Ты показал мне новый мир

Нашего хозяина звали Гамлет. Настолько эмоционального омежку стоило ещё поискать: за те два дня, что мы пробыли в его доме, ну а точнее, в одной из комнат, нам выпала, поверьте, тяжелая доля наблюдать смены тысяч амплуа этого актёра малого театра. – Ах, какая же красивая трагедия вся ваша жизнь, – Гамлет снова играл на публику, – Страдания делают пребывание нашей души в этом мире таким ярким, таким полным, таким запоминающимся! – Да, точно. Иди к Джеку и поработай там своей задницей. Жизнь станет такой яркой, и ты запомнишь каждый момент. А может, даже чему научишься, – не без ядовитых ноток в голосе проворчал Баль со взглядом, полным ненависти. – Молчать, когда я говорю! – в очередной раз впал в истерику Гамлет и ударил моего брата по лицу, – Ты не смеешь перебивать мою речь! – и как всегда после подобной вспышки он продолжал играть, как будто ни в чем не бывало, – Я сделаю вашу жизнь лучше. Я привнесу в неё ещё больше боли и страдания. А теперь… Вот, одевайтесь. Сегодня у моего хорошего друга день рождения, а вы – мой подарок. Да, я вижу блеск радости в ваших глазах! Ох, вы даже не можете сдержать слёз от счастья. Знал, что вам понравится! Прислуга дома принесла одежду, в которой мы должны были предстать на празднике. Извращеннее вкуса на вещи я никогда до этого не видел: два сценических костюма из чёрного лакированного материала с большими красными бантами, один крепился в области сердца, а другой на пояснице. – Я не надену эту мерзость на себя! – почти сразу запротестовал Бальзак. Я редко слышал, когда брат настолько повышает голос. – Ты не откажешь мне в этой прихоти, ведь иначе я убью твоего брата прямо у тебя на глазах. Нет, ты, конечно, можешь попытаться мне перечить, и будешь утоплен в родной крови, – парировал с гаденькой ухмылочкой Гамлет. – Так что выбирай. В итоге уже минут через двадцать мы сидели на заднем сиденье машины со связанными за спиной руками и молчали в кляпы. *** В доме нашего будущего хозяина было оживлённо: играла весёлая музыка, повсюду галдела толпа каких-то людей, а в центре всего находился сильно выделявшийся, даже на этом фоне, молодой альфа. Что его выделяло? Ну, даже не знаю, возможно, сильный запах, обаяние, подкачанное тело, игривая рыжина волос или императорское одеяние с короной? Гамлет буквально потащил нас за собой в сторону «Его Величества». – Напчик, дорогой, сколько лет, сколько зим я не мог лицезреть твой свет, – он навалился с объятьями на этого альфу, попутно совершенно беспардонно растолкав всех окружающих гостей, – Как я рад, что судьба-злодейка свела нас снова. – Гам, сколько я просил тебя не называть так меня? Мы ведь уже не дети, – «император» пытался стащить с себя это чудо. – Какой пример ты подаёшь моим подданным? – Нап, я так скучал, не видел тебя шесть лет, и вот такое получаю к себе отношение. Ты совсем меня не любишь! – Люблю, люблю. Как же не любить моего друга детства, сколько синяков и неприятностей вместе перенесли, – рассмеялся Наполеон. – Я кстати к тебе с подарочком, вот, – и тут нас вывели вперёд, – С днём рождения! Я же знаю, что тебе нравятся смазливые мордашки, но определиться не смог, поэтому решил выкупить обоих братьев. Они в твоём полном распоряжении, можешь делать с ними все, что душа пожелает. – Вот это да. Не ожидал получить такой подарочек, – Наполеон тут же вытащил наши кляпы и развязал руки. – А Максим сильно на тебя влияет, как я посмотрю. Что же ты с этими детьми сделал? – произнес он с упреком. – Ты ничего не понимаешь! – протянул Гамлет. – Пусть так, но унижать слабых и беззащитных плохо, Гамлет. А вы, ребята, пошли-ка со мной, нечего вам этих голодных альф будоражить. Мы послушно поплелись на второй этаж за виновником торжества. – Будьте в этой комнате, пока все не свалят, – сказал «император» и закрыл дверь. Взаперти мы пробыли часов до трёх утра, пока наш сон не нарушил звук открывающейся двери. Наполеон Наконец-то все прихвостни и льстецы разошлись. Как же я устал от всего этого. Скинув с себя всю эту мишуру, я направился в душ, но вдруг до меня донёсся манящий и сладковатый запах омеги. И как только я его раньше не заметил? Как одурманенный, я понёсся к источнику моего возможного наслаждения. Когда я зашел в комнату, моему взору открылась милейшая картина: два омеги, свернувшись в клубочек, ютились на небольшом диване. Во сне они были похожи на двух маленьких ангелов в озаряющем их лица молочно-белом лунном свете. Я решил перенести их в комнату для гостей. Сначала аккуратно, стараясь не разбудить, я отнёс светленького мальчишку, пах он весьма приятно, но не так чарующе, как брюнет, за которым я вернулся после. Я просто стоял перед этим чудом и любовался. Не знаю, сколько времени прошло, но мне показалось, что вечность. Тёмные длинные волосы его разметались по всей подушке, красный бант на груди легонько играл с каждым вдохом, а умиротворение на лице просто сводило с ума. Именно таким я всегда представлял свою пару. Взяв на руки своё сокровище, вдыхая его аромат, понёс его к себе в комнату, но, чтобы не напугать, по дороге решил всё же в соседнюю. Мягко положив омежку на кровать, я начал снимать с него подарочную упаковку, не спать же ему в этом. Я медленно начал расстёгивать молнию, идущую от воротника до паха, и – неосознанно начал легко массировать его оголённую теперь уже грудь, соски, впалый животик, а услышав тихий стон, не смог удержаться и поцеловал его нежную шейку. В этот момент кто–то набросился на меня со спины и пытался оттащить от хрупкого тела. От неожиданности я резко одной рукой отбросил нападавшего в угол, только потом уже я понял, кто это был. – Нет, не трогай его, чёртов извращенец! Если так невтерпеж, тогда сделай это со мной, но… – захлёбываясь в слезах, кричал омега. – Но не трогай Бальзака! Я был очень удивлён его смелости, далеко не каждый омега так сможет. А под весь этот шум спящая красавица воспрянула ото сна. – Что здесь происходит? Что ты сделал с моим братом? И почему я в таком виде? – мой сладенький медленно поднялся и подошёл к блондину. – Есь, ты в порядке? – Со мной всё хорошо, честно, я беспокоился за тебя, этот извращенец хотел надругаться над тобой. Такого взгляда полного презрения и ненависти я ни от кого никогда не получал. – Этот что ли? – съязвил Бальзак, – Верю всей душой, но боюсь, силёнок не хватит. – Малыш, если ты так всей душой и телом желаешь слиться со мной воедино, то всю свою страсть я готов тебе продемонстрировать прямо сейчас, – подошёл к нам Наполеон и развязно приподнял лицо брата за подбородок. – Соглашайся, тебе понравится. Есенин Впервые я видел смущение на лице Баля. Он резко откинул руки альфы, отчего тот только засмеялся. – Мне нравятся твои попытки сопротивления. Это будоражит кровь, как захватывающая игра, будоражит кровь, – поправлял свои рыжие волосы альфа. – Но победа всё равно будет за мной, готовься. Ну а теперь, пожалуй, пора отдыхать. Вы можете сегодня лечь вместе в одной комнате. Возьмите какие–нибудь майки на ночь в шкафу. На этой фразе он покинул нас, а мы ещё долго не могли заснуть и долго размышляли вслух о том, что с нами будет теперь. Бальзак Проснувшись, я хотел было стащить с себя эту майку, пропитанную запахом альфы, альфы, от которого у меня кружилась голова и подгибались колени, но ходить нагишом тоже не хотелось, поэтому пришлось смириться. Оставив в комнате спящего Есенина, я побрёл по этажу в поисках ванной комнаты, нужно было срочно умыться. Отыскав наконец–таки нужную дверь, я вошел, абсолютно ничего не подозревая, о чём потом сильно пожалел. В самом душе была та самая причина моих слабостей, но, к сожалению, я это слишком поздно понял. – Баль, ты пришёл посмотреть на прекрасного меня голого? – заметив меня, император начал наскоро вытираться. – Ах ты мой маленький проказник. Я попытался сбежать в коридор, но меня резко притянули обратно и прижали к стене. – Ты восхитительно пахнешь, – шептали мне в ухо. – А течка сделает твой запах еще прекраснее. Казалось, что я полыхаю огромным пожаром под этим натиском, сгораю заживо. – Не хочешь принять душ? – отстранившись, спросил альфа. – Могу даже составить тебе компанию. – Как пожелаете, хозяин. – Баль, давай условимся сразу, я тебе не хозяин. Однако я несу ответственность за тебя, а так как вам с братом больше некуда пойти, вы будете жить в этом доме. А теперь оставляю тебя, спокойно купайся. После завтрака Наполеон устроил экскурсию по дому и принёс нам много новой одежды. Библиотека сразу стала моим любимым местом в доме, и оттуда меня часто забирали, когда уже смеркалось. *** В доме Наполеона мы жили уже почти два месяца, и чтобы быть хоть чем– то полезными, старались помогать с делами по дому. За продуктами нас никогда не отпускали одних, только в личном сопровождении самого императора. Конечно, никаким императором Наполеон не являлся, это было уже прилипшим к нему прозвищем. За всё время ни меня, ни брата никто и пальцем не тронул. Я даже бы сказал, что с нами сюсюкались как с детьми, хотя нам уже исполнилось семнадцать. Прихватив ещё одну книгу из библиотеки, я направился в свою комнату – да, у меня и Еся были собственные комнаты. Зайдя, я плюхнулся мешком на кровать. Всё чаще и чаще меня стала одолевать грусть от неопределенности нашего будущего. Что будет, когда мы наскучим владельцу этого дома? Ведь нам некуда податься. Почему он так добр, почему в его присутствии я становлюсь словно раскалённая струна?.. – О боги, моя голова сейчас взорвётся, – мои размышления постепенно стало укутывать пеленой сна, – Неужели я действительно люблю… Наполеон Поднявшись в библиотеку, я надеялся застать там Бальзака и прогуляться вместе. Каково же было моё удивление, когда его там не оказалось. Я постучал в дверь его комнаты. Та оказалась незаперта, что еще больше удивило меня, ведь он всегда замыкается на ключ. Баль, поджав коленки к животу, беззаботно спал. Запах омеги усилился, значит, очередной цикл настанет уже совсем скоро. Подойдя к этому желанному телу, я усмехнулся от промелькнувшей мысли о том, насколько же я стал в нем нуждаться, и убрал прядь волос с его лица. – Только мой, – я нежно, почти аккуратно, коснулся губ омеги в поцелуе. Но когда я услышал, как он во сне шепчет моё имя и почти умоляет никогда его бросать, все мои благие намерения улетучились на пару с терпением. Целовал я уже со всей страстью, рукой свободно гулял под рубашкой. Его стоны ласкали мой слух, он даже обнял меня, но окончательно он проснулся, когда моя страсть получила доказательство в виде красноватой метки на шее. – Ты что делаешь, больно же, – Бальзак сделал попытку отпихнуть меня, используя книгу как барьер между нами, – Теперь ведь ко мне ни одна альфа не подойдёт. – Пусть только посмеет, – я зализывал место укуса. – Я ведь тебе уже говорил, что ты только мой. Моё чудо лежало всё раскрасневшееся и счастливое, ну как такому очарованию не поддаться? Затащив Баля в душ, я медленно его раздел, губкой нежно прошёлся по всем изгибам тела, задержавшись на прелестных ягодицах и члене, и его стоны в ответ на мои прикосновения были словно музыка для моих ушей. С особым удовольствием я намыливал его длинные волосы, а потом потребовал от него тех же манипуляций. Как же он стеснялся, с мелкой дрожью касался моего тела. Его запах обволакивал меня полностью, я тонул в нём. Обнаружив моё возбуждение, он чуть ли не упал в обморок от смущения. – Не бойся, я не причиню тебе боли, обопрись спиной о стену, – я опустился перед ним на колени, желая доставить удовольствие иного рода, пустив в ход язык и губы, – Расслабься. Его стоны становились все громче, перерастая в сладостный крик. Он кричал мое имя. Почувствовав его приближавшийся оргазм, я не вытерпел и опустил руку вниз, помочь себе справиться с почти болезненным напряжением. Мы кончили одновременно.