Чистилище

У Дина есть Сэм — брат по крови, по матери и отцу, по потерям, по ранам и царапинам, по собственноручно зашитым дыркам от пуль. У Дина был Аластар — брат по крови, по чужой крови, что лилась рекой по рукам, засыхала на лезвии, запекалась коркой на душе, выжигая из нее человеческое и оставляя черноту в глазах. У Дина был Аластар, а потом Сэм убил его, и маленькая частица внутри Дина тосковала и выла от боли легионом голосов. Еще у Дина есть Бенни — брат тоже по крови, по чужой крови, в которой они с Бенни погрязли по щиколотку или даже по колено, брат, с которым в Чистилище не страшно драться, когда встаешь насмерть спиной к спине. Бенни пробует кровь Дина, и ему не нравится ее вкус: отдает серой и слегка горчит на языке, но это же Дин, поэтому Бенни послушно открывает рот шире , когда тот заносит над ним порезанное запястье. Бенни жадно глотает жизнь Дина, которой тот делится с ним добровольно, хлещет так, словно это вино столетней выдержки из лучших погребов, и Дин будто остается внутри него. На самом деле на вкус кровь Дина — тоже вино сорокалетней выдержки из адских погребов, и она чертовски смахивает на Преисподнюю, но Бенни не удивляется: он знает, что Ад всегда выжидает где-то между рёбер. Дин осторожно несет душу Бенни в сгибе локтя, бережно оглаживает горячий, обжигающий комок энергии под кожей, разговаривает с ним, но чаще ругается, и Бенни думает, что Винчестер ответит ему за каждого "ублюдка" и "мудака", обязательно ответит. Возможно, позже. Дин рубит головы призракам из прошлого Бенни: они щелкают зубами и фонтанируют кровью, но умирают, а вот с призраками в голове сладить не так просто. Он восстал из мертвых, чтобы отомстить, чтобы оставить за спиной пепелище, но месть обернулась не тем, чем должна бы. Бенни жалеет о своей вечности, у него на секунду — всего на секунду — мелькает мысль подставить Дину шею и попросить: "Убей". Бенни задумчиво потирает щетину на щеке и смотрит на то, как Дин подгоняет их лодку к причалу, смотрит так пристально, что Дин поворачивается к нему с молчаливым "Что?" во взгляде. Бенни едва заметно качает головой, и Дин успокаивается, читая в этом жесте: "Ничего". Бенни молчит. У Бенни больше нет цели, но у него все еще есть Дин.