Дотянуться рукой

На следующий день нам привели новых пятерых учеников из соседней гимназии, здание которой оказалось в аварийной ситуации, и учеников школы разбросали по шести гимназиям небольшими группами. Четверо парней поражали ростом — все они были как на подбор. И кроме того, один из них сразу выделялся обалденной, ни с кем не сравнимой красотой. Даже я, не понимая ничего красивого в Олеге, смотрел на этого Ярослава и догонял, что он очень даже ничего. Синие глаза такие же пронзительные, как у Олежки, только холодные, как кубики льда, припечатывали каждого, кто нарушал его жизненное пространство. А вороненые волосы и белая кожа приковывали взгляд. Наши девки все прилипли к нему своими глазищами, и я понял одно: вот оно. Умер предыдущий король и да здравствует новый! С Олега в один момент слетела его корона, тем более обладатель оной отсутствовал с утра. Мишка мне перед парами заявил, что тот как сбежал из туалета вчера от меня, так и канул неизвестно где. И он очень волновался за него. Внешне кроме этого Ярослава привлекал внимание еще один, с карими глазами и лохматой, вздыбленной головой, смуглый и улыбчивый. Он стоял сбоку от черноволосого и лыбился всем девчонкам нашего класса. Звали его Алексей. Два других были чисто славянской внешности с одинаковыми носами-картошками и серыми невзрачными глазами под темно-русыми волосами — в общем, не фонтан. И звали их как-то однотипно: одного Ваней, другого Васей. Спутать вообще не хер делать. Я прошелся вновь по новичкам глазами... И вдруг осознал, что рассматриваю только парней, отчего просто офигел. А вот раньше я бы пялился только на девчонку, а ведь там было куда пялиться, что подтвердил Николай: — Боже, я умер и в раю! Какая красотка! У красотки была грудь третьего размера, осиная талия и ноги от коренных зубов. Светло-русые волосы, соболиные брови и огромные темно-серые глаза, опушенные черными ресницами. Богиню звали Алиса, и она презрительно осматривала весь контингент наших мужиков. Завуч же заливал о том, чтобы мы отнеслись друг к другу с пониманием, подружились, так как новичкам будет трудно на новом месте, и все остальное в том же ключе, ибо нам теперь учиться до выпускного звонка вместе. — Их что, в баскетбол набирали? Отлип я от высоченных парней глазами, которые были ростом явно с Мишку. Но если Мишка вообще по жизни широченный шкаф, то эти все подтянутые, прогонистые, а этот Ярослав и вовсе картинка. Рассадили новичков просто. Парт свободных в классе было раз-два и... все. Посему Ярослав и Алексей оказались за нами с Николаем. Невзрачная парочка на соседнем ряду. А «богиню» посадили рядом с Ольгой. Так как у той из-за строптивого характера не было по жизни соседа. Урок прошел на иголках: все сидели и ерзали задами, перешептывались, переглядывались и пялились на последнюю парту. А именно на человека, что сидел за мной. Естественно, попадали сначала взглядом на меня, а потом переводили свои горящие зенки на Ярослава. Посему к большой перемене все были на таком взводе, а больше всех я и Николай. А в обеденный большой перерыв показался низложенный за утро наш бывший Король. Олег зашел хмурый как туча и, отшив на подлете подскочившую к нему Светку, хлопнулся на свое место, не обратив внимание на появившиеся новые лица. — Тебя, мать твою, где носило? — прошипел Михаил, перекрывая гомон толпы, что тусовалась в конце класса, как раз около наших трех последних парт, беря в железное кольцо новеньких красавчиков. — Напряжение в паху снимал, а что, нельзя? Ты мне не мама и не папа. Так что отвали! И по какому случаю такой ажиотаж? — проскрипели в ответ и скосили глаз через плечо на меня, а потом, распахнув глаза во всю ширь, перевели на того, кто сидел с безразличной миной сзади и делал вид, что его здесь не существует совсем. Пока Алешка отвечал за двоих скороговорками и побасенками на все навалившиеся на новеньких вопросы. — Ху из ит? — буркнул Олег Михаилу. — Новенькие, — осклабился тот и масляно заметил: — Четверо парней и одна дама. Очень даже ничего! Во всяком случае, в отличие от Светки и Ольги, она мне нравится. На Алису кивнули головой, и я видел, как Олег просто влип в нее глазами, забыв обо всем на свете. Правильно, на кой я им? Так, поигрались, и будет! Оно и понятно, ведь оба изначально по девкам. По сладким пизденкам и мягким сиськам. И вот появилась стоящая персона, и адьес шлюшка-Сережка! Впереди недостижимые сияющие горизонты. Ольга о чем-то болтала с новоявленной Королевой. Причем это жутко не нравилось Светке и Маринке, ибо до появления новенькой именно они были признанными и непревзойденными красотками нашего класса. А Светка более того — всей параллели. — Так чего мы тормозим? Айда знакомиться! Олег подорвался и, вцепившись за Мишку рукой, потащил в сторону цветущей Принцессы. *** На физре я был наконец-то в обычных спортивных штанах, по сравнению со всеми остальными. Оно и понятно — от прежней формы остались клочки, а тренер мне новую пока еще не заказал. Новички были одеты похоже, только их шорты и футболки были темно-синего цвета с желтыми вставками, и выглядели они среди наших в белоснежных комплектах конкретными черными воронами. Женя подошел ко мне сразу, предупредив: — Для тебя разминка короче на три круга! И сразу иди на прыжки, как разогреешься. И то смотри. Если снова плохо и слабость — лучше не прыгай. Это последние были теплые деньки осени, и, как ни упирались учащиеся, нас снова выгнали на школьный стадион из душного спортзала со словами, мол, еще наглотаетесь за зиму пыли. Когда я остановился у дорожки для разгона после двух кругов пробежки и стал делать растяжку, то почувствовал, как кто-то пялится на меня нездорово, и, повернув голову, встретился с обжигающим холодом синих глаз. Меня всего передернуло. Вот ведь, у Олега глаза тоже синие, но намного теплее, я бы сказал, ехиднее. Эти же просто пронзали насквозь, вымораживая все изнутри. Парни пробежали еще три круга и присоединились ко мне. Пока я размечал для себя дорожку, стали растягивать мышцы. — Ты что, болеешь? Голос был настолько обворожительно бархатным и пронзающим меня насквозь, что я покрылся холодным потом. В нем чувствовалось все: и холодность, и скрытый жар, и мягкость, и сила. Я поднял свои глаза на говорившего и утонул между голубо-синих льдин. — Немного... — выдавил я из себя, смотря, как рядом со мной влегкую садятся практически на шпагат, не отрывая от меня свои обмораживающие глазищи. — Понятно, а я все думал, почему ты в теплом костюме... в отличие от других. И работаешь по сокращенной программе. — Ух ты, наш молчун заговорил! — С другого бока от меня приземлился Алексей. — Сегодня град пойдет или произойдет извержение вулкана! Слушай, красотка, и как ты моего друга разговорил, поделись секретом? — карие глаза смерили меня взором требовательно и серьезно. — Никак, — отрезал я и услышал откровенный смех. — О-ооо?! Кто-то нашелся другой, кто молчаливее Яра. Вау, дружище, на его фоне ты станешь болтуном! — заливаясь соловьем, рассмеялся Лешка, поддевая раскинутыми ногами ноги Ярослава. — Зато ты всех переболтаешь, балаболка, — отрезал Яр, а потом обратился снова ко мне: — Я - Ярослав! Мы соседи по партам... — Сергей, — кивнул я и охнул от тяжести навалившегося на меня сверху Николая. — А это Николай! — тыкнул я вверх пальцем, чуть не попадая в глаз своему дружку. — Мой приятель с детства. — Приветики! Вау, а вы нереально круты, ребята, — смотря на растяжку обоих новичков. — В спортивную секцию ходили? — Не-а, в спортивный класс! У нас весь одиннадцатый «А» был по секциям распихан. Я переглянулся с Яром и понял по легкому поднятию уголков его чувственного рта, что он улыбается, глядя, как Алешка с Колькой нашли тут же общий язык. Девушки меж тем разминались на соседней дорожке с Женечкой и тоже готовились прыгать. Как я понял, импозантную Алису Олег продолжал окучивать даже здесь, и, естественно, Михаил торчал возле, хотя иногда и поглядывал на меня серьезными испуганными глазами. — Болтун нашел болтуна, — я кивнул в сторону Кольки и Лешки, что уже обсуждали всех девок нашего класса вкупе с их размером груди, округлостями попок, конфигурацией и длиной ног. — Ага! И не подумаешь, что Алексей был раньше ужасно закомплексованным, нелюдимым и жутко драчливым, — хмыкнули под боком. И по моей спине пробежала новая странная волна. Я не чувствовал так себя странно рядом с Олегом, да и с Мишей тоже, хотя уже переспал с обоими. Яр меня притягивал, и я ужаснулся сам себе. Неужели я в него влюбляюсь? — А почему такая перемена? — улыбнулся слабо я. — Первая неудачная любовь, — грустно пробормотал Яр, а потом протянул мне руку, помогая подняться на ноги. От Мишки этот жест не укрылся. Если Олег уже забыл обо мне, как о прошедшем и не нужном, то этот гигант явно настроился против новичка. Он тут же оказался рядом со мной и как бы невзначай спросил, но так, чтобы Яр слышал наш разговор: — Может, тебе не прыгать сегодня? — Почему, я себя нормально чувствую, — пожал я плечами, обходя его по большой кривой мимо Ярослава. — Ты бледный и все еще слабый! — Михаил схлестнулся с синими глазами Яра и двинулся за мной. — Я нормальный! — огрызнулся я и повернулся к Петруше. — Прыгать уже можно? — Ага! Но я хочу, чтобы начал Олег. Олега, хватит с дамами языком чесать! К делу! Олег улыбнулся победно всем окружающим, приноровился, несколько раз отмечая длину разбега и место толчка липкой лентой. И картинно прыгнул. Оно и понятно, Алиса же смотрит на него! Куда уж нам, серым и убогим. Петруша хмыкнул, повернулся к новичкам. — Кто сможет лучше? Лешка тут же выпалил, лыбясь во весь рот: — Яр, конечно! Он у нас прыгун еще тот! Наши девки радостно загалдели, только Алиса надулась еще сильнее. Хотя Женечка пытался дам заставить аналогично прыгать на соседней разметке с точно такой же приземлительной ямой. Но посмотреть, как прыгают парни, хотелось всем без исключения, тем более новенькие мальчики да такие красавчики к тому же. Яр делал вроде то же самое, что и Олег. Так же отметил свой пробег, пару раз приноровившись. Но в каждом его жесте было какое-то благородство, стать, чего я не замечал никогда в Олеге. И его прыжок был выполнен куда красивее, чем у Олега, и менее напряженным. Как будто тот сделал это мимоходом. Так, шел мимо и от нефиг делать прыгнул. И улетел дальше на пять сантиметров как минимум. — Сергей? Ты сегодня как, в форме? — Петр, как тактик, делал все правильно, подогревая интерес, а я кивнул. И, встав наизготовку, разбежался, прыгнул, тем более ленту отметил еще раньше, пока все еще не вернулись с пробежки. Колька дернул меня из песочницы, пока я смаргивал глазами, смотря на голубое, уже холодное небо и пытаясь собрать отбитый о песок бедный свой яростно занывший зад. Николая, как самого неликвидного к прыжкам, поставили с граблями. — Ну ты, бля, кузнечик! Перелетел результаты обоих. Я, отряхивая штаны, отошел в строну, давая заровнять оставшуюся от меня яму граблями, и услышал снова бархатный голос. — Утер мне нос! Здорово! Но сейчас будет прыгать Алексей, а он, когда в ударе, улетает дальше меня. Посмотрим? — Ага, — кивнул я, с интересом наблюдая. Быть рядом с Яром мне было приятно и, как ни странно, комфортно. Лешка прыгнул один в один со мной, чем заслужил поздравления Петруши, а я вдруг перехватил взгляд Алисы. Сначала мне показалось... но, чуть переместившись, я все-таки понял, дева смотрела на меня в упор. И ее взгляд отнюдь был не из приятных. В душевых сегодня ко мне никто не полез. Олега и Мишку задержал физрук из-за организационных вопросов предстоящих межшкольных соревнований. А эти двое входили в спортивный комитет от учащихся одиннадцатого класса. Олег от легкоатлетов, а Мишка от тяжелоатлетов, ибо уже два года баловался штангой и борьбой. Когда я вышел из душа с вафельным полотенцем на бедрах, то столкнулся с Яром в аналогичном наряде. Тот также выполз только что из-под горячей воды и выжимал тяжелые пряди своих густых волос, что ниспадали по плечи, вторым — махровым. Он мне слегка улыбнулся уголками губ, и мы молча пошли вдвоем в раздевалку. Там Лешка голяком, оседлав сверху обнаженного Николая прыгал под гогот наших мужиков, как лихой всадник по кругу цирка, тряся своими мудями. Колька еще и ржал, как конь во время гона, и пытался бить копытом, чем вызывал всеобщие покатушки веселившихся зрителей. — М-да... — протянул я, ибо, скача мимо, с меня нагло сдернули мое полотенце и, развевая им как победным флагом над головой, помчались дальше. — Пиздец! — Наверное, Николай что-то ему проспорил. А Алексей безумно везуч, — пожали плечами и, сняв свое второе, с шеи, протянули мне. — Держи! Я быстро замотался, а потом осторожно поднял глаза. И не ошибся. Яр смотрел на меня снова с непонятным выражением лица. Это возбуждало и пугало одновременно. *** Как оказалось, нам в одну сторону, только Лешке и Яру намного дальше, чем нам с Колькой. А еще на нашу веселую компанию, когда мы выходили из школьных ворот, обрушился озабоченный Валька. — Это что за сексуальные дядьки? Из плейбоя, что ли, выписал? Так там вроде как только девок фоткают! — ткнули пальцем в сторону лыбящегося Лешки и холодного Яра. — И где твои долбаные извращенцы? Алексей выкатил глаза на малявку, что четко произносила замудренные взрослые слова и явно при этом понимала их смысл. А Яр с интересом сощурил глаза. — А сам ты кто будешь, молодой гений? На «молодого гения» не отреагировали никак, а просто ткнули пальцем в меня. — Его родной брат! — М-ммм... Это все, что выдал Яр, и пошел дальше, не дожидаясь нас. — Мы новички! И теперь одноклассники твоего братишки, — оттаял Лешка и, схватив радостно ладонь Вальки, усиленно затряс, сжимая в своих. — Давай дружить? — Вы, дяденька, ДУРАЧОК? — на весь школьный двор. — В твои годы надо уже девушку заводить и ебать ее каждую ночь, а не дружбу с первоклашкой! Лешка отпустил с испугу ладонь Вальки, тот ее демонстративно вытер о штанину, смотря укоризненно, как Колька ухахатывается со всеми остальными левыми зрителями. А Яр еще с большим интересом рассматривает необычного мальчугана. — А? — собрали челюсть с асфальта. — Первая буква алфавита! — отчеканил малец, вперивая кулачки в бока. — Вроде в одиннадцатом учишься, а все алфавит не можешь запомнить! — покачали сокрушенно головой и продолжили танцевать на мозгах, круша логику несчастного парня. — Как все запущено, уж какие тут девушки и горячие ночи без сна... Зовут-то вас как? — Алексей! Ик! — икнули весьма громко на конце имени. Тут уже покатились даже те, кто еще сдерживался. — Алексей-ик?! Странное имя! Вам больше Лешка-Дурачок подходит. И внешне, и по содержанию! — выдали задумчиво, не обращая внимания на давящуюся в приступе хохота толпу. — Валентин, прекращай, — возмутился я, беря за руку своего братика и утаскивая от обалдевшего от устроенного представления Лешки. — Да я еще и не начинал! — упирался тот, так как его утягивали от вновь приобретенной забавной игрушки – наивного старшеклассника. — Вот и не продолжай! — Я силком волок его в сторону дома, и, к моему недоумению, нас с братом догоняли Николай, Ярослав и Алексей. Почему-то решили пройтись по парку. Тому самому, в котором я недавно гулял с Валькой, и где в отдалении виднелись еще действующие аттракционы. Парк был чуть в стороне от наших домов, но в общем направлении для всех. Колька носился с Валькой вокруг меня и Яра, играя в пятнашки и швыряясь желтыми листьями кленов, Лешка же шел чуть сзади нас двоих и откровенно боялся раскрыть рот. Братишка же отрывался по полной, осыпая Николая опавшей листвой, заодно меня и Яра. — У тебя удивительный брат. Наверное, непросто с ним? — начал тихо Яр. — Мне с ним, как ни странно, легко. А вот всем остальным весьма проблематично, — ухмыльнулся я и, обернувшись к Лешке, что слушал нашу тихую неспешную беседу в пол-уха, подмигнул. — Язык как помело, да и на эпитеты не заржавеет! — Заметил, а у меня только старший сводный по отцу брат, и он уже давно женат. Так что я уже чертову кучу лет дядюшка, если честно, то с рождения, — усмехнулись как-то особенно горько. — Серьезно! — улыбнулся я, а потом добавил: — А у нас старшая сестра Елизавета. Она на последнем курсе университета! — М-ммм, — поймав опускающийся резной лист клена. — Осень в этом году, и правда, Пушкинская — Золотая. — Ага! А у тебя, Алексей, братья или сестры есть? — поинтересовался я и почувствовал, как Лешка пристроился с другого бока от меня и, покосившись на прыгающих в куче опавшей листвы Кольку и Вальку, прошептал: — Нет. Только двоюродные, но это, мне кажется, не одно и то же. — Не обижайся на Валентина. Он просто немного необычный и слишком начитанный ребенок. А еще правду-матку рубит с плеча и все свои мысли говорит вслух, — вздохнул я тяжело. — А «твои долбаные извращенцы» это кто, если не секрет? — прошептал снова Лешка. — Не секрет — Олег и Михаил, наши общие приятели с Николаем. Они сидят перед нами, — пояснил я, путаясь немного в словах и розовея. Ну не говорить же, что они мои секс-партнеры, причем оба одновременно. Я еще не сошел с ума. — А-ааа, те, что клеились к Алисе, понятно! — хмыкнул Лешка, а потом добавил: — Только впустую все это, она Яра любит с первого класса, правда, Ярослав? — Да... — ответили, тут же потухнув и став опять отмороженным. А по моему сердцу словно резанули острой бритвой. «Любит... Такая красотка, тогда у меня ни единого шанса, — закрутилась обжигающая мысль. — Даже прикоснуться рукой! Дотянуться до него и прижаться. Я дурак... Полный, который втрескался в такого красавчика. Идиот...» — А почему извращенцы? — вернул меня на землю Лешка, смотря, как Колька заваливает в огромный стог листьев, собранный явно дворниками, брыкающегося Вальку. Я вспомнил первый разговор Вальки и своих трахалей, а затем горько улыбнулся. — Ну, если вам интересно, могу рассказать в общих чертах. — Еще бы, правда, Яр? — оскалился Лешка. Яр кивнул, холодно глянув на меня. — Ну, Олег назвал Валентина Зайкой и Лапой. И полез его, кажется, потискать... Или прибить... Я уже точно не помню. И вот тогда его сначала обозвали Зоофилом, Извращенцем, а потом Геем с педофильным уклоном или наоборот... — Боже, — Лешка схватился от тихой истерики за лоб. — М-да, Лешка-Дурачок — просто уменьшительно-ласкательное. Считай, тебе, Алексей, комплимент сделали! — синие глаза снова потеплели. — Ну а Михаил в извращенцы попал по идиоме — друг извращенца сам извращенец, вот и все, — улыбнулся я синим очам, а сам подумал, как же далеко Яр зашел с Алисой. Или они еще не пересекли точку невозврата? Валька верещал на весь парк, дергаясь усиленно под зловредным Николаем: — Слезь с меня, ОЗАБОЧЕННЫЙ БАБНИК! А-ааааа! — Пойду спасать! Может, возведут из «Лешки-Дурачка» в «Благородные Рыцари», — хмыкнул Алексей и подорвался к куче мале с криками: — ЭЙ, НЕ ТРОГАЙ МАЛЕНЬКОГО! — КТО ТУТ МАЛЕНЬКИЙ? — выпалили из-под орущего дурным голосом Николая, которому задрали оперативно свитер и теперь безжалостно щекотали подмышки. — Ну, сущие дети, — Яр улыбался только глазами, смотря, как многочасовой труд дворников летит к чертям собачьим. — И не говори. — А к Николаю твой братик более лояльно настроен, — заметили синие глаза, отслеживая бултыхания в ворохе листвы трех пар ног. — Он его с пеленок знает, но это не останавливает его от наездов на Николая, так что не преувеличивай лояльность Валентина. И вдруг услышал такое, отчего мое сердце забилось гулко в груди, а к щекам прилил розовый румянец. — Знаешь, Сережа... Ты очень светлый человек. Я такого встречаю только во второй раз в своей жизни. Я поднял со страхом свои глаза и понял, что пропал. Приехали, конечная станция, дальше рельсов нет. Вот она, чертова любовь... И ведь не отвертишься, когда эти синие льды смотрят на тебя с такой обжигающей страстью. *** Еле растащили всех троих, и пока я отряхивал Вальку от крошева желтой листвы, послышался весьма мелодичный грудной голос, оттеняющийся знакомыми мне до боли низким Мишкиным и вкрадчивым Олега. На аллею, где шли неравные бои в листопаде, вышла троица, которую я не желал видеть вовсе. Ни вместе, ни по отдельности. Видно, заседание закончилось, и мои ебари после него, прихватив новоявленную даму сердца, вышли, как и мы, на променад. Алиса звонко похихикивала на утонченные шутки Олега и улыбалась умелым комплиментам Мишки. Но тут же замерла, увидев нашу композицию, где мы на пару с Яром приводим в порядок трех оболтусов. За ней сделали стойку и мои сбежавшие ебливые сторожевые собачки. Тишина стала давить на всех, пока Валька не рассек ее своим звонким голосом на весь парк. — ПРИВЕТ, ДЯДЕНЬКИ-ИЗВРАЩЕНЦЫ! А я вас уж потерял! — Только не это! — простонал Олег, хлопая себя по лбу под недоуменный взгляд вздрогнувшей дамы. Мишка же побелел, сжав челюсти, а я помолился всем богам, дабы Валентин не ляпнул что-нибудь из разряда Геев, Педофилов и прочего. Только не при Алисе и не при Яре, а то стыда не оберешься. Или еще хуже — мои дружки по траху начнут все отрицать и сваливать все шишки на меня. А ведь это как раз самый очевидный вариант развития событий. — Решили в НАТУРАЛЫ податься для разнообразия? Красивая краля, ничего не скажешь! Боги, увы, были сегодня слепы и глухи к моим мольбам, я лишь успел ухватить своего братишку за руку и отрицательно помотал головой. Но было поздно. Алиса смерила моего взъерошенного заткнувшегося резко Вальку, помятого Алексея, у которого в волосах все еще торчали прутья и листья, аналогично украшенного Николая. А еще меня с ворохом шелухи в руках и Яра, держащего целый осенний букет, а затем сузила свои серые холодные глаза до щелей военных бойниц. — Чем это вы тут занимаетесь? А? — Привет, Алисочка! А мы тут икебану собираем, — помахал ей рукой Алексей, пытаясь разрядить обстановку и вынимая из головы особо корявую ветку, торчащую замысловатой антенной вверх. — Чем же? Головой или жопами?! — змеиные глаза задержались на мне дольше всех, и я вдруг обалдел от того, что Яр сделал чуть заметный шаг вперед, прикрывая меня от взбешенной девы и линии огня ее въедливых глаз. — По-моему, мы не спрашиваем, чем и как развлекаетесь вы. И не мешаем вам. Парк большой, места всем хватит. А обижаться на то, что сказал ребенок, это уж слишком глупо! Алиса вперилась в синие омуты Ярослава. Они замерли на несколько минут. Пока ее руки не коснулся Олег и не прошептал, кривя губы: — Пойдем отсюда. А то тут слишком смердит! Я видел, как Мишка измученно смотрит то на меня, то на Олега, явно разрываясь между нами двумя. Но детская дружба победила однозначно, и он промолчал, опустив глаза в тротуар. — Пойдем, а то и правда говном воняет! Сжали губы и, двинув Яра плечом, процокали каблучками мимо. И даже не обернулись, только вздрогнули, когда услышали звонкое вслед на весь осенний парк. — Не-ааа, я чертовски ошибся. Она не «Красивая Краля», а «Гремучая Змея»! А твои Извращенцы, братик, полные дебилы! *** После такого неуютного противостояния возвращались из парка молча. Ярослав и Алексей попрощались на выходе, им нужно было пилить в другую сторону, через весь парк, забирая влево, а нам с Николаем и братишкой, наоборот, из парка и вправо. Мы рвано попрощались. Но Валька — молодчина, снова разрядил обстановку. — Дяденьки, до завтра! Мне было с вами весело. Особенно с тобой, Лешка-Дурачок. А ты, Яр, как настоящий благородный рыцарь, защитил нас от Злодейки Горгоны! — Ну вот, я его спасал, а в рыцари возвели Ярослава, как несправедлива жизнь, — поплакался Алексей, чем вызвал смешки и поднял всем настроение на самую высоту. Мы помахали дружно друг другу и пошли в разные стороны. Теперь мой внутренний мир пребывал в полном хаосе. В нем смешалось все: непонятные отношения между Алисой и Яром, брезгливый холод Олега и предательство Мишки, а еще те странные теплые слова о том, что я светлый человек. Они грели мою израненную издерганную душу, обещали многое и пугали неизвестностью. Ведь Яр вряд ли намекал мне на то, что я нравлюсь ему «в том самом плане»... Но надежда, как говорят, сука такая, умирает последней. И я изо всех сил цеплялся за невозможное, хотя прекрасно понимал, насколько ничтожны мои практически нулевые шансы. Чтобы такой красивый человек обратил на меня свое внимание и полюбил... Я вздохнул тяжело в синее, пахнущее уже зимой небо и подумал о том, что, возможно, даже дружба с Яром это неплохо. И не стоит рассчитывать пока на большее, надо дорожить тем, что имеешь. И стараться не потерять. Валька, когда мы расстались с Николаем, повис на мне смертельной удавкой. — Это он, да? — Кто? — не понял я. — Шлангом-то не прикидывайся! Я же видел, как ты на него смотришь, да и он на тебя тоже, — хмыкнули в коридоре, таща меня на наш этаж. — И что ты такое видел? — усмехнулся я криво и взлохматил задорные Валькины вихры рукой. — Ну, любовь видел! Вот! — выдохнули мне и удивились. — А разве ты не заметил? — Нет, Валька. И более того, я откровенно боюсь. — Чего? — совершенно недоумевая. Конечно, наверное, с его ребячьей точки зрения, когда мир полон ярких красок, где полутона неприемлемы и мы, взрослые, смотримся откровенными придурками. — Ошибиться. У нашей квартиры, чуть ниже, на лестничной площадке у распахнутого окна стоял Мишка и курил. Он хмуро посмотрел на Вальку и выдавил из себя: — Надо поговорить. Я согласно кивнул, передал свою сумку братишке и шлепнул по заду. — Иди домой и не подслушивай. — Так нечестно! — проскулили мне и как можно медленнее потащились к двери. Мишка докурил сигарету и закурил новую, пока Валька не скрылся в квартире и не захлопнул демонстративно за собой входную дверь. А потом только протянул мне свою початую пачку. — Я не курю, — покачал я отрицательно головой и оперся на стену сбоку. — Бросил. — Правильно, с твоим гемоглобином только и курить. Мишка пошарил в сумке и достал пару красных яблок. — На, забыл тебе в школе отдать. От гранатов тебя еще тошнит? — Не напоминай, в меня их впихивают килограммами. А еще печень, говядину и прочее... — Извини за Олега! Он от этой Алисы словно с ума сошел, — пробормотали мне. — Все нормально, Миша. Я и не рассчитывал на долгие отношения с вами, — ухмыльнулся я, крутя в руках подарочные яблоки. Мишка потушил сигарету и вмиг прижал меня к стене, распластывая, подминая властно под себя. Он дышал рвано, усиленно, и я чувствовал, как его член от близости со мной приходит в боевую готовность. — Миш, отпусти, не надо... — Я отвернулся от него лицом, не давая себя поцеловать. — Что, противно стало? Как этот чертов Яр появился в классе — так все, на меня и не посмотришь? А когда жопу свою ебливую подставлял под мой хер, так ничего было! Добавки просил! — Слов было много и каждое жалило и до омерзения вываливало в грязи. Я совсем съежился и затрясся. Мишка пробороздил своей лапой по моему паху и, поняв, что я совершенно не возбужден, отпустил. — Прости. Я не хотел тебя обижать! Просто сказать решил, что, в отличие от Олега, я не отказываюсь от наших отношений. Слышишь? Я кивнул, а потом по стене сполз на пол. — Миша, у нас не было никаких отношений. Вы ведь меня силком принудили к сексу с вами. — Вначале да, не спорю! Но ты был потом ведь и не шибко против? — огрызнулись, снова нависая. — Миша, забудь меня... Не думаю, что новая девушка Олега примет то, что я был вашим... — Я задумался, а кто я был для них на самом деле: любовником — однозначно нет, а про доступную подстилку говорить не хотелось. — Мужчиной. Подобрал я нужное слово. — Связавшись со мной, ты потеряешь дружбу Олега. А вы слишком близки, чтобы пойти на этот шаг. Мишка побледнел, замахнулся на меня, дабы ударить, и не смог. Так как я попал в самую точку их с Олегом отношений. Я был нужен им обоим, как секс-игрушка, но когда один отказался, то второму ничего не оставалось, как уйти за ведущим. Початую пачку сигарет смяли в кашу, а потом, швырнув со злости в противоположный от меня угол, ушли. Так и не заглянув в мои глаза. Вот и все... Как и не было той безумной пятницы и субботы, жаркой ночи, страстных объятий и четырех горячих рук. А еще губ, нежности и страсти, обжигающего шепота. Я обнял себя за плечи, откинул голову назад и беззвучно зарыдал. Я и не знал, что чувствуют люди, когда их вот так вот бросают, как ненужную сломанную вещь. Это было больно, очень... Слезы катились по щекам, за воротник таким потоком, что я не мог их унять. Я так даже в садике не плакал. Внутри было настолько больно, а главное — противно. Что все кончено, так и не начавшись. Я пришел в себя только тогда, когда Валька, обнимая меня за плечи, тычась в мое лицо и целуя в щеки и в лоб, пытался достучаться до меня. — Идем домой! Там нет никого. Надо тебя умыть и уложить в постель. А то снова грохнешься в обморок, и тогда отец точно тебя запихнет в больницу, — сказали мне совсем по-взрослому. После душа я с красными глазами лежал в своей кровати и смотрел тупо в потолок. И чего ревел, как кинутая дура-девка после траха? Ты ж не баба, не залетишь. Тебя никто и не бросал, просто ничего такого и не было, что ты себе напридумывал. Ну, перепихнулись по-дружески, и все. Конец. Ты их не любишь, они тебя тоже, так что не так-то? — Ну, ИЗВРАЩЕНЦЫ! Пусть только к тебе еще раз сунутся, я им устрою! — шипел Валька, сжимая свои кулачки. — Валя, не надо. Все закончилось, просто на душе погано. Вот и все. — Это ты мне говоришь? Да когда я тебя на лестничной площадке нашел, ты вообще невменяем был! Я за шею притянул к себе горячий родной клубочек и уложил под бок, целуя макушку. — Я даю тебе честное слово, что не буду так больше плакать. А ты дашь мне свое честное слово, что ничего не сделаешь Олегу и Михаилу, — поставил я точки над i. — Совсем ничего-ничего? — переспросили, явно прощупывая границы дозволенного. — И совсем плакать не будешь? — Совсем. И не буду, — кивнул я своему настроенному всерьез малышу. — Ла-адно... — согласились неохотно со мной. — Но ты обещал! — И ты тоже, — хмыкнул я, думая о том, что мне для полного счастья только и не хватало разборок между Валькой и взбешенными Олегом и Мишкой. Причем, зная хорошо Валентина, можно было не сомневаться — скандал он закатит широкомасштабный и на всю школу с глобальными последствиями. Просто было необходимо хотя бы на время приостановить этот развивающийся черт знает куда безумный процесс. А потом все устаканится само собой и постепенно придет в норму. Все всё забудут. Во всяком случае, я на это очень надеялся.