я могу... — прошептал Мишка. — Евгений Васильевич отнесет. А ты марш прыгать дальше! Тоже мне, повод нашел смыться с физры! — прорычал тренер, ощупывая мои ноги, руки, голову. — Переломов нет, но ободрался ты знатно. Кровищи столько и одежда вся в клочья. Не мог сказать, что терял на днях сознание? Тоже мне, мальчишки, вечно строите из себя героев. Евгений, отнесите его! И меня подняли с земли сильные, ласковые руки. — М-да... Ну и легкий же ты, как перышко, — хмыкнул Женечка, неся меня на руках, как девушку, в сторону школы. — А я все думал, как у тебя выходит так прыгать далеко и через планку в высоту сигать! — Вы испачкаетесь, — выдавил я из себя. Восседать на руках у другого парня, пусть даже учителя, было стыдно. — Ничего, это не страшно. Это правда, что ты в душевых сознание потерял на днях? — Ну да... — попытался я отвертеться от щекотливого вопроса. — Это бывает у мальчишек, а еще боли в костях. Болезнь быстрого роста! Слышал, наверное, такое. Вот скажи, сколько ты за год прибавил в длину? Про болезнь роста я, естественно, знал, мне маман и Лизка все уши прожужжали, пичкая меня витаминами, кальцием и всякой дрянью – морковкой, рыбой и прочей чепухой. — Сантиметров десять, наверное… Я особо не мерил. — Во-во, все вы не меряете, вернее не там, где надо (явно намекая на детские забавы по сравнению друг с другом длиной членов)! А жрете при этом чипсы и полируете желудки колой! Хотя сам, каюсь, такой же был идиот в одиннадцатом классе, так что обвинять тебя не буду. Просто в следующий раз, ради Бога, если чувствуешь, что тебе херово, говори хотя бы мне, если Петрушу стесняешься. — Петрушу? — выпучил я на него глаза. — Не удивляйся, я тоже учился у него. В этой же самой школе. И он уже тогда был Петрушей! Понял? — подмигнули мне искренне, занося к медсестре. — Ага, — сказал я счастливо и услышал откровенные бабские охи и вздохи. Медсестра Варечка - полненькая, юркая, славная. Всегда добра ко всем, даже если мы сами виноваты в своих побитых мордах, коленках и прочем. Смазала мне все буйство содранной кожи перекисью, перебинтовав особо сильно содранные места. При этом мило флиртуя с молодым практикантом, как я понял, я им в этом особо и не мешал, вернее меня попросту не замечали, как предмет мебели или учебный манекен. — Поставлю укол против столбняка и свяжусь с поликлиникой, — Варя лихо набрала номер и тут же попала на регистратуру. — Але, городская?! Ага! Точно, Варвара! Да нет, анализы на глистов от младших классов мы вам сегодня уже отправили. Ну кал, естественно! А сейчас, да тут старшеклассник хряпнулся во второй раз, потерял сознание, вот и звоню, если забор крови у него сделаю? Успеете сегодня в лабораторию отдать? Так успеете? Хорошо! Тогда я сразу к вам. Ладно, до скорого! Трубку бросили и обернулись ко мне, улыбаясь хищно глазами. — Эй, Сергей, снимай трусы и животом на кушетку. Да не тушуйся ты так, знаешь, сколько я задов повидала у таких сопляков, как ты! Вау, а у тебя страстная девушка! Ну, вот и все. Мне вогнали укол в зад, а потом потрепали по волосам. — Я тебе еще успокоительное вколю, надо поспать, герой. Но сначала возьму кровь из вены. — Успокоительное снова в зад? — Да нет, в руку. У тебя и так там синяк на синяке. Словно по кочкам прыгал своей пятой точкой! — Да не... они в длину сигают! Петруша как зверь гоняет всю неделю, — ухмыльнулся Женечка, заглядывая за занавеску. — М-да, Серега, и кто ж тебя так задом полировал! И главное, почему? — Я пару раз падал на планку края песочницы, когда прыгал первые разы... Покраснел я, чувствуя, как медсестра заставляет меня перевернуться на спину и перетягивает жгутом руку. Укол в плечо я ощутил уже краем сознания, почему-то и без успокоительного тянуло провалиться в сон. *** Проснулся я от того, что кто-то меня вжимает властно в постель, наваливаясь сверху, по-хозяйски сдирая простынь с вспотевшего тела и трусы с многострадального зада. Я вяло задергался. Сказывался укол, но голос Олега зашипел: — Не дергайся, Варвара упорхнула с Женькой твои анализы отвозить в больницу. И мы здесь одни. — Тебе чего нужно? Извращенец! — зашипел я ответно, понимая, что тело ни к черту не слушается, мышцы вялые. Да и сам я как неживой, вернее слишком расслабленный, студень студнем. — Надеюсь, сегодня ты не обосрешься. Как тогда! — Не полезешь ко мне в жопу и не обосрусь! — зарычал я, но меня не слушали, задрали обнаженную попу вверх, поставив на широко разведенные дрожащие колени, да так, что головка члена болезненно пропахала по белым простыням. Черт! У меня же стояк! На этого кретина? Убейте меня кто-нибудь. Я глянул между разведенных своих ног, и вид возбужденного своего достоинства меня не обрадовал. Хотя хорошо, хоть не импотент. Нашел я единственное положительное во всей этой долбаной ситуации. И не девка — не залечу от этого придурка. — Твой член более откровенный и честный. Что тут у нас? Ба! Ну надо же! Вазелин «студенческий»! Анахронизм какой-то. Могла бы и лубрикант держать, коль трахается с нашим Женечкой. — Женя и Варвара? Охнул я от проникновения в зад сразу двух пальцев, обильно смазанных вязким и холодным. — Угу, а вот гондоны у них тонкие. Да и без них с тобой лучше! Ты такой там жаркий и открытый. И всего-то во второй раз, даже не верится. У тебя прирожденная жопа гея-пассива, Серега. Так что смирись! — Да пошел ты! — зашипел я, чувствуя, что мне вставляют третий палец. — Сам-то ты натурал, что ли, после всего этого? — Я экспериментатор! Девки трахать в жопу не дают, да и без гондонов тоже. Я на Светке три дня назад презерватив порвал. Прикинь, слил внутрь, так она мне чуть яйца не открутила, — начиная подтрахивать меня сзади пальцами. — Уволь меня от подробностей! — охнул я от того, что мне задели внутри что-то эдакое, поднявшее тягучую сладкую волну, а сам пожалел, что Светка не завершила свое начатое праведное дело. Этот бы козел на меня бы не вскочил. — Ревнуешь? — хихикнули, убыстряя темп. — Еще чего! — Но тебе же нравится, ты такой податливый и милый. Знаешь, с тобой я не против экспериментировать хоть каждый день. Только не срись больше на меня и не блюй. — У меня просто сил нет. Варвара что-то вколола, прежде чем уйти, - зашипел я в ответ. — Так вот почему ты такой спокойный как танк? И такой покорный. Хотя, хм-ммм, мне нравится! Как вдруг послышался стук во входную дверь, и мне зажали распахнувшийся было рот. — Серега, это я! Я тебе вещи принес. Послышался встревоженный голос Мишки. И Олег, зараза, специально убрал руку с моего рта, а потом, вынув пальцы из моего ноющего зада, нажал своей текущей головкой на красный многострадальный анус. Я закусил край подушки и заскреб руками по простыни. — Я остановлюсь в тебе, а ты ответь, чтобы валил домой. Ведь ты не хочешь, чтобы он увидел тебя в таком виде и подо мной? — зашептали мне влажно на ухо, откровенно шантажируя. Олег замер в моем полыхающем естестве, и я, проглотив боль, смог ответить срывающимся голосом. — Миша... Спасибо... Вещи оставь у дверей и иди домой, мне сказали поспать... тут... — Ты уверен? Может, тебя подождать? И голос у тебя какой-то странный. Ты где? Дернули одну из занавесок, слава Богу, не моего закутка. — Миша... — Я сжал челюсти до боли, так как этот козел поддел меня бедрами, поторапливая с развязкой. — Я обнажен, не ходи сюда! — Да ладно тебе, чего я такого не видел? Или сильно так ободрался? — заметил Михаил, но дальше искать за занавесями не стал. — Хочешь, я с Олегом поговорю, чтоб тебя больше не дергал? Он вообще-то парень неплохой, только на тебя чего-то взъелся. — Ага, поговори. Я скосил глаза через плечо на злобно лыбящегося мне Олега и еле сдержал стон, снова сцепляя зубы на пахнущей от хлорки ткани от его очередного плавного качка бедрами. Мои ягодицы сжали до синевы, напяливая до упора на свой полыхающий член. Вот, сука! Блять! Я ж сейчас заору на весь блок! — Понимаешь, он это... со Светкой недавно порвал, может, из-за этого такой бешеный в последнее время. Но он же, ты же знаешь, найдет себе следующую девицу не сегодня, так завтра. Начнет трахаться и снова будет веселым и беззаботным! — Понимаю... Ты иди, меня от укола в сон клонит, до завтра. — Ага, давай, пока! Мишка хлопнул дверью, мне даже показалось как-то расстроено, как я услышал сзади откровенный ржач. — Ну, ты и мастер заливать. Значит веселым и беззаботным? Ха, а ведь Мишка прав! Я нашел себе очередную девку-сучку. Тебя, Серега! Ты будешь моей шлюхой! Понял? — наращивая такой темп, что меня затрясло от сплава боли и внезапно наливающейся похоти. Боже, неужели я и правда похотливый такой? Гей и пассив?! Ведь он к моему члену и не прикоснулся особо, а у меня стоит вообще железно, даже болезненно. А когда Олега задевал во мне что-то эдакое, так вообще перед глазами расцветали звезды, а тело непроизвольно в конвульсиях само начинало насаживаться на его обжигающий елдун. — Да ни за что! — огрызнулся я. Быть чьей-то девкой-давалкой? Да еще и в жопу? Я ж мужик! Я попытался поерзать под ним, дабы потереться распаленной головкой о край грубой простыни и, слив по-быстрому, получить нужную разрядку. — Ха, врун! — Мне снова, как текущей сучке, прикусили загривок зубами и оттянули член к себе назад, больно пережав над опухшими яйцами. — Просто так я тебе не дам слить. Пока умолять не будешь! И запомни, Мишка - мой друг, не твой. Так что не перетягивай его драгоценное внимание на себя. — Так и трахай его, коль так ко мне ревнуешь, — огрызнулся я, прикусив нижнюю губу до крови. — Он меня в этом плане не интересует, а вот ты... Ох! Ну и страстный же ты, лучше любой девки. И такой искренний, во всяком случае твое тело. Он опять пережал мне член, чувствуя, что я на грани, снова наращивая сзади толчки и амплитуду. Но четвертый раз у него не получилось, я слил даже через адскую боль пережатого его рукой своего пениса. И потерял сознание от бессилия. Оргазм, перевозбуждение и успокоительный укол - все вместе накрыло меня спасительной темнотой. Очнулся я от хихиканья Варвары и нежного трепа Женьки. Любовная парочка вернулась обратно. Я бегло оглядел себя и от удивления распахнул глаза во всю ширь. Олег убрал все следы нашего секса как с меня, так и с кровати, застелив кушетку новой простынкой. Как будто его и не было, и только снова болящий, свербящей тягучестью, мой бедный зад говорил о том, что секс таки был. Да и загривок сводило от новых укусов этого сраного кобеля. Вот черт, этот говнюк так просто не отстанет. *** Мишка все-таки ждал меня на крыльце школы. — Я ж говорил, не жди. — Мне не в тягость! Идти домой все равно по пути. Тем более Олег куда-то сдриснул, не предупредив меня. Я понимаю, его до сих пор пытается вернуть Светлана. И это сильно напрягает. Но мне кажется, тут что-то еще, — поведали задумчиво мне и, видя, как меня снова ведет и шатает, уже по-знакомому забрали сумку на плечо и, обняв за талию, повели домой. — Знаешь... Олег в детском садике влюбился в мальчика. Кто мог подумать, что его первая настоящая любовь будет голубой, а теперь такой бабник. Трахает все, что движется, и имеет между ногами пизду, — хмыкнули мне под боком. — Мальчика? — уже не удивился я особо, так это у него с детства, значит, такие заскоки. — Ага! Это в садике было. У нас с Олегом родаки в одной организации раньше работали, посему им квартиры давали новые в одно и то же время, в одних и тех же домах. И вот в очередной переезд в садике не то «Три дубка», не то «Три сосенки», я и не помню точно, был один мальчик. Очень светленький. Сначала вся группа посчитала его девочкой... Мне, честно, было как-то все равно, вот только цифра «три» в названии садика настораживала. Я когда-то тоже ходил в садик, в названии которого было не то «Три поросенка», не то еще какая-то хрень. Мы тогда здорово мотались из угла в угол. Сначала жили в разных общагах, а потом отец получил однокомнатную квартиру, а через год сразу трехкомнатную. Вот и получилось, что садиков у меня было не то пять, не то шесть. — Чего так? Мальчика с девочкой всем скопом перепутать?! — Хм-ммм, он бантики носил в волосах, — ввели меня в такой ступор, что я мысленно простонал. У моей сестры Лизки была такая заморочка, которая портила конкретно мне все детство. Она хотела себе сестренку, посему наряжала меня в свои старые платья, когда не видели родители, вязала бантики и тащила гулять, представляя меня всем как свою сестричку. — Ты тоже в тот же садик ходил? — Я сузил глаза на его улыбающемся, задумчивом лице. — Ага! Мы даже с Олегом пару раз из-за него подрались. Он орал, что женится на нем, а я, что ни за что, только через мой труп. Ибо хотел жениться на нем сам! Мальчик и правда был красивым, намного привлекательнее любой нашей девчонки, а главное - спокойный, не вредный и не крикливый. Без претензий. Да, он тогда нам всю группу переполошил. Даже воспитательница ругалась с его родителями, чтобы те не делали ему хвостики и подстригли. Я помнил себя до пяти лет очень смутно, но из-за меня парни в детстве дрались часто, чем выводили Лизку из себя. Ибо на нее никто не обращал особого внимания. Мне кажется, что именно поэтому она перестала меня рядить как девочку и наконец-то отстала. Но вот ни Мишку, ни Олега я не помнил. Да мало ли кому бантики повязывали в детстве старшие дуры-сестры? — И как, подстригли? — всплыл я из своих воспоминаний. — Не знаю, они переехали. Держи! У меня еще тренировка, так что давай, до кровати доползешь сам. Мне отдали сумку и легонько подтолкнули к крыльцу дома, а я на ватных ногах еле-еле дополз до квартиры, где меня встретили неугомонные женщины нашего семейства, братишка же Валька пока был еще в школе на продленке. — Мам? — Я пытался не уснуть на кухне, но вопрос не дали закончить, перебив: — Что-то ты слишком вялый и мятый, какой-то весь ободранный, подрался, что ли, опять? И эта записка от медсестры о том, что у тебя взяли анализ крови. Поставили два укола: от столбняка и... Записку покрутили, пытаясь прочитать нечитабельный почерк медсестры. Но, как и у всех медиков, почерк был разборчив только для их братии, но никак не для простых смертных. — Нет, на физкультуре упал, — прошептал я, укладываясь взлохмаченной головой на согнутые локти. — Сначала в душевых, теперь на физре! Что с тобой происходит? — Мама была обеспокоена вкрай. — Не скажешь, отцу пожалуюсь. Уж он тебя тогда возьмет в оборот! Отец был у нас крепким таким по жизни мужиком, суровым, но справедливым. Наказывал только за дело. И то чаще попадало Лизке, как самой из нас всех трех его детей шебутной. — Говорят, болезнь роста... — зевнул я. — А ты витамины пил, что я давала? — нависли надо мной. — Пил, и кальций тоже... — Если хочешь спать, то ложись в постель! — Я и есть хочу, только сил нет, — пожалился я, а потом постарался завершить тот вопрос, с какого начал. — Мам, я в садик в детстве ходил со странным названием не то «Три дубка», не то «Три медведя»... Начал я, как на кухню ввалилась бодрая сеструха и перебила меня вновь. — «Три Тополька»! — Ну, был такой садик, и что? — усмехнулась мама, а потом задорно рассмеялась, подмигивая мне. — Тогда из-за Лизаветы мне пришлось много краснеть и все объяснять. Почему ты в платье и с бантиками на голове! А чего вспомнил-то? Там, кстати, у тебя настоящие рыцари были, вернее «женишки»! Вот не думала и не гадала, что у моего сына будет столько поклонников мальчишек. Лизка, помнишь, как ты потом ревела и жаловалась, что Сережка мальчишкам больше нравится, чем ты? — Помню! — буркнула сестрица злобно и, налив себе чаю, сбежала от нас из кухни от щекотливого разговора. А я похолодел внутри, буквально покрываясь ледяным панцирем, вот только не говорите мне, что я первая любовь Олега. — Особенно два было неугомонных. Я, конечно, плохо помню, давно это было. Но у одного мальчика были слишком уж синие глаза. Как у твоего одноклассника, что недавно к тебе приходил с Николаем, тот, что более утонченный. А вот второй парнишка, что дрался с ним из-за тебя в садике, какой-то был вечно хмурый, худой и забитый... Так чего спросить-то хотел? — Ничего, — выдавил я из себя и на ватных ногах потащился в постель, есть уже особо не хотелось. *** Утром Мишка снова ждал у подъезда. «Он что, теперь мою сумку будет вечно таскать?» — подумал я хмуро и попытался вспомнить Мишку хотя бы в девятом классе. А ведь верно, Михаил до десятого был самым мелким и забитым среди нас всех и вечно нахохленным как воробей. Это потом он за полгода вымахал и как его старшие братья развернулся во всю мощь своих плеч. — Привет! Знаешь, я вчера Олега так и не нашел. — Ничего, сегодня поговоришь, — буркнул я, сумку у меня не забрали, видя, что я более или менее сносно стою на ногах и очень хмурый. — Как боевые ранения? «Х-ммм, смотря какие», — подумалось тупо. Зад не просто болел, внутри саднило постоянно, и мне было до сих пор не по себе из-за того, что мышцы периодически ни с того ни с сего продолжали там невольно сокращаться. И вызывали, к моему страху, не только болезненные ощущения, но и острые похотливые желания. Черт, дожил. Томление в жопе! Я и правда шлюха какая-то. — Как видишь, — прервал я развал своих мыслей и попытался сосредоточиться хотя бы на чем-то другом, постороннем. — На лицо вроде даже ничего. Только нос покоцан, а как конечности? — Передвигаю. — И то хлеб! Знаешь, Светка задолбала по телефону уже и меня. Олега куда-то сдриснул, наверняка к своей новоявленной крале, а меня теперь достают. И Маринка пилит из-за тупой девчачьей солидарности. Я уже готов и ее послать к черту, а ведь только встречаться начали. И Олегу бы вломить в рыло за такой балаган, — пожалились басом. — Олег всегда был таким – текущим и блудливым кобелем, они же все знают на что идут. И все равно лезут упорно на его член! — вздохнул я под боком тяжко. — Никогда такого понять не мог. — А чего тут понимать, он знает как ухаживать и чего бабы хотят. Я не раз видел, как у него ловко выходит, практически любая через несколько минут готова ноги раздвинуть. И потом, когда ему еще интересно, он очень галантен и предприимчив, угадывает любой каприз прелестницы с полувзгляда. Как будто мысли их читает. Мне до него далеко! Я простой, как оглобля неотесанная, только членом и вышел. К нам из боковой аллеи вылетела бледная Светлана. И что с сочной бабой произошло? Буквально за несколько дней вся померкла, выцвела, как шкафная моль. — Ой, Мишенька? А Олежку не видел? — заглянули в глаза так преданно и сжали огромные ручищи замершего рядом со мной высокого парня. — Нет, со вчерашней физры. Как в воду канул, а что? — Да нет... так... мне поговорить с ним надо... очень. — Свет, может, перестанешь перед ним унижаться? Он этого не стоит точно, и потом, что, других парней что ли мало? — покачал головой сокрушенно гигант. — Что ты понимаешь? Орясина деревенская! В настоящей любви! — широкие ладони оттолкнули и отшатнувшись от нас, покусывая губы и заламывая руки. — Что, себя предлагаешь? — Нет, я не сплю с бывшими девушками своего близкого друга, — огрызнулись, видно, на «орясину». — А кого, его, что ли? Да он сам как девка, трансвестит недоделанный! Теперь досталось и мне скопом. И Светка, окинув нас убийственным взглядом, улетела прочь. — М-да... Такой ненормальной у Олега еще не было! Знаешь... «орясина» по сравнению с «трансвеститом» звучит почти комплиментом, — усмехнулись мне криво, но, видя, что я не настроен на развитие этой темы, поинтересовались. — Слушай, Серый, я вот подумал тут... Может, ты девственник? Поэтому с бабами тушуешься. Если так, могу пару советов дать. Я посмотрел на этого «мыслителя» убийственным взглядом. Ха, девственник! Мальчик, по сравнению с тобой я уж точно не девственник. Особенно в жопе! Ну не скажешь же ему, что вчера, когда он говорил со мной в медблоке, меня трахал его же потерянный друг. — Я не девственник, — отрезал я скупо. — Прости, лезу не в свое дело. А Светку не слушай, у нее все, кто не восхищается ее прелестями, либо пидоры, либо трансвеститы, — попытались наладить утерянное доверие. — Значит, я пидор! Так как у меня на нее точно не встанет. — Ну, с таким подходом я тоже в этой же категории! Рассмеялся Михаил. А я снова обалдел: Мишка смеялся редко, и смех у него был громким, широкомасштабным, как и сам он весь. Но очень притягательным и заразительным, я и сам не заметил, как стал улыбаться в ответ. — Смотрю, у вас тут веселье! И по какому поводу? С забора спрыгнул недовольный Олег. Черт, вот только его тут и не хватало для полного счастья. Внизу живота отозвалось молниеносно только от синего взгляда его похотливых глаз, а от бархатистого голоса пробежала волна, поднявшая волоски на загривке конкретно дыбом. Блять... Полный пиздец! А ведь я его хочу. Вернее, мое тело хочет его тело. Мрак... Отрицать очевидное полный идиотизм. Но и ложиться под этого пиздюка ради исполнения своих похотливых желаний я не хотел. Мужская гордость не позволяла. Да я быстрее под Мишку прыгну, чем под этого говнюка. — Светка тебя искала, герой-любовник! — оскалился Мишка на Олега, хватая его за грудки. — Зачем? Я с ней порвал, — Олег даже сопротивляться мощным ручищам не стал, повис податливым кулем над землей в тисках друга. — Это ты так думаешь! Меня Маринка вчера запилила вместе с ней. Я и не знал, что они так близки друг с другом. Так что, если ты сегодня же не поставишь все с ней точки над i, я тебя в унитаз твоим смазливым рылом окуну и буду держать под водой до тех пор, пока пузыри пускать не начнешь среди плавающего дерьма! — рассвирепел Михаил. — Понял я, понял, пальчики-то разожми, а то труп окунать придется, а мертвые, как ты знаешь, пузыри не пускают! Олег явно знал повадки своего друга. И его тактика «не сопротивления» сработала. Мишка, когда ему не перечили, остывал быстро. — А я смотрю, у вас тут полная идиллия? Решил Серегу своей женушкой сделать, коль Маринка надоела? — съязвили, потирая придушенную шею. — Олег! — рыкнули сбоку и отвесили так по Олеговой голове, что даже я вжал свою в плечи. Было ощущение, что черепок этого синеглазого придурка разлетится на куски. — Мне насрать, что у вас со Светкой не так, но если меня снова достанут - я тебя самого своей женой сделаю! — рассвирепел в Мишке настоящий зверь, и он влегкую послал своего дружка одним движением руки прямо в крапиву и, скалясь, навис над ним. — В общем, ты понял. И заметь, это полностью в интересах твоей особо смазливой, засранистой жопы! Олег из кустов глянул на нас обоих затравленно, а потом, подняв руки, как таракан, которого перевернули кверху лапками, дурашливо запищал: — Хорошо-хорошо! Я все понял! — Пойдем, Серега, а то я точно убью этого клоуна! И меня потащили прочь к зданию школы. *** — Я тебе говорил! Не стой между мной и моим другом! Олег дернул меня на себя, в подсобку, где было куча швабр, ведер и прочего. А ведь я как жопой чуял, не стоило идти этим путем. Меня попытались облапать, чем еще больше вывели из себя, так как тело тут же отреагировало однозначно – «ура, трахаться»! И слишком уж быстро «завиляло» тем хвостом, что у меня спереди. — Да пошел ты! Я лихо вывернулся из его рук и отправил прямиком в школьный инвентарь. Ведра загремели гулко, громко и посыпались сверху на этого «Короля Школы». Я ему не Светка и не Дашка, не Маринка, не Наташка. Нашел себе девку-дырку! Дешевую давалку! — Черт! Я и забыл, что ты не баба. Охнули из-под ведра, снимая с головы половую тряпку и сексуально лыбясь. — В любой момент могу напомнить. Обращайся, если что! — Эй, погоди! Я с тобой еще не закончил! Но я слушать не стал, захлопнув дверь кладовой и задвинув засов, и подумал – пусть остынет. Посидит до вечера в темноте, поразмышляет. Все равно тетя Вася, дородная баба по полному старинному имени Василиса, вечером полы будет мыть после второй смены. Может к тому времени отвянет и не полезет более. По двери изнутри забарабанили кулаками. Да все без толку, дверь была обшита железом, хер выбьешь, да и для разгона в кладовой места не было. — Серега, выпусти! Козел! — Знаешь, из нас двоих ебливый козел это ты. Бывай, не скучай, и привет тете Васе! Рассмеялся я, выходя из этого узкого коридора, и снова наткнулся на рыскающую в тишине опустевшей в пересменку школы Свету. — Ты? — схмурили брови. — Я! — расплылся я похабно в улыбочке. — Да, если что, твой ненаглядный в подсобке с ведрами. Если ты его ищешь! — Чего? — зашипела фурия в виде Светланы. — Он с кем туда залез? С Ольгой, да? Она, сука, по нему уж какой год сохнет. Жопастая дура! — Э-эээ?! У-уууу... — Как я начал, так и закончил, как тут все запущено. Меня даже слушать дальше не стали. Что ж, Олегу я обеспечил шикарное времяпрепровождение, пусть развлекается. Ну не с тетей Васей же ему трахаться в конце концов, даже я не такой извращенец. Я всунул голову в пустынный гулкий коридор и услышал отдаленную ругань. Светкину, Олега и громыхание железных ведер. Что ж, процесс пошел. А мне пора было делать ноги.