Пенсне и те, кто бросил камень

А в это время Василиса и ее гости уже заходили в прихожую. - Проходите, - сказала девушка. - Я совсем не умею принимать гостей, не вините меня. - О, ничуть, как можно! - ответил мужчина, кладя картуз на тумбу. Кот вытер задние лапы о коврик и посмотрелся в зеркало. Девушка прошла в свою комнату. Здесь было как всегда темно из-за занавесок, которые Авдотья Алексевна всегда по привычке задергивала. "Избавиться бы от них вообще", подумала девушка. - Так избавьтесь, что же мешает? - продолжил ее мысль Коровьев, появившийся на пороге комнаты. - Когда они вернутся, все снова станет прежним, - усмехнулась Василиса. - Не стоит смотреть на мир так обреченно, - возразил мужчина. - Вот зачем люди едят, если все равно приходит голод? Зачем они принимают ванны, если это все равно приходится делать снова и снова? Зачем, в конце концов, вставать каждое утро, если всё равно рано или поздно придется возвращаться в постель? - С едой вы загнули, - обернулась Василиса. Коровьев стоял, засунув руки в карманы брюк и прислонившись плечом к стене. - Если человек не будет есть, он не будет жить. Он вынужден это делать, иначе наступит смерть. А с занавесками я жить смогу. - Так-то оно так, но вы подумайте сами, Василиса Сергеевна. Если человек не может делать того, что он хочет, разве он не умирает? Это еще ладно, когда он просто не может, а вот уж когда он перестает пытаться... - он цокнул языком и покачал головой. - Я все забываю спросить ваше имя. Вы назвались другом нашей семьи, Коровьевым, но вы сделали это для отвода глаз. Как же мне звать вас? - она улыбнулась. - Мое имя - Фагот, и если я не друг вашей семьи, то буду рад стать вашим другом, - заигрывающим тоном ответил мужчина. - О! Зачем же вам череп, Василиса Сергеевна? - вдруг воскликнул он, заметив вещицу на одной из полок. - Мой собеседник, - задумчиво протянула девушка. Коровьев подошел к полке и дотронулся до предмета. - Да, знал бы покойный Василий Степанович, что его череп через три года после захоронения тела будет служить в качестве собеседника молодой особе из города В.! - Вам известно, чей он? - удивилась девушка. - Как же, как же! - всплеснул руками Фагот. - Этот Василий Степанович был председателем комитета по архитектуре и градостроительству и прославился в определенных кругах тем, что брал взятки не в круглых цифрах. Берет, например, пять тысяч рублей, а ты ему сверху еще семь добавь. Десять тысяч даешь - опять-таки семь добавь. - Почему же именно семь? - О, этот человек думал, что семерка - его счастливое число, и что оно обезопасит его от чего бы то ни было. Он старался брать места в седьмом вагоне поезда, на автобусах ездил редко, потому что вероятность того, что в билете попадется семерка, не так велика. Даже на седьмой день недели переносил все особо важные дела! Но если с билетами я еще могу понять, то какого черта он считал, что семь рублей помогут ему скрыть взятку от лица истины, мне неизвестно, - Фагот постучал черепу по лбу. - Паранойя, судя по всему. Не скрыли, Василий Степанович, не скрыли! - он дружественно похлопал по черепу. - А как он умер? Расскажите еще что-нибудь о нем, - попросила девушка, подходя к Фаготу. - Мне очень интересно, каким был этот человек. Ведь мне он не расскажет. - А умер он очень просто - из-за этих самых семи рублей. Брал деньги у богатого человека, бизнесмена, как это сейчас называется, у которого с собой мелочи не нашлось. А деньги эти очень ему требовались, и именно тогда, ни часом позднее. Тогда Василий Степанович разгневался не на шутку - будто бес его попутал - и кинулся на того человека. Почему-то он совсем не подумал о том, у охранника бизнесмена вполне себе может присутствовать оружие. И вот, с пулями в сердце и легком, Василий Степанович оказался тем же днем в морге, - жизнерадостно закончил Фагот. - Ну а дальше неинтересно: пули вытащили, тело закопали, и вот уже через три года останки его были изъяты неким Алексеем Ивановичем Потаповым, - он перевел взгляд на девушку, - который и изволил вручить вам свою находку. - Вы правы, - прервав невольную паузу медленно проговорила Василиса. Вы всё так хорошо рассказали, будто сами присутствовали везде. - Покорный слуга, - Фагот слегка поклонился. - Покойный может и подождать, а я нет, - раздался голос Бегемота с кухни. - Я уже вечность жду, а вы череп изволите обсуждать. И не стыдно вам? - Чего же вы ждете? - спросила Василиса. - Как! - возмутился кот. - А как же скромно отметить встречу? О времена, о нравы, справедливо заметил старик Цицерон! - Да чем же отмечать, если у нас нет ничего? - Прямо-таки ничего? - кот аж мяукнул. - Обижаете! Прошу следовать за мной! - он скрылся в коридоре. Когда Василиса зашла на кухню, она поняла, что имел в виду раздосадованный кот. И действительно, сказать, что ничего нет,было никак нельзя: на столе в огромном блюде красовался румяный поросенок с яблоком во рту, рядом с ним стояла чаша с запеченным картофелем, здесь же была поражающих размеров тарелка, на которой в ряд лежали бедра какой-то крупной птицы, похожей на индейку. Меж посудой стояли три мутно-зеленых бутылки, цветные тени которых отображались на окружающих предметах благодаря заходящему солнцу, чей свет падал на них из кухонного окна. - Все скромно и экономно! - говорил кот, усаживаясь на высокий стул. - Пир еще впереди! - Что-то я сомневаюсь, что поросят продают в магазине у дома, - сказала, садясь, девушка, - но, думаю, вопрос о возникновении всего этого будет...неуместен? - Слегка, - согласился кот и принялся разливать вино по тетушкиным хрустальным бокалам. - Как и вопрос об истории черепа Василия Степановича? - обернулась она к подошедшему Коровьеву. Тот, извиняясь, пожал плечами. - Итак, тост! -Бегемот поднял свой бокал и чуть было не плеснул вином на поросенка. - За тех, кто здесь, и за тех, кто будет здесь! Василиса и Фагот тоже подняли бокалы, и все дружно пригубили вина. Кот оттяпал себе большую часть поросенка, которая даже не помещалась в тетушкиной тарелке. Быстро расправившись с мясом, он одну за другой стал глотать птичьи ножки. - А вот та кондукторша - как вы ее заткнули, - развеселившись, воскликнула Василиса. - Такое у нее лицо было глупое, когда ей деньги совали! - Лицо у нее глупое не только тогда, когда ей дают деньги, - цинично отвечал кот, разливая заново. - Я и не подумал бы платить ей настоящими купюрами, нет уж, избавьте! Такое хамство не заслуживает поощрения. - Что же вы, фальшивыми дали? - Сударыня, нас можно называть как угодно, но мы точно не фальшивомонетчики, - Коровьев отпил вина. - А дали ей обычные этикетки от газировки, но она, видимо, не заметила. Гнев ослепляет, - добавил он многозначительно. Не гневайтесь, Василиса Сергеевна, от этого мало проку, а сожалений много. - Не всегда получается, - призналась Василиса, залпом осушив бокал. - Кто контролирует свой гнев, тот точно не я, - усмехнулась она. - И я считаю, что гнев полезен, - невнятно поддержал Бегемот, доедавший ножки. - Что это вообще за фраза: "Месть - блюдо, которое подают холодным"? Быт, бездарность! Что горячо - то и хорошо, и чем свежее чувство, тем лучше! - Именно, - охотно согласилась Василиса. Глаза ее томно заблестели - такое случается, если человек находится в приятной степени опьянения. - Я так не люблю холодных поступков и людей! Хотя, наверное, сама со стороны выгляжу такой - а всё эта чёртова скованность. Ведь я веду себя как дура, - распалившись, обличала себя девушка. - Ну, скажите: ведь есть такое впечатление? - Вы слишком строги к себе, очаровательная Василиса Сергеевна, - энергично возразил Коровьев. - А скованность - это ничего, это очень даже поправимо, вот увидите. Время летело незаметно, и стрелки на кухонных часах уже показывали десять вечера. Солнце село, и теперь всюду царила сумеречная полутьма. Голова Василисы была легкой от вина, хотелось смеяться. Фагот рассказал, что задержатся они в гостях не более, чем на неделю, и что скоро явится тот самый иностранец с третьим помощником. - А зачем тебе пенсне? - спросила Василиса, уже перешедшая с ним в процессе ужина на "ты". - Привычка - страшное дело, - отвечал Фагот, дотрагиваясь до оправы. - Да, страшное. Вот привыкнут к определенному поведению с твоей стороны, а потом пугаются, когда ты начинаешь делать что-то по-другому. - Постоянно! - заявил Бегемот. - Говоришь с кем-нибудь нормально, по-человечески, всю доброту душевную ему открываешь, а он привыкнет и начнет выделываться как скотина дворовая! Начинаешь его осаживать - и что вы думаете? Назовет тебя последними словами, а про добро и не вспомнит, как же! - он бахнул бокалом по столу. - Да, ошибочно говорить, что человек всегда получает то, что отдает, - согласился Коровьев. - Но что-то я не припомню, Бегемот, чтобы с тобой это происходило постоянно. - А я говорю, что постоянно! Вот зашел я как-то в рыбный, смотрю - а у них на витрине карп лежит, и лежит уже дня четыре. Нельзя так, товарищи! Я взял да и помог им - забрался, пока никто не видел, и поглотил этого карпа за милую душу. Мне-то не сложно, а им вообще приятно должно быть, - взревел он на последних словах. - А они увидели и давай орать: "Карпа стащил! Лови его!". "Ничего я не тащил, граждане! Он у вас четвертый день уже не на своем месте лежит", отвечаю им, а они вперились в меня и давай орать опять. Как после этого ждать благодарности, верить в человечество? - Так ты же несвежее терпеть не можешь, - напомнила Василиса. - Вот именно, что терпеть не могу! - взмахнул лапами кот. - Пожертвовал собой, доброе дело сделал, а эти гады с щетками половыми на меня налетели! В половину двенадцатого девушка вдруг спохватилась, что за все это время родственники не только не названивали ей, но и не послали ни одного сообщения. Она вернулась в свою комнату и попыталась найти телефон в своем рюкзаке, но его там не было. "Забыла?" - Надо будет - позвонят на домашний, - прокричал с кухни кот, угадывая ее намерение. "А что ж? Чего я тут копаюсь, надо оно мне, что ли? Дура, одним словом". Вздохнув над собственным поведением, она решила проверить почту. Ноутбук послушно продемонстрировал входящее сообщение от Алексея, приятеля Василисы, того самого, который принес череп. Он спрашивал, можно ли зайти завтра. Слегка поколебавшись, девушка прислушалась. Она поняла, что свет на кухне больше не горит, и вообще в квартире тихо, будто Фагот и Бегемот исчезли куда-то. Окликнув их пару раз, она поняла, что их и правда нет. "Может, пошли встречать того иностранца?" - догадалась она. Сидя одна во тьме, освещаемая лишь белым светом монитора, она отправила ответ: "У нас гости". Ровно через тридцать секунд раздался щелчок - пришел ответ от Алексея: "Они помешают?" "Как бы мы им не помешали", ответила Василиса и добавила: "Спрошу". "Нефиговые гости, раз у них надо разрешения спрашивать", щелкнуло входящее сообщение. Девушка чувствовала, что Алексей сейчас возмущен ее нерешительностью, но также она понимала, что почему-то обязательно нужно предупредить гостей о приходе постороннего. Послышались шаги в прихожей. Василиса осторожно вышла в неосвещенный коридор. - Мой друг хотел завтра зайти. Вы не против? - спросила она у черной высокой фигуры и заметила, что находящихся в прихожей было больше, чем двое. - Отчего же, пусть заходит, - ответил незнакомый голос.Тут свет вспыхнул, и девушка увидела брюнета лет сорока с лишним в черном плаще. У него были разного цвета глаза - один, правый, черный, а другой - зеленый, одна бровь была высоко поднята, выражая то ли изумление, то ли недоверие. - Здравствуйте, - прошептала Василиса. Хмель как-то резко сошел на нет при виде этого иностранца, который, признаться, говорил совершенно без акцента. - И вам здравствовать, Василиса Сергеевна, - медленно проговорил брюнет, отдавая свой плащ рыжему мужчине позади себя. Рыжий тоже не был поход на рядового прохожего: невысокого роста, с бельмом на левом глазу, а если приглядеться, то можно было увидеть и клык, выглядывающий изо рта и поблескивающий в свете коридорной лампы. - Представляю вам того, о котором имел честь говорить - мессир Воланд, - сообщил девушке Фагот. - А это Азазелло. Рыжий коротко кивнул и, сняв с себя верхнюю одежду, повесил свой плащ и плащ иностранца на вешалку. - А теперь начнем настоящий пир! - воскликнул Бегемот, потирая лапы. - Весь день перебиваюсь каким-то неподобающим отребьем, пора и отыграться! - Подожди ты со своим пиром, - вяло ответил брюнет. - Всё ли улажено? - Да, мессир, - поклонился Фагот. - Хорошо. Очень хорошо, что вы не против нашего присутствия, Василиса Сергеевна. В ваш город нас привели личные интересы и кое-какие дела. Вашим родственникам совсем необязательно присутствовать при этом. - Да, я поняла, - девушка переступила с ноги на ногу. Ее чуть качало, алкоголь будто перенесся из головы в тело. - Чудесно. Не часто сегодня встретишь понятливых людей. А теперь пора отдохнуть с дороги. Прошу извинить нас, Василиса Сергеевна. - Что вы, что вы, - отмахнулась девушка, для верности держась за дверной косяк. Тело ее отяжелело, хотелось быстрее лечь в постель. - Вижу, вам тоже требуется отдых, - усмехнулся Воланд. - Что ж, не буду вас более задерживать. - Прошу сюда, - предупредительный Фагот почтительно указал в сторону кухни, и брюнет отправился за ним, сопровождаемый Азазелло.. - Спокойной ночи, - пожелала Василиса негромко, возвращаясь к себе и думая, что ее уже никто не услышит. Но вопреки ее ожиданиям где-то рядом раздался низкий бас Воланда:"Спите спокойно". У девушки хватило сил на то, чтобы написать ожидавшему приятелю "Заходи часа в три", после чего она, не раздеваясь, повалилась на диван. Она почти ничего не слышала из происходящего на кухне, разве что Бегемот пару раз громко вскрикивал. Она провалилась в глубокий сон. Ей снился какой-то караван, снились пески пустыни и раскаленное солнце. Затем снилась дача, тетя с дядей, снилась река... и снилась русалка. Эти глаза, этот труп, но самое главное - этот дикий, ни на что не похожий звук... Василиса резко проснулась от жалобного воя, преследовавшего ее и во сне. Сев, она пыталась отдышаться. Сердце колотилось словно дикая птица, страх не желал отступать, воздуха в легких не хватало. Девушка рывком поднялась и, как была босиком, вышла через коридор на лестничную площадку в полубессознательном от страха состоянии. О чем она думала, когда вызывала лифт и поднималась до одиннадцатого этажа? Она и сама не могла бы объяснить ни тогда, ни потом. Так сомнамбулы не отдают себе отчета в действиях. На последнем этаже Василиса вскарабкалась по лестнице к люку и очутилась на крыше. Ночь была почти безветренная, но так как дом был многоэтажный, здесь все равно гулял ветер. Девушка подошла к огороженному краю и посмотрела вокруг. Огни ночного города мерцали во мраке. Цветная подсветка магазинов и кафе вносила разнообразие в золотые песчинки фонарей, дороги желтоватыми змеями прорезали ночь. Порывы ветра трепали длинную косу девушки, камень, разгоряченный солнцем и еще хранящий тепло, не обжигал босые ступни холодом. - Прекрасная ночь, - сказала вслух Василиса самой себе. Неожиданно кто-то хмыкнул. Повернувшись, она увидела Азазелло и Фагота неподалеку. - Да, такую ночь мало что может испортить, - сказал, улыбаясь, Фагот. - Разве что неприятный сон, не так ли? - он подошел ближе к Василисе. - Что вам снилось? Девушка повела плечами от жуткого воспоминания и тряхнула волосами, отгоняя от себя заново накатывающий ужас. - Русалки, принимающие пищу, действительно не самое приятное зрелище, - отозвался Фагот. - Но что же вас так потрясло, Василиса Сергеевна? Ведь на свете огромное множество нелицеприятных вещей, куда похуже чем эта. - У меня убеждение, будто я видела то, чего видеть не хотела. Но это не всё. Я видела то, чего видеть не должна была, - она съежилась. Постепенно к ней возвращалось осознание реальности, и она уже сама не понимала, что делает в такое время на крыше. - Бросьте же вы эти сантименты, Василиса Сергеевна, - вдруг хрипнул Азазелло, нахмурившись. - Если какая-то русалка так потрясла вас, как вы собираетесь жить дальше, тем более раз вы не прочь верить в магию? Василиса уставилась на него. - Или вы готовы принять только ее красивую сторону, с распускающимися от движения руки цветами и возникающей из ниоткуда трапезы и прочим? - Нет, нет же, - заверила девушка, запуская руки в волосы. - Я просто боюсь остаться среди всего этого одна. Я боюсь, что останусь один на один с чем-то таким жутким, от чего не смогу просто сбежать. - Ну да, а бегать вы мастерица, об этом мы наслышаны, - заметил, ухмыльнувшись, Азазелло. - Почему вы думаете, что одна останетесь? - Фагот мягко обхватил ее рукой за плечи. - Помилуйте, дорогая, вы напрасно себя мучите, не стоит оно того! Встретиться с той русалкой еще раз шансов почти никаких. - Но ведь есть, значит, и другие, - сбивчиво проговорила девушка, сжимая ладони. - Ну конечно же есть, а вам почему есть до этого дело? - Азазелло недовольно скрестил руки на груди. - Мало ли, кто еще населяет эту землю - что ж теперь, обо всех слезы лить, всех бояться? По мне так такая жизнь в постоянном страхе и даром не нужна! Ну что вы нюни распустили? - он сердито оглядел Василису, уже размазывающую слезы по щекам. - Я просто впервые столкнулась с чем-то таким, - прерывающимся голосом отвечала она. - Дорогая вы наша, так человек постоянно сталкивается с чем-то впервые, это естественный ход жизни! - Фагот успокаивающе потрепал ее по плечу. - Ну представьте, если бы ничего нового не происходило, если бы все было всегда знакомо и предсказуемо - разве это лучше? Девушка молча помотала головой, глотая рыдания. Ей вовсе не хотелось вот так разреветься перед новыми знакомыми, но так уж случилось. - Вместо того, чтобы бродить тут босой по крышам, ложитесь-ка вы спать, но на этот раз чтоб без кошмаров. А то много мороки с женскими истериками, - безжалостно комментировал Азазелло. Но его беспристрастность успокоила Василису, она перестала содрогаться от слёз. - А я не хочу в эту комнату возвращаться, мне там плохо будет теперь, - прошептала она уже почти шутливо. - Вот тебе на, очередной каприз! - хлопнул себя по лбу рыжий. Василиса тихо рассмеялась. Фагот одобрительно посмотрел на Азазелло и, незаметно наклонившись, подул Василисе в макушку. Веки ее отяжелели, сон неминуемо подступал. Взгляд расфокусировался, и огни начали расползаться, превращаясь в кляксы. - Не хочу, - упрямо промычала девушка, в последний момент угасающего сознания чувствуя, как ее поднимают на руки. - Спи, - едва различимо дохнул Фагот где-то совсем рядом. Василиса канула в глубокое забытье.