Дотянуться рукой

Николай надулся на следующий день сразу после уроков. По окончании нудной физики расходились неохотно, медленно складывая учебники и тетради. — Ты в последнее время все с Михаилом и Михаилом, как жена с мужем! И этот туда же. — С чего это? — насупился я. — С того! Он уже с Олегом вообще не разговаривает. — Эге-гей! И кто у нас тут ревнует? — Мишка навис своей массой над более мелким Колькой, вызывая у него пучение глаз и вывалившийся язык. — И кто у нас Гей? — обобщив слова Мишки по-своему, нарисовался, как из ниоткуда, рядом с обнимающимися парнями чертяга Олег. На «Гея» притих весь гомонящий наш класс. Как-то все притухли, заозирались, поганенько лыбясь и шушукаясь. — Я не гей! — возмутился затравленно из-под тушки давящего Михаила Колька. — Тогда пойдем от обратного. Как в математике. Я не гей, ты не гей, Михаил тоже - я ручаюсь! И остается у нас только... — протянули масляно, строя откровенно глазки мне в полной тишине классной комнаты. Вот только ляпни, идиот. Урою! — СЕРЕЖКА! — на весь класс раздался веселый детский громкий голос от дверей. Черт, Валька, а тебе-то чего надо? Класс заржал дружно, громко, под очередную подъебку их любимчика – Короля: — Устами младенца! — осклабились особо погано. Я зыркнул на Олега так хмуро, как только мог, и, забрав сумку, подошел к младшему брату, по пути растолкав Мишку и Николая, ибо те своими зажималовками загораживали мне весь проход. — Чего тебе? — Мамка сказала не ходить в продленку на этой неделе, а после уроков с тобой сразу домой, — заявили радостно лыбясь. Из нас всех троих Валька был самый солнечный и бойкий на язык. Черт, теперь маман решила, что Валентин просто обязан присмотреть за приболевшим старшим братишкой. Нашла кандидатуру. — Я не болен, можешь идти на продленку. — Раз мать сказала, значит, я обязан проводить тебя домой, — уперлись рогом, вперивая в меня свои карие глазищи. Такие похожие, как и у Лизки, круглые, открытые - в отца. — Ух ты! Какая Зайка! Ты откуда такая Лапа? — Олег и не думал упускать такую бесплатную развлекаловку. Хотя тут же рядом с ним нарисовался хмурый Михаил, а с другого бока от меня подтянулся красный после неравной борьбы с ним Николай. — Ты, дяденька, что, ИЗВРАЩЕНЕЦ?! Валька на «Зайку» ухом не повел, особенно четко на весь покатывающийся класс отчеканил последнее слово. А потом, в приступах ржача толпы учеников, что окружила нас всех, жаждя продолжения этого полного бреда, продолжил, склонив игриво голову набок: — ЗООФИЛ, да? У Олега задергался глаз, он недоуменно посмотрел на схватившегося за живот Мишку и бордового от приступа смеха Николая. А потом на белого хмурого меня. Я почувствовал, как от моих щек отлила кровь, и мне стало конкретно дурно. Олег не знал, на кого напал. Валька был еще той заразой, и мне иногда думалось - хорошо, что этот бесенок - мой родной братишка. Так как под его подъебки и разводы я, в отличие от всех остальных, никогда не попадал из-за братской всеобъемлющей любви ко мне. Даже Лизке доставалось от его щедрот и острого не по годам языка. Олег этого не знал. Он протянул руку к каштановым вихрам и попытался похлопать по голове Вальку. Как бы говоря – хорошая детка. Полный кретин. Протянутую руку отследили, как ядовитую змею, круглым шоколадом глаз, а потом убили наповал: — А еще гомосексуалист с педофильным уклоном! РУКИ УБРАЛ! Олег дернулся от звонкого голоса в сторону, налетел на рыдающего от смеха Мишку и сузил не по-доброму на меня глаза. — Валя, идем! — Я понял, балаган надо сматывать, причем по-быстрому. Кабы чего не вышло. — Коля, ты с нами?! — Ага! Ну, ты, блин, Валентин, даешь, — пристраиваясь за мной следом. — Я и забыл, какой ты у нас начитанный. Но Олега вдруг понесло. Он подлетел к моему братишке и, схватив того за шкирдяк с шипением: «Убью мелкую Заразу!», поднял в воздух. Я же говорю - полный лох. — НАСИЛУЮТ! Валька как девчонка завизжал на весь класс, да так, что окна зазвенели, а окружающие нас одноклассники все без исключения схватились за резанувшие уши. А Валька меж тем после ударной звуковой волны зафинтилил в пах Олегу своей новой кроссовкой и в глаз острым кулаком. Олега, охнув, отпустил природное бедствие, шипящее на нем рассерженным котом. — Эй ты, дядя! Я тебя запомнил! Полезешь ко мне или к моему любимому братику - пожалеешь, — а потом пропел нежным девчачьим голоском, хлопая пушистыми длинными ресничками. — Серёженька, идем домой, а? И, вцепляясь в мою руку, повел из кабинета сквозь стенающую от резкого приступа смеха толпу ребят. — Точняк, этот от соседа! — проржался Мишка, крича мне вслед. — Серега, до завтра! *** На следующий день Олега выкинули с уроков. Мало того, что он, как пояснил Мишка, из-за недотраха связался с Ольгой, так еще комментировал все девчачьи разборки, которые разъяренные девы устроили на всех переменах, включая и сами уроки. Физик поступил как самый умный - просто выгнал со своего урока причину. И тут же устаканил девок-дур. Учитель после разборок с девушками, прежде чем начать урок, прошел по ряду и остановился взглядом на мне. — Сергей, меня попросили, чтобы ты срочно зашел в медицинский блок, пришли твои анализы. Можешь прямо сейчас. Сумку потом заберешь. Я вышел из кабинета и, не выходя из тупичка, замер, услышав приглушенные голоса. Кабинеты химии, физики и биологии у нас располагались в школе отдельно в специальном крыле, посему я не мог выйти из коридора в рекреацию, не миновав препирающихся. Громкий голос принадлежал моему брату, а вот тихий и вкрадчивый - Олегу. — Не слишком ли толстая книга для такой сопли, как ты? — В самый раз! Я выглянул - обычная картина, у братика была мания читать огромные книги, особенно словари и энциклопедии. А так как память у него удивительная, то Валька, как ходячий компьютер, мог цитировать некоторые особо понравившиеся места целыми листами. Сейчас у него на ногах покоился увесистый Русский Толковый Словарь. — Дядя, шел бы ты туда, куда хотел! — шикнули рассерженным котом. — Эй-ей! Я хочу с тобой не ругаться, а поговорить по душам, — помахали перед носом руками и хлопнулись рядом на подоконник поджарой попой. — Зачем? — Вальку провести было непросто. — Да так. Неужели так сильно интересно? — кивнули на книгу заинтересованно. — Почитай, и сам узнаешь. Хотя вам, дядя, с такими куриными мозгами не поможет уже ничего. Разве что полная пересадка оных! — отрезали, углубляясь в книгу. — Суров. Слышь, орел, я хотел с тобой поговорить о твоих родственниках. — У меня нет цыплят в родстве, — буркнули вновь. — Каких цыплят? — не поняли Валентина. — А какой я тебе орел? То Зайка, то Орел! Вы уж решите, кто я для вас, дядя: млекопитающее или птица. «Млекопитающее» выговорили четко, по слогам. — Черт! — ругнулся Олег. — Я тебя о семье твоей спрашиваю. Маме, папе... сестре там... и брате. Особо делая ударение на последнее слово. — Мама как мама. Папа как папа, — завели знакомую шарманку. — Угу, сестра как сестра. Это я понял. — Не-е! Ты точно дурак, дядя. Сестра — сука! У нее вечная течка круглые сутки. Может, заберешь? Женишься, а? Она от тебя залетит и станет намного покладистей. Беременные обычно добреют! — поведал звонкий детский голос. — Ай–ай! Такой умненький, а ругаешься, — поцокали языком, игриво склоняя голову. — СУКА! — на всю тишину школы с продолжительным эхом в коридорах. — Признанное литературное слово, оно не ругательное и обозначает... — Да знаю, что оно обозначает! — вскипел Олег, а потом снова попытался в который раз остыть. Разговор с моим братишкой не из легких, он даже моего отца затыкает на раз-два. А ведь батя тоже любитель почитать и отнюдь не желтую прессу. — Ох… Чего ты тут вообще сидишь? Один. — Брата жду. А что? — посмотрели шоколадом глаз. — Серегу? Ну а он как? — попытали удачу. Нет, Олег точно с мозгами не дружит, ща тебе пропишут по полной. Держись. — Дядя, не пугай меня так! Ты что, и правда ГЕЙ? А я думал, тебе ВАГИНА моей сестры больше подойдет, чем АНУС Сереги! И потом, АНАЛЬНЫЙ вид секса противоестественен с точки зрения природы! — делая ударения на самые интересные с Валькиной точки зрения слова, которые эхом разнеслись по всему крылу. Олег на «вагину» и «анус» скривился еще сильнее, а «противоестественен» вообще повергло его в полный шок. — А если я серьезно? — пришли в себя от малолетнего гения. — Если сам свой АНУС под моего брата подставишь - я не против. Но если к нему в ЗАД полезешь, я тебя на всю школу знаменитым сделаю. Понял? «СЕРЬЕЗНЫЙ» ты наш! Словарь захлопнули под носом у зазевавшегося Олега со звуком отменного пистолета. Тот дернулся и затылком ударился о раму стекла. — Больно, черт! — схватились за токающие виски. — Больно будет, когда тебя в ЗАД Серега отымеет. Бывай, ИЗВРАЩЕНЕЦ! — на многострадальную голову со всего маха опустили толковый словарь. И свалившемуся с подоконника Олегу помахали игриво ручкой, а, увидев выходящего меня, с визгом счастья повисли на шее. — Сереженька! Он меня ДОМОГАЛСЯ! — Ничего я не домогался, — просипели убийственно с пола. — А еще тебя хочет ТРАХНУТЬ! — Я уже в курсе, — выдохнул я и потащил Валентина подальше от Олега в сторону медсестры, только мне их «интеллектуальных» бредней и не хватало. *** Варя качала головой, объясняя мне прописные истины. — У тебя низкий гемоглобин и повышенные лейкоциты. Это говорит об измотанности общего состоянии и внутренних воспалительных процессах. У тебя что-нибудь болит? — Нет... А что сказать – жопа, ибо ее поимел своим членом один говнюк? — Я направление дам тебе в больницу на общее обследование. — Не пойду, — уперто, только мне и не хватало, чтобы кто-нибудь из врачей догадался, из-за чего у меня такой упадок сил. Вообще от стыда браво помереть можно будет. А если родители узнают... Мать... Отец... На отце меня конкретно передернуло, и я замотал усиленно головой. — А тебя, герой, никто и не спрашивает! Вот, матери передашь. Мне протянули направление и грозно предупредили: — Я позвоню твоим родителям, так что терять не советую. Валентин сидел молча на кушетке и, раскачивая ногами, продолжал изучать толковый словарь. Он помахал медсестре, когда она отпустила наконец меня и, получив от нее сладкую пастилку витаминов, счастливо потопал вслед за мной. — Матери скажешь? — начал он, жуя пастилку как жвачку и причмокивая языком. — Я б на твоем месте ее сжег. И перерезал телефонный провод. — Отец починит, — покачал я головой. — Так можно общий кабель. Чтобы всему дому, я знаю где и как! Недели две выиграем, — заметил конструктивно братишка, пиная свою свисающую практически до земли сумку ногами. — Не стоит… — Значит, в больницу. А ведь это неделя точняк! — Нет, в больницу не пойду в конце–концов силком меня же они не потащат? Пообещаю хорошо питаться и побольше спать. — Отец может... — вздохнули под боком, а потом спросили вкрадчиво, с ударением на второе слово и оповещая всю улицу: — Этот ИЗВРАЩЕНЕЦ настроен на тебя серьезно! Что делать будешь? Бабки, что шли впереди, от такого ора вздрогнули и злобно зыркнули на нас, косясь из-под платков. — Ничего. И тебя прошу, не вмешивайся, сам разберусь, — предупредил я братишку, таща его мимо хмурых старушек. А то, если ему что западет, все - кранты. Он всех первоклашек на ноги поставит. Ибо у Вальки среди своего потока авторитет был железный. И целый фан-клуб девчонок, и ворох друзей-приятелей. А хор мальчиков-зайчиков, распевающих по всей школе, что Олег – гей... И таскающийся везде за ним... И сопливых девчонок с визжащими голосками на подпевке... Боже, такое даже врагу не пожелаешь. Просто будь с собой честен, ведь Олег заводит тебя, вернее, секс с ним? А, Серега? Тебе же в кайф, когда тебя и туда, да пожестче? Иногда свое второе я хотелось придушить в зародыше. Но самое поганое заключалось в том, что можно убежать от кого угодно, но не от самого себя. — Ладно, Сергей. Если он ко мне не полезет – жить будет. Но ты, если что - говори. Я ему устрою Вальпургиеву ночь! *** Вечером пришел Николай. — Чего это тебя ко мне домой притащило? Обычно хрен придешь! Вопрос был праздным, и так было видно, «чего» Кольку принесло ко мне. Одного взгляда на парня, который пожирал глазами грудь моей сестры, было вполне достаточно. Лизка Николая своим вниманием ублажать и не собиралась. Сухо тыкнула пальцем в сторону моей комнаты с единственным словом: — Проходи! — Ну, там, это... — замялся Колька, взлохматив свои вихры, которые на концах выгорели до совершенно белого цвета, и шмыгнул облупленным носом. — Коль, брось дурью маяться, Лиза из тусовок не вылазит студенческих. Сплошные потрахушки. Мать с отцом боятся, как бы диплом не запорола, все-таки пятый курс! Зачем ей такой салага как ты, если у нее ебалей пол-универа? — покачал я сокрушенно головой. — Опытная женщина, — расплылись сладкой лужицей у меня в ногах. Николай сидел на полу, рядом со столом, за которым я делал домашку. — Ни черта ты, Серега, не понимаешь! Ну да, куда уж мне. В дверь снова брякнули. Звонок оповестил квартиру, что пришел еще один гость. И я, услышав радостные крики Лизки, содрогнулся. Только не Олег! Но это был Мишка, как всегда невозмутимый и хмурый. Лизка провела его к нам, вешаясь на моем однокласснике так, что Колька совсем потускнел глазами и посмотрел на меня, мол, салага, говоришь? А нам, прежде чем смыться с глаз, принесли плюшки, чай и шоколадные конфеты. Если бы не Мишка, шиш бы дождались такого сервиса. А потом еще и об Олеге выспросили все, что можно. — Черт, — сплюнул я. — Опять Олег. — М-да... На него бабы падки. Даже твоя сестрица запала, — буркнул хмуро Мишка, а потом добил: — Можно я у тебя переночую? — Чего? — вытаращил я глаза вместе с Николаем. — А можно я тоже? — тут же оттаял пораженный Колька. — А ты с чего? Если думаешь, что Лизка тебя пустит к себе в постель, то обломись. У нее удар левой — просто вышиб мозгов. Так что не советую! — прорычал я. — Тем более у тебя квартира в соседнем подъезде, — а потом повернулся к Михаилу. — Случилось чего? — Я порвал с Маринкой! Она приперлась на разборки ко мне домой, и пока ее отвлекал мой один старший братец, второй выпустил меня через черный ход и посоветовал переночевать у друга. Так как Марина настроена слишком серьезно, и это надолго. — М-да... Серьезная баба, — Николай округлил глаза. — Устраивать скандал в чужом доме. Да при двух парнях, что старше ее... — А чего к Олегу не пошел? — прервал я размышления вслух Николая, так как тот может свои рассусоливания затянуть надолго. — А я и пошел, а там Ольга со Светкой на весь двор срутся. Да так, что мимо не прошмыгнешь. Вот и решил к тебе завернуть! «У друга», — всплыло в голове некстати, да какой я Мишке друг? Так, приятели. Не более того. — Хорошо, оставайся, — кивнул я ему. — Я могу и на полу, если что... — обрадовался Мишка, но его прервал Колька. — А я даже на коврик согласен. Тот, что у входа! — Николай, ты идешь домой! И без пререканий. Понял? *** Родители были не против ночевки Мишки, тем более это ведь он меня тогда притащил домой. Валька, вернувшись с вечерней прогулки с приятелями, сощурил на моего гостя свои глазищи, и началось... — Ты друг того ИЗВРАЩЕНЦА? — Валентин! Прекращай! — рыкнула прибежавшая на шум Лизавета. — А что я такого сказал? — «Щенячьи глазки» были любимым оружием моего братишки, причем безотказным. Ими похлопали профессионально, показывая свои длиннющие ресницы, а потом продолжили: — Друг ИЗВРАЩЕНЦА — сам ИЗВРАЩЕНЕЦ! — ВАЛЬКА! — вцепилась в него сестра. — Простите его, он еще маленький и ничего не понимает! — Чего я не понимаю-то? Он для чего с братом в одной комнате спать собирается, а? — Для чего? — ступила сестра. — Чтобы трахаться! А парни это делают анально, через зад... Лиза заткнула рот Вальке и потащила брыкающегося его прочь. — Забавные у тебя родственнички, неужели такое в книжках пишут? Мишка посмотрел на резко побледневшего меня. — Валька, кроме книг, еще и в интернете лазает по полдня. А там чего только не найдешь. — Бедные ваши родители и Валькины учителя. Настоящие и будущие! — хмыкнули с великим пониманием. — Но интерес к сексу между половыми меньшинствами — это не слишком? Для его-то возраста. — Я у него спрашивал как-то раз, почему это его заинтересовало. И он ответил знаешь что? — рассмеялся я на вытянувшееся лицо Мишки. — Что? — Его, оказывается, это заинтересовало чисто теоретически. Он знал, как между парнем и девушкой, но вот как между парнем и парнем или между двумя девчонками... Это же, по его мнению, противоестественно! Вот и выяснил. Мишка смерил меня взглядом и заржал. — Мне б такого мелкого братишку, а то вечно я дома самый младшенький. Ну и как после выяснения? Не выдавал перлы или в геи не собирался податься? — Да как тебе сказать... Просто выяснил. Сказал потом, что секс между разнополыми партнерами это более правильно чисто с природной точки зрения. Половые органы по конфигурации более приспособлены для этого. Но если настоящая любовь, то приемлемо и между однополыми. — А-ааа? — у Мишки вообще рот открылся, челюсть рухнула на пол. — Он у вас в кого такой заумный? — Я ж говорил, в соседа, — хмыкнул я. — А если честно — в деда! У нас дедушка по отцу — профессор философии. Работает в Университете. Наверное, Лизку поэтому не вышибли еще пока из него за вечные прогулы. Валька вообще такой по жизни. Если ему что-то интересно — он в лепешку расшибется, чтобы узнать или решить задачу, а по достижении цели резко теряет к этому интерес, ища что-то новое. Замолчали. — А еще у него вообще нет чувства стыда или смущения, — добавил я. — Это я уже заметил. Так, куда мне? Давай я на пол? — разложили дополнительный матрац. — Нет, ты гость, так что на полу сплю я, — заверил я Мишку. *** Ночью я замерз. Отопление в высотках еще не включили, и на ледяном полу меня откровенно стало трясти. — Слушай, лезь сюда! Ты так зубами стучишь, что уснуть просто невозможно. Мишка в темноте приветливо распахнул одеяло, и я забил на все моральные устои, так как промерз до костей. И кроме тепла ничего не хотелось. — Черт! Да ты как лед! Меня подгребли к горячему боку и накрыли общим одеялом. От Мишки полыхало как от печки, и я тут же провалился в сон, чувствуя, что отогреваюсь. *** Меня нежно гладили по груди, рукам, талии и животу. А потом стали тереться в районе попы чем-то особенно массивным и горячим. Я распахнул от страха глаза. Это был не сон. Утренняя хмарь говорила о том, что еще слишком рано. По мне продолжали скользить руками и, постанывая сзади, стали выцеловывать шею. Я повернулся, как мог, в этих тисках и охуел. Мишка спал и, видно по его выражению лица, в этом эротическом сне собирался кого-то трахнуть. Меня пригребли ближе и стали целовать. Блять! Я забарахтался. По сравнению с Олегом, Мишка вообще непробиваемый медведь – десятитонная скала. Я и охнуть не успел, когда меня властно подмяли под себя, навалившись, и развели силком ноги в сторону, в промежность уперлось такое... Нет... Его член во не взведенном состоянии нравился мне куда сильнее... И как «ТАКОЕ» только в девок входит, он же у него конский! А-ааа! А теперь «ЭТО» явно хотели ввести в меня. Я забрыкался еще ожесточеннее под ним и, видно, все-таки разбудил. Мишка распахнул глаза, а потом спрыгнул с распластанного меня в сторону. Его член, выпавший из семейников, закачался перед моим носом, завораживая крупной красной головкой. — Пиздец! — ухнул я на это убойное зрелище, а потом быстро прикрыл свой пах, так как у меня тоже стояло и нехило от всех его зажималовок. — Я не хотел, — прошептали басом, а потом протянули руку и прикоснулись к моей прохладной ладони. — Я тебя напугал, да? — Немного. Знаешь, я как-то не привык, чтобы с утра ко мне лезли возбужденные мужики. Мишка поднял мою кисть как в замедленном сне, а потом прижал к своим обжигающим губам. Даже они были у него горячими и безумно мягкими. — Мне не противно, если это ты... — Чего? — обалдел я, а потом, вырвав ладонь, встал с кровати. — Я в душ! И не мели чуши. Я вошел в ванную и, задвинув дверь, прошел в душевую кабину. Стояк ныл. Блять, неужели у меня на каждого мужика встает? А я думал, только на Олега, хотя я не списывал также со счетов элементарную проблему утреннего стояка. Но стояк стояку рознь, так болезненно раньше меня еще не донимало. Включив воду, прошелся по всему стволу, смазав его жидким маслом для сухой кожи и попытался подрочить. Прежде это помогало. Но сейчас было что-то не так. Разрядка не приходила... Я, застонав, уперся лбом в холодный кафель. Приехали! Неужели? Пришлось второй рукой скользнуть между ягодиц и протолкнуть вовнутрь два пальца на полную длину. Ноги задрожали и разъехались, и я со стоном опустился на пол душевой, поддрачивая одной рукой себя спереди и подтрахивая другой сзади. И вот когда я был уже на грани, то почувствовал чей-то убойный взгляд. Я поднял глаза и встретился с круглыми, как блюдца, горящими глазами Михаила. Сегодня не мой день однозначно. Я забыл закрыть дверь в ванную на шпингалет, а этот кретин, не дождавшись, когда я вернусь, поперся за мной следом. Но самое ужасное, что в этот самый момент я слил, выгибаясь в экстазе и орошая струей прозрачное в кабинке стекло. «Видел? А теперь вали отсюда, идиот!» — закричало мое второе я. Но Мишка, стянув свои трусы, и покачивая стояком, отодвинув сдвижную дверь кабинки, зашел вовнутрь. Я округлил свои глаза и забился в угол, отползая от него подальше. — Я закрыл дверь, — сообщили мне глухо, а потом встали передо мной на колени и, протянув руку, коснулись полыхающей скулы. Боже, какой позор-то. — Может, выпустишь меня? — прошептал я. — И не подумаю. Я видел, что ты делал! И ничего более эротичного в своей жизни я не мог себе представить, — начал он, облизнув губы. — Я парень! — взвился я. — Который без стимуляции сзади не может кончить? Так, значит, ты все-таки предпочитаешь мужчин?! — масляно заметили мне. И я понял, что Михаил, как оказалось, совершенно другой человек. И вся его холодная внешность лишь маска, скрывающая настоящую суть. Меня сграбастали и, притянув к себе, скользнули руками в анус. — А ты не целка! Кто? — Михаил, отпусти! — зашипел я. — Мне больно! Но отпускать и не думали, а, разведя половинки, посмотрели на красноту, что до сих пор пурпурным кольцом окружала мой натруженный вход, перекинув меня как соломинку себе через колено. — Так тебя тогда в душевой... Кто? — прошипел Михаил сквозь зубы, а потом быстро догадался: — Неужели Олег? Я все-таки выскользнул из его лапищ, вернее мне позволили это. — Давай встречаться? Огорошили меня еще больше, чем до этого. Я со страхом посмотрел на его налитый стояк и покачал отрицательно головой, мысленно прикинув, докуда он мне упрется. Выходило по самые гланды - точно. — Ни за что. — Дурачок, если постепенно, то привыкнешь, — огладили нежно свой крупный член, обрадовав меня долгоиграющими перспективами. — Можно и мелким дел наворотить по неопытности. Тем более, у Олега и ненамного меньше моего. Разве не заметил? Мой просто толще! — хмыкнули мне в лицо. — Зачем я тебе сдался? — Ты меня возбуждаешь, — пожали плечами, пожирая глазами мое обнаженное тело. — Особенно то, как ты себя ласкал в своей попке. Ну а после того, как я узнал, что тебя трахал Олег, я просто с ума сойду, если не попробую с тобой. — Ты же с бывшими Олега не трахаешься? — съязвил я. — С бывшими — да, а с настоящими даже очень. Тем более, ты не баба! — Чего? — обалдел я от такого расклада, только мне этого и не хватало. — Того! Мы часто с Олегом делим одну телку на двоих. Меня заводит наблюдать, как он ебет их. Девки под ним просто с ума сходят, — заметили мне с таким спокойствием, что меня замутило. — Я люблю, когда мне баба сосет, а Олег тем временем трахает ее в пизду. Прикольно ротик натягивается в такт его толчкам! — Прекрати, а то меня вырвет! — Я попытался сжаться в клубок. А Валька был прав — друг извращенца сам извращенец. Ни убавить, ни прибавить. – И я не собираюсь встречаться ни с одним из вас. – А если с двумя сразу, Олег будет не против, – хмыкнули басом, а потом, встав с пола, рывком подняли на ноги. – Ты подумай, хорошенько. И спасибо за душ! И меня оставили в кабинке с разметанными чувствами, под теплой падающей водой. *** Сегодня была пятница и мало того, что ко мне пристали с утра, так еще и в школе обрушился на большой перемене Олег. — Ты у него ночевал? Николай растрепал всему классу, как его вышибли из моей квартиры и не дали поприставать к аппетитной сестренке. А вернее — к ее отпадным дойкам. — Да! И ты виноват в этом сам, всполошил трех баб. Я еле сбег от Маринки. А когда пришел к тебе, то наткнулся на Ольгу и Светку, — Мишку достать было весьма трудно, вернее невозможно. Он хмыкнул и с сознанием дела продолжил: — Мы спали в одной кровати, а еще я видел, что ты сотворил с его жопой. Придурок! Тебя бы так. Олег побледнел, смотря на меня, а потом, схватив, притянул к себе, властно вжимая. — Он мой. — Да неужели? С каких это щей? — Я его первый распечатал! Весь это балаган был, слава Богу, на задворках в кустах. Вернее, за гаражами, где обычно старшеклассники курили и не всегда простые сигареты, прячась от учителей. И кроме нас троих, во время урока здесь не было ни души. Как я попал сюда между этими двумя? Спросите вы. О! Очень просто, сам захотел посмолить и, завернув за угол, понял, что эта не лучшая идея на сегодня. Так как сразу налетел на них обоих. — И что? По-моему, он от этого не в восторге, — начал Мишка, но я перебил их обоих, оперативно вставив локтем прижимающемуся к моей спине Олегу. Тот зашипел, отпуская. — Я не вещь и не собираюсь принадлежать никому. Ни тебе, — взгляд на Мишку, а потом, переводя на синеглазого. — Ни тем более тебе, Олег. Олега сощурил глаза, явно что-то соображая, а потом глянул серьезно на Мишку. — Если поможешь его держать, дам трахнуть вторым. — Заметано, — хмыкнули за мной и тут же скрутили. — Отпустите, козлы! — заорал я, но мне тут же заткнули рот, затолкав в него сдернутый галстук. Вторым скрутили руки, связав их спереди. Если я Олегу противостоять один на один еще как-то мог, то против Мишки — даже одному было весьма сложно, тем более сразу им двум. — Класс! Олега тут же сдернул с меня штаны и скомандовал: — Ноги ему подержишь? — Не вопрос! — пробухтели сзади и утянули меня вниз на землю, к себе на колени. В четыре руки развели ноги и задрали высоко в стороны, держа практически на весу. Все мои взбрыки и мыки ни к чему дельному не приводили, а только распаляли их еще больше. Олег нырнул в кольцо моих рук, располагая их на плечах и, пристроившись, первым полез в зад. — Возьми у меня из кармана лубрикант и подготовь его, идиот, — в Олега полетел тюбик со смазкой. — Хм-ммм, так ты на это рассчитывал, дружище? — Я не дурак, и тебя знаю как облупленного, и как оно со смазочкой? — Сказочно! — хихикнул Олег и двинул в меня, сразу заполнив до упора. Меня затрясло от волны возбуждения, выгнуло, и я оросил от одного удара по своей простате Олегу лицо. — Блядь! Шалава! Мишка, ты это видел? — облизнули со своего лица капли моей спермы. — Видел, точно блядь! Олег задвигал, яростно пронзая меня, но, кроме саднящего чувства неудобства, я боли, к своему стыду, не чувствовал. Более того, член снова поднялся, тугим древком забил по животу в такт яростным толчкам. — Я освобожу рот, если не будешь кричать и звать на помощь. Так не будешь? — спросили меня, замирая внутри. Я помотал согласно головой, воздуха через нос просто не хватало, и мне милостиво освободили рот. Я застонал в полный голос, но долго дышать и охать в такт толчкам не дали. Олег хотел целоваться, да и Мишка тоже. Он все время терся об меня сзади, пока Олега дотрахивал мою жопу. А когда Олег спустил, то тут же притянул меня к себе и, выгибая в талии, дал Мишке доступ к моему раскрытому заду. Мишка был, и правда, больше, даже по сперме, смазке и растянутому да безобразия принять его было трудно. Из глаз полились слезы, Олег, их сцеловывая, шептал: — Потерпи, он уже практически весь в тебе. Вот, видишь, все просто, если расслабиться. А я практически заорал, когда Мишка сделал пару пробных толчков в моей жопе, а потом, усилив темп, стал вбиваться, практически при каждом толчке полируя то самое чувствительное место — простату, как недавно я вычитал по всемирной сети, заинтересовавшись, что ж у меня внутри задницы эдакого, что так не по-детски каждый раз выворачивает до фейерверков в глазах. Кричал я беззвучно в рот Олега, а когда почувствовал, как меня заполняют потоком спермы, судорожно сжимая мои бедра, выстрелил снова сам. — Класс! Я тоже хочу его целовать! Теперь я оказался в обнимку, лицом к Михаилу, а сзади меня принялся вновь полировать Олег. — Блять, после Мишки ты просто девочка: такой там мягкий, ласковый и нежный. Так хлюпаешь! Теперь из меня при каждом толчке хлестало их смешанное семя, но это парней не останавливало, а еще сильнее распаляло. Пока один терзал мои губы в жадном поцелуе, другой трахал, затем они менялись местами. Меня перенесли глубже, к дальним гаражам. Так, чтобы на нас никто больше не налетел. И когда я уже был в полном невменяемом состоянии, совершенно не соображая кого целую и кто меня ебет, послышался голос Светки, и она так кстати искала Олега. И этот самый факт прервал полировку моей пульсирующей задницы. Олег отшатнулся от меня, быстро приводя себя в порядок. Мишка обтер своей скинутой футболкой мой влажный зад, промокнул, а потом помог одеться. И только затем уже взялся за свои отброшенные штаны. Меня сунули в руки к Олегу и прошептали: — Уведи его, а я пока отвлеку Светку. — Заметано. Меня жадно поцеловали. Сначала Мишка, а потом Олег. И потащили прочь по кустам от высокой фигуры. — Я хочу домой, — выдавил я из себя, подволакивая ноги, они просто не сводились вместе. — В таком-то виде? Воняющий спермой и потом? Да не бойся ты так, еще и полдень не наступил, идем ко мне. Примешь душ, переоденешь белье, я тебе свое дам, чистое. И потом тебя провожу! Это, и правда, в тот момент показалось выходом, и я сдуру согласился.