Ты показал мне новый мир

Бальзак Я никогда не отличался хорошим расположением духа, но когда Есенин ушёл жить к Жукову, моё настроение упало ниже всякой границы. Весь вечер я ворочался в несчастных попытках заснуть, но все усилия были тщетны. Поток сумасшедших и бредовых мыслей сносил все зачатки сна. Взяв первую попавшуюся книгу с полки, я попытался вникнуть в её содержание, что тоже, увы, не вышло. В итоге я просто лежал в своей комнате и смотрел в потолок. Усталость всё-таки взяла надо мной вверх, даря к полуночи долгожданный сон, но к четырём утра судьба решила, что я уже выспался. Течка. Изнывая от неприятных и даже болезненных ощущений, я направился в ванную, чтобы выпустить пар и выпить таблетки. Но, не обнаружив заранее купленные таблетки, которые глушат цикл и не получив нужного эффекта от «самопомощи» я, честно, старался перетерпеть, но запах альфы так манил и возбуждал, что я сдался и решил поддаться зову природы, то есть зову Наполеона. Наполеон Сегодня Есенин от нас переехал и Баль так тяжело воспринял эту новость, что решил остаться на ночь в своей комнате. Мне, конечно, было уже непривычно одиноко засыпать опять одному, но возражать я не стал. Смотря уже десятый сон о том, как я захватываю империи и царства, я почувствовал, как рядом со мной кто-то жарко стонет, я бы сказал даже уже на мне, и вся комната наполнилась чарующим ароматом. - Баль? С тобой всё в порядке? - Да, то есть, нет, - вовсю стягивал с меня одеяло. - Я хочу тебя, очень. Даже в темноте я видел, как разрумянился мой любимый. Резко чертыхнувшись, я сбросил на пол это ненавистное одеяло. Положив на спину моё чудо, я начал нежно снимать его сорочку, которая промокла от соков омеги, целовать его губы, лицо, шею, грудь, гладить розовые соски, отчего Баль затонал ещё слаще. - Нап, я больше не могу… Вставь его. - Всему своё время, моя голубоглазая прелесть. Сначала выпей противозачаточные, мы ещё успеем наделать легион ребятишек. Быстро достав из прикроватной тумбочки флакончик с жидкостью, я накапал немного Балю на язычок. Перевернув омегу на живот, я начал вылизывать его заветное местечко, собирая язычком капли стекающей смазки, отчего он резко вскрикнул в порыве экстаза и кончил на смятые простыни. Как я и предполагал - девственник, что меня безумно радовало, ведь его невинность принадлежит только мне. Бальзак О боги, как же хорошо. Вся сила, мощь и любовь этого альфы сейчас принадлежит только мне. Его прикосновения такие горячие, терзают каждый уголок моей души, а тело давно принадлежит только ему. Его запах окутал меня словно кокон, унося в пучину страстей человеческих. Когда Наполеон начал ласкать меня языком, я прочувствовал, что значит « звёздочки полетели». От такого блаженства не мудрено и сознание потерять. Находясь на пике возбуждения всё это время в любимых руках, я плохо разбирал, что происходит, но одно знал точно и наверняка: я готов на всё ради него. Стоя на четвереньках, бедром я ощущал, как сильно возбуждён мой альфа. Он меня хочет, я так рад. - Люблю мальчиков, которые так сладко стонут, - прошептали мне в самое ухо, отчего мурашки побежали по всему телу. - Ты же для меня ещё пощебечешь, - на этих словах во мне оказался один палец. Возбуждение комом снова нарастало внизу живота. - Порадуй папочку, голубоглазик. Одним пальцем готовили меня не долго, поэтому вскоре к нему добавился ещё один, а потом и ещё один. Даже если я захотел бы сдерживать себя, не думаю, что это бы получилось. Когда в меня вошёл третий палец, мне стало до безобразия приятно и я сам, уже не в силах сдерживать свою похоть, с остервенением подмахивал попкой. - Какой же ты всё-таки нетерпеливый, - и Нап убрал пальцы. – Как и я. Член любимого альфы медленно, но уверенно заполнял изнывающую пустоту внутри меня. Послышался приглушённый рык, и Наполеон сорвался на бешеный ритм. Жарили меня не по-детски: член грубо вбивался в мою плоть, периодически выходя и вколачиваясь вновь, Наполеон крутил меня под собой, как только можно и нельзя, мы перепробовали кучу разных поз, и что самое главное, мне это безумно нравилось. Я стонал и извивался под ним как последняя блядь, чем сильнее в меня входил Наполеон, тем острее были ощущения. Наверное, я мазохист. После самого акта, Нап бурно излился мне в матку, словно туша мой внутренний огонь. Так произошла моя первая сцепка. А когда узел любви связал нас на некоторое время, Наполеон нежно обнял меня, накручивая мои длинные волосы себе на палец. Я знал, что теперь всё будет хорошо, ведь я встретил свою истинную любовь.