Ты только мой...

      — Получу... Даже так... Безумным путём... — бормотал Мадара между жёсткими кусающими поцелуями. Саске охватил страх, он задёргался, однако в таком положении это было бесполезно.       — Нет! Перестань! Прекрати это!       — Глупый мальчишка... Сейчас ты только мой, — ухмыльнулся Мадара, заткнув рот Саске очередным грубым поцелуем. Затем переместился на тонкую шею, хрупкие выступающие ключицы, до крови прокусывая нежную плоть, слизывая алые капли. Саске вздрогнул, снова пытаясь отстраниться, но Мадара крепко держал его за запястья сведённых над головой рук, продолжая своё занятие, спускаясь к груди, оставляя и на ней кровоточащие укусы. Свободная рука скользнула к паху и сжала достоинство младшего Учихи. Даже сквозь ткань брюк Саске чувствовал в прикосновении Мадары жажду.       — Ну что, приступим к самому главному? — усмехнулся Мадара. Затем, не церемонясь, сорвал с Саске брюки и провёл руками по бёдрам, до синяков впиваясь в них пальцами и расцарапывая бледную кожу ногтями.       — Не надо... — тихо прошептал Саске, хотя уже начал внутренне осознавать, что просить остановиться бесполезно.       — Не говори ничего, не проси, я все равно сделаю, что хочу, — Мадара в очередной раз ухмыльнулся. — Впрочем, нет. Ты будешь умолять меня прекратить. Я заставлю тебя... И не откажусь от удовольствия причинить тебе боль.       С этими словами он перевернул юношу на живот. Тут же, слегка раздвинув ягодицы, с трудом протолкнул в него сперва один палец. К первому через минуту присоединился второй. Саске тихо заскулил от боли, но не пробовал вырваться, так как окончательно понял, что это ни к чему не приведёт. Пальцы внутри, бесцеремонно раздвигающие узкие стенки кишечника, приносили боль, но пока что не особо сильную. Вскоре Мадара вынул пальцы. Стало легче.       — Ты же не думаешь, что это всё? — прошептал Мадара, наклонившись к уху Саске, обдав кожу горячим дыханием. — Нет, далеко не всё...       С этими словами Мадара скинул с себя остатки одежды. Затем широко развёл ноги парня и, вцепившись руками в его хрупкие плечи, грубо и резко вошёл в желанное до безумия тело.       Саске выгнул спину и громко закричал. Вспыхнувшая боль была невыносимой, казалось, что тело вот-вот разорвётся на части. Мадара вышел почти полностью и толкнулся обратно на всю длину. Крупный член прошёл ещё глубже, болезненно распирая внутренности. Захлюпала, зачавкала кровь. Больно. Больно. Нестерпимая, мучительная, дикая боль. В глазах Саске потемнело, из них закапали прозрачные крупные слёзы. Изо рта продолжали вырываться крики. Ногти впились в простыню и крепко сжались.       — Пожалуйста... Прошу... Умоляю, хватит... — срывалось с побелевших губ младшего Учихи. Слёзы покатились быстрее. Мадара лишь садистски ухмыльнулся, продолжая грубо трахать свою жертву, одновременно с этим раздирая кунаем нежную плоть на спине, оставляя обильно кровоточащие царапины, нет, скорее даже раны. По прошествии какого-то времени ощутив, как напрягся Мадара, Саске понял, что сейчас произойдёт. Мадара со стоном кончил в измученное, окровавленное, дрожащее тело. Его семя было столь обильно, что Саске не в силах был принять всё в себя. Большая часть горячей спермы вытекла с кровью, впитавшись в простыню, оставив на ней грязно-розоватые пятна. Мадара вышел из Саске, слез с кровати, оделся и направился к двери. На пороге он обернулся.       Брюнет тоже сполз с кровати и забился в угол, сжавшись, пытаясь унять поток слёз, текущих из глаз, и прекратить дрожь. Словно сквозь пелену до него долетели слова Мадары:       — Ты умеешь доставить удовольствие, Саске. Пожалуй, я ещё как-нибудь поразвлекаюсь с тобой...