Древо жизни

Немало дней сменилось ночью с тех пор, как Шрама не стало. Прайдленд медленно возвращался к прежней жизни. Сухие травы заменялись свежими, вод,а снова блестела в озёрах, стада возвращались домой. Приспешники Шрама ушли, возненовидя нового Короля земель Прайда. Круг Жизни продолжался. Этими землями стал править сын Муфасы. Симба востановил баланс природы, всё стало на свои места. У Короля Симбы и Королевы Налы росла дочь Киара. Маленький и озорный львёнок был так похож на юного Симбу. Уловив момент, Киара убегала от скалы Предков. Лишь королевский маджордом птица-носорог Зазу успевал найти неутомимого малыша и привести домой. Медленно перебирая лапами, по зелёной траве шли Симба и его дочь Киара. Гриву Короля золотило жаркое солнце саванны, а жёлтенькую шёрстку юной львицы оно делало ещё более роскошнее. Симба рассказывал дочери о Великом Круге Жизни, о Муфасе, но Киара его почти не слушала, она следила за бабочкой, кружащей вокруг них. Когда она подлетала, то малышка старалась сбить её лапой с острыми когтями, а когда отлетала — она хищно провожала её глазами. — Ты всё поняла? - спросил лев. Киара очнулась и, сделав на секунду мордочку, будто что-то натворила, закивала. Над львами закружил Зазу. Он спешно приземлился и поздоровался: — Доброе утро, сир! — Доброе, - сказал Симба. — Всё ли у нас в порядке? — Почти, - птица-носорог провёл коготком лапы по земле. — Зира и её львицы вызывают большие подозрения. Всё чаще патрульные львицы замечают их на нашей территории... Киара, уловив момент, гонялась за бабочкой, подпрыгивая в воздух. Но вдруг она увидела небольшую мышку, которая принюхивалась и медленно выходила из своей норки. Принцесса подкрылась к ней и, поддев её лапой, подкинула высоко воздух. Мышь сделала несколько кувырков и, приземлившись на лапки, быстро юркнула в густую траву. Киара последовала за ней и продолжала подкидывать мышь, не замечая, что всё дальше убегает от отца, и всё ближе подходит к Аутленду. Вдруг она остановилась, прижав хвост мыши лапой. В её нос ударил противный запах протухшей еды. Киара сморщилась и, задрав голову, посмотрела на высокие красно-коричневые термитники. Всё здесь было не так. Трава не росла, а вместо неё был жгучий песок. Воды не было совсем, Киара сомневалась: была ли она вообще. Даже солнце отливалось красноватым оттенком на сухих деревьях. Под золотистой шёрсткой принцессы побежали мурашки. Откуда-то доносился безумный вой, не похожий на львиный. Из-за термитника появилась чья-то смутная тень. Она медленно превращалась в львиную фигуру. Киара от испуга оторвала лапу от земли, и мышь, обрадовавшись свободе, побежала вперёд. Но свобода продолжалась недолго. Пробежав несколько жалких сантиметров, она оказалась раздавленной под лапой выходящей вперёд львицы. «С едой играть нельзя», - успела сказать она, как Киара подпрыгнула, вскрикнула и молнией побежала к отцу. Принцесса чуть не сбила его с ног. Симба понял, что там опасность и побежал туда. Но львицы как след простыл. Не увидев никого, он спросил у Киары: — Что тебя так напугало? — З-з-здесь б-б-б-была л-л-львиц-ц-ца... - запинаясь, сказала принцесса. — Он-н-на раз-з-з-давила м-м-мышку... — Но сейчас её нет, - заметил Король. — Пойдём. Симба пошёл вперёд, а Киара на несколько секунд осталась на границе с Аутлендом. Вытягивая шею, она осмотрелась и увидела чьи-то красные глаза, блестящие во тьме. Принцесса вздрогнула и побежала к Королю. Из тени, где были глаза, послышался злобный смех... Зазу полетел на скалу, а отец с дочерью пошли дальше к баобабу Рафики. — Пап, - проговорила Киара. — Помнишь, ты мне рассказывал о Королеве Упафу? Это всё правда? Симба на секунду задумался. — Никто не знает правды. Это было так давно. Мы можем лишь складывать легенды, догадки о возникновении Прайдленда. Может Упафу никогда и не было... А может она была, но не была слепой. Лишь короли Прошлого могут сказать правду. Они столько поколений следят за нами с небес... - он посмотрел в небо и перевёл взгляд на дерево Рафики. — А знаешь, откуда взялось это дерево? — Оно выросло из семени? - предположила Киара. — Возможно, но, веря легендам, дерево появилась не из семени, а из великой любви, неразлучимой даже смертью...