За закрытыми дверьми

Вообще, Ганнибалу нравилось само имя - "Уилл". Чуть растянуть губы, а потом язык прикасается к небу. Но ещё больше ему нравилась "Уилла" - чтобы язык отталкивался от неба, создавая легкую вибрацию после "л", переходя в гласную; "Уилла" ассоциировалась у доктора с капеллой - наверное, из-за созвучия, и почему-то с небом. С бескрайним, обязательно пронзительно синим небом. И Лектер искал его; искал у Уилла. Но тот никогда не носил ничего того пронзительно-синего цвета, а глаза мужчины были мутными, отнюдь не небесными. Доктор был в бешенстве: он знал, где искать, и не знал. Пока однажды в гости, к обеду, не заскочил Джек, да не с пустыми руками - колодой игральных карт. Предложил сыграть. Ганнибал, находящий карточные игры в высшей степени вульгарными, неожиданно согласился и даже предложил, загадочно осклабившись (ибо улыбкой это назвать было невозможно), играть не на хрустящую валюту, а на желания. Уилл уже тогда почувствовал, что что-то не так, Лектер что-то задумал, но вот что - загадка. На игру были приглашены также Алана, Беверли и Прайс с Зеллером, зато Эбигейл из дома была выслана с каким-то очень загадочным поручением: доктор прошептал его дочери на ухо, внимательно следя за Грэмом. Тот понял, что от него что-то держат в секрете (мало того - что-то затевается против его нежной и чувствительной особы), но ничего не мог поделать, ограничиваясь печальными вздохами и оленье-щенячьими взглядами в сторону своего доктора. Впрочем, дочь вернулась довольно быстро, даже раньше, чем все приступили к первой игре, вручила что-то Лектеру, хитро улыбнулась, попросила сфотографировать и улетучилась в неизвестном направлении. И вот, игра началась. Ганнибал, хоть и отрицал, что когда-нибудь вообще имел отношение к азартным играм, играл, аки бог. Беверли играла просто, но жёстко и явно с опытом; Прайс с Зеллером зашли как один игрок и нещадно блефовали. А вот Алана, Джек и Уилл сдавали позиции. Первым стратил Кроуфорд: ему загадали стать раком на обеденный стол, мяукать и просить молочка. Следующей потерпела поражение Алана, и потому ей пришлось станцевать стриптиз по желанию Беверли. К слову, интерес к полураздетой мисс Блум проявляла только она; эти леди всегда могли понять друг друга. А вот потом проиграл и Уилл. Ганнибалу. Второй был доволен, как слон, первый... Первый чувствовал, что сейчас что-то будет. Лектер торжественно вручил ему пакет (тот самый, что принесла Эбби) и бритву: - Чулочки, моя леди, одеваются только на бритые ножки. Уилл застонал; вечно доктор что-то выдумывает. Вот и в этот раз... В пакете нашлась коротенькая пушистая, с вычурной бахромой юбочка розового цвета, белые чулки с розовыми же бантиками, туфли на каблуке и рубашка. Последний предмет гардероба волновал больше всех; белая мужская рубашка, а запах... Грэм втянул аромат, присущий лишь одному человеку. Ганнибалу. Это его рубашка. - Ну ладно, извращенец, - пробурчал профайлер, доставая косметичку Эбигейл и улыбаясь своему плану. - Я тебе такое устрою...

***

Дверь из ванной открылась. Пару цоканий каблучков - и, чёрт подери, Лектер понял, что ему уже больше не до игры. Длинные стройные ноги в юбке и чулках смотрелись превосходно, дразняще; рубашка застегнута не полностью, демонстрируя белую шею, на которой уже зажили все укусы и засосы. Кудри в хаотическом беспорядке, губы, нагло подкрашенные блеском для губ, приоткрыты, а ресницы, чуть слипшиеся от неумелого пользования тушью, и без того довольно длинные, обрамляли сине-небесные глаза... Уиллы. Первыми исчезли женщины. Они сразу поняли, куда клонит леди Грэм; вскоре за ними исчезла сладкая парочка с понятливыми (и восхищенными) улыбками. Кроуфорда Ганнибал практически вытолкал из своего дома. И вновь вернулся в гостинную. Его Уилла поманила пальчиком...