Мы с тобой,друг,войдем в историю...

Поворот ключа – один, второй. Темноту квартиры пересекает луч света, и порог переступает человек. Его лица не видно и только по абрису фигуры можно догадаться, что это мужчина – он высок и статен. Не удосужив себя включением света он разувается и уверенно, будто отсутствие освещения вовсе не вызывает дискомфорта, идет по темному коридору. Большая комната. Ключи от входной двери, все еще зажатые в руке, летят на столик, а сам мужчина опускается на темную громадину то ли кровати, то ли дивана. Пульт, безошибочно найденный на сиденье поблизости, уверенно занимает свое место в узкой ладони. Щелчок кнопки. «-В Дрогомиловском суде начинается слушание по делу изнасилования несовершеннолетней…» Мягкий отсвет экрана высвечивает хищное, волевое лицо. Щелчок. «-В зверском убийстве солдата в Лондоне виновными признали двух мусульман-британцев…» Сменившаяся картинка добавляет алых и бордовых бликов, теряющихся в глубине чуть прищуренных глаз. Скорее всего, карие в жизни, сейчас они кажутся антрацитово-черными. Щелчок. «-…и экстремизм любого рода не должны быть в нашем обществе, они не могут быть оправданы", - заявила министр…» Четко очерченные губы искривляет недовольная гримаса, свободная от пульта рука проходит по чуть вьющейся смоляной копне волос. Щелчок. «-…трагедия, потрясшая американцев, произошла 22 мая на юго-востоке Нью-Йорка в районе ***. Тогда два человека напали с ножами и мачете…» Щелчок… Тонкие пальцы сменили черный брикет пульта на белый цилиндрик сигареты. Тело откидывается на спинку, мышцы едва заметно расслабляются – это не видно из-за внезапной пропажи единственного источника света, но чувствуется в самой атмосфере. Вспышка огонька зажигалки и легкий дымок змеится диковинным узором в полутьме зала, постепенно окутывая фигуру сидящего перед телевизором мужчины. Несколько минут тишины и вот уже окурок аккуратно погашен, а фигура плавно поднимается и мужчина стремительным, летящим шагом покидает комнату. Снова дверь. Ванна. На этот раз свет все же пригодился и зеркало, полностью занимающее собою одну из стен помещения, дотошно отражает внешность пришедшего. Это высокий, молодой, не более двадцати пяти - тридцати лет мужчина. Черты лица могли бы показаться не настоящими, кукольными (уж больно они контрастны), но отчего-то искусственность – последнее, что пришло бы на ум в описании этого человека, а вот дикость, буйство - это да. Ярко-алые четко очерченные губы. Оказавшиеся полночно-синими глаза Прямой нос и слегка нахмуренные черные брови. Мужчина расстегивает ворот белой, строгого покроя рубашки и склоняется над раковиной. Шум воды и прозрачные капли ложатся на смуглую кожу, бриллиантами загораются в легкой волне волос. Новый всплеск, потом еще и еще… Рубашка летит в сторону, обнажая поджарый торс, секунда и за ней следуют классического покроя брюки, на сей раз, открывая длинные ровные ноги и упругие половинки бедер, белье, носки, и вот уже полностью обнаженный мужчина заходит в душ, где тонкие, прохладные струи смывают всю накопившуюся за день усталость. Прошло довольно много времени, прежде чем вода была выключена, и черноволосый занес ногу, чтоб переступить невысокий бортик душевой. Вот уже занесена нога и… Мужчину скручивает, словно от резкого приступа боли. Секунда, вторая и по правой стороне от локтя, выше, на грудь, шею, правую же сторону лица наползают черные линии постоянно двигаясь и сплетаясь они закручиваются в хитрый узор, но человек этого не видит, он все еще борется с болью – у него нет времени посмотреть в зеркало. Он сделает это чуть позже и тогда…