Пенсне и те, кто бросил камень

Василиса выглянула из-за плеча Азазелло. - Здравствуйте, - приветливо, но растерянно улыбнулся гость. Воцарилась тишина. - Зачем ты следил? - спросила девушка у гостя. - Хотел узнать, где ты живешь, - простодушно ответил парень. Азазелло отошел, пропуская его внутрь. Тот, увидев, что его никто выгонять не собирается, заметно оживился. - Я в гости к вам, - юноша отправился было в первую попавшуюся ему на глаза комнату, но Азазелло поймал его за шиворот и вернул на место, прохрипев мол наглость - второе счастье. Елисей ничуть не смутился. - А где остальные? Помнится, с вами был бегемот, который оказался котом? Мне было бы очень любопытно его снова повидать. - Одной такой же любопытной девице однажды сильно не поздоровилось на базаре, - прокомментировал Азазелло. Василиса жестом пригласила юношу следовать за ней. Девушка не знала о чем разговаривать с этим типом, само существование которого у нее уже ассоциировалось с психиатрической больницей. - Может, хочешь чего? Чаю? - Да, пожалуйста, я ничего не ел со вчерашнего дня, - пояснил он, зажигая газ, и без особых церемоний доставая себе из шкафа кружку. Они сели на разные концы дивана. Василиса внимательно рассматривала чудака: это был невысокий парень, стройный, в целом ничем не примечательный, но большие серые глаза и детская улыбка делали его лицо весьма добродушным. На юноше была больничная одежда, и было немного удивительно, как его до сих пор никто не остановил и не забрал, например, в участок. А секрет заключался в том, что он умел быть незаметным в любом виде - не зря же Василиса до самого конца не знала, кто за ней следит. - Напомни, как тебя зовут? - Елисей, - подсказал он. - А ты Василиса? - А я Василиса, - девушка рассматривала гостя. - Откуда ты только такой взялся, - она улыбнулась ему. Он, обрадовавшись почему-то, пододвинулся к ней. В прихожей послышались шаги, в кухню ввалился Бегемот. Он с решительным видом подошел к Елисею и молча уставился на него. - Добрый день, - протянул коту руку Елисей, не отрывая взгляда от Бегемота. Тот ответил юноше крепким рукопожатием. - Рад вновь увидеться. Вы мне понравились. - Слышал, Бегемот, - раздался насмешливый голос Азазелло, - ты ему нравишься. Запомни этого невинного юнца - кто еще тебе такое скажет? - Попрошу не умалять мои достоинства, - парировал кот. - А всё от зависти, от нее, проклятой! Сколько зла было сделано из-за одной только зависти. - Что ты там соловьем заливаешься, какая зависть? - презрительно ответил Азазелло. - Нет уж, избавьте. - Видите? - кот торжественно поднял палец вверх. - Как известно, первая стадия принятия - отрицание, что ты нам сейчас наглядно продемонстрировал. А почему посуды только на одного? - вдруг накинулся он на Елисея. - Речи, значит, про симпатию заводишь, а сам жмешься? - Что вы, нет, - Елисей не на шутку встревожился и застыдился. Он бросился за второй чашкой. - Я не знал, как скоро вы появитесь. - Нужно думать на несколько шагов вперед, - смилостивился кот, забираясь на табуретку. - Или хотя бы на один. Ты запомнил? - Навсегда, - ответил Елисей, обрадованный тем, что Бегемот больше не сердится. - Нет ничего менее надежного, чем это человеческое "навсегда", - вздохнул кот. - Ничего ты не запомнил, ну да и черт с тобой. Сахар передайте! Парень с восторженным видом передал коту сахарницу. - А разве коты обычно едят сладкое? - спросил он, наблюдая за Бегемотом, наложившим себе шесть ложек сахара. - Мне нет дела до обычных котов. Не сравнивай меня с этими ничтожными посредственностями, в конце концов, я сочту это за личное оскорбление! - возмутился Бегемот выше меры. Елисей снова перепугался. - У меня и мыслях не было вас оскорблять, - поспешно заверил он. - Знаю, что не было, - ответил кот, добавляя еще две ложки песка. - Но нужно не только за своими мыслями следить, но и за словами. Веков эдак пять назад за неосторожно пророненное слово можно было лишиться жизни. Интересное время! Ну, разливай давай! Елисей поспешно выключил чайник, из которого уже начала было выливаться вода. - Нет, я не могу! Что ты уставился на меня? - стукнул вдруг Бегемот по столу, когда Елисей, наливая кипяток в его чашку, смотрел не на чайник, а на кота. - Известно ли тебе, что пристальный взгляд в животном мире считается проявлением агрессии? Бедный Елисей уже не знал, как ему оправдаться перед нервным котом. Он мысленно отругал себя за свое неприкрытое любопытство. - Просто вы мне сильно напоминаете одного моего друга, - начал он. - Я никого тебе напоминать не могу, потому что я уникальный в своем роде, - опять обиделся кот. - Хамство на каждом слове! Елисей растерянно посмотрел на Василису. - Дорогой Бегемот, я думаю, он не сомневается в твоей уникальности и имел в виду нечто иное, - пришла она на помощь растерявшемуся парню. Тот быстро закивал головой. - А что же тогда он имел в виду? - сердито облокотился на стол кот и прищурился. - Видите ли, у нас был кот... черный, вот совсем как вы. Ласковый такой... А потом он исчез. Вот я, глядя на вас, и вспомнил о нем. - К твоему сведению, я вовсе не ласковый, - заметил Бегемот. - Зато черный, - усмехнулась Василиса. Кот, кажется, снова надулся. - Сравнивать по одному только цвету! Как это поверхностно и глупо! - на этих его словах Елисей вскочил с места и принялся ходить по кухне, заломив руки за голову. - Я еще раз убеждаюсь, что вы, молодой человек, находились по нужному адресу, когда мы с вами встретились впервые, - заметил кот, наблюдая за ним. - Право, Бегемот, ты зря его мучишь, - вдруг раздался примирительный голос Фагота. Елисей чуть было не врезался в возникшего из ниоткуда клетчатого. - Он хотел как лучше, так? - Фагот поддержал юношу за локоть. - Так, - кивнул Елисей, глядя на Фагота как на спасителя. - Благими намерениями выстлана дорога в ад, - фыркнул Бегемот. - Кстати говоря, а почему вы, собственно, по тому адресу находились? - спросил клетчатый Елисея. Тот ответил не сразу. - Если честно, я сам не совсем понимаю, - наконец сказал он. - О, знакомый ответ! Интересно, есть хоть один человек, который с чистой совестью может сказать, почему его заключили в дом скорби? Но позвольте уточнить: то есть вы в своем поведении ничего не видите такого, за что можно было посадить за больничную решетку? - Да, пожалуй, - еще подумал Елисей. - Неудивительно, - раздраженно прошептала Василиса, отворачиваясь к окну. - Это надо спрашивать у тех, кто его туда запихнул, а не его. - Скажите, ведь вы появились там, чтобы меня освободить? - Елисей обвел всех доверчивым взглядом. - Не совсем так, - извиняющимся голосом признался Фагот, а Бегемот так и прыснул со смеху. - Тогда я не понимаю, - проговорил парень в замешательстве. - Я не тебя освободить хотела, а себя, - процедила Василиса сквозь зубы. - Ты случайно попался. - Были конкретные планы, - воодушевленно подхватил Фагот, - в которые ваше спасение не входило. Вы, так сказать, пришлись кстати. Мы могли и оставить вас там, но Василиса Сергеевна решила, что лучше обойтись без лишних жертв. - Ты и правда подумал, что это было ради тебя? - Василиса посмотрела на Елисея. - Если честно, да, - ответил он, улыбаясь. - Дурак, - бросила девушка, вскакивая с подоконника. - Мне до тебя дела нет, я забыла о тебе сразу же, как ты исчез из виду. Что ты улыбаешься? - ее глаза сверкнули. - Вы, как сказал... простите, как мне вас называть? - Коровьев, к вашим услугам, - торжественно объявил Фагот. - Так вот, как он сказал, ты могла бы меня оставить, но вместо этого дала мне свободу, - победно закончил Елисей. - Знаешь, - вдруг проговорила Василиса зловеще, - я могу и отнять ее у тебя. Вот прикажу тебе из окна выброситься, и ты сделаешь это беспрекословно. - Советую поверить на слово, - прошептал Фагот ему на ухо. - Один строптивец сегодня пытался ее убедить в том, что она в западне, но в результате сам был сломлен, - он подошел к Василисе и поцеловал ее руку. - Так, Василиса Сергеевна? - Так, - засмеялась девушка, но смех ее был нервическим. - А что, ведь и этот бы на колени стал! - она указала на Елисея. Фагот внимательно посмотрел на улыбавшегося юношу. - Стал бы, - согласился клетчатый. - Что за характер, - вскипела Василиса. - Ведь он даже поди не сопротивлялся! - Нет, - просто ответил Елисей. - Да били тебя что ли? - Я сам пошел. Василису даже затрясло от гнева. - Дурак, зачем же ты пошел? - Они сказали, что мне лучше будет после того, как я у них поживу. Что я себя понимать начну и поступки свои. - Да-да, - нетерпеливо перебила Василиса. - А не появись мы, ты бы так и сидел сейчас там, и кто знает, сколько еще бы просидел! Обидно мне за тебя, но обиднее то, что ты как овца на заклание шел. Ведь не понравилось же, в первый же день понял, как гадко! Ну и как бы ты дальше там жил? - Там не так уж плохо, только гулять много не разрешают, и свет по ночам выключают. Я очень боюсь темноты, - признался Елисей, отпивая чай. Бегемот махнул на него лапой и с досадой пробурчал "На то он и дурак". - Если бы мне только повстречать сейчас всех этих мерзавцев, - сжала кулаки Василиса. - Ну, Василиса Сергеевна, довольно с них. У них там половина здания выгорела, пациентов переводить пришлось в другие больницы, персонал поувольняли за то, что недоглядели. Шуму-то сколько! - А лучше бы там всё здание сгорело, вместе с пациентами, - сказала в сердцах девушка. - Помилуйте, пациенты-то зачем? - изумился Фагот. - А ты посмотри на него, - Василиса тряхнула Елисея за плечо. - Ведь он совсем безвольный - идет, куда бы ни позвали, его поймать легче простого! - Мне кажется, вы недооцениваете нашего гостя, - Фагот внимательно посмотрел на парня. - Зачем вообще пришел, спасибо сказать? Ну считай, что сказал. Теперь уходи. - Нет, подождите, - взмолился Елисей. - Я не хочу расставаться. - Да иди к черту, - Василиса хотела сама уйти с кухни, но Фагот загородил ей проход. - Не стоит так разбрасываться людьми, которые могут вам послужить, донна. - Чем этот послужить может? - Василиса зло посмотрела на клетчатого. - На войне все средства хороши, если вы не знали, - вставил Бегемот. - Что ж, пусть останется до случая, - обернулась она к Елисею. Тот широко заулыбался, и если бы у него был хвост, он бы им точно завилял. - Но он меня утомил страшно, и я хочу веселиться. - О, это всегда пожалуйста, - радостно поддакнул Фагот. "Андрей Виссерман, лучшие эксперименты с черной магией", "Знаменитый чародей, уже в вашем городе!", "Эксклюзивные фокусы и поразительные явления. Вход с шестнадцати лет" - такими зазывными слоганами были украшены не только многие афишные столбы города, но и сам дом культуры, в котором было назначено сие представление. Зал был почти весь заполнен. Билеты всё еще продавали перед началом выступления, чтобы как можно большее количество людей могло увидеть разрекламированного мага. Кассир уже устроил себе перерыв, когда прошло около двадцати минут с первых аплодисментов. Надеяться на то, что какой-нибудь запоздалый охотник до фокусов вот-вот объявится, было рискованно, но и кассир был человеком, умеющим извлекать выгоду из самого малого. Этот сорокалетний статный мужчина умел и любил продавать, и хотя в том месте, где он работал на данный момент, ему редко приходилось проявлять свой творческий потенциал, все же иногда ему удавалось продать одному человеку три билета. То есть он например так расхваливал предстоящее мероприятие, что покупатель брал билет на себя, на свою тетю Зину и на двоюродного брата Паву. Или же человек брал два билета на себя, потому что кассир Геннадий Ваныч уверял его, что ему обязательно захочется прийти еще раз, а билетов потом может не быть, или их цена возрастет. Итак, наш сметливый Геннадий Ваныч устроил себе перерыв. Некоторые люди в перерывы обедают, пьют кофе, включают телевизоры, но Геннадий Ваныч не слишком любил смотреть телевизор, коллег у него не было так как на ДК полагался только один кассир, а о голоде он забывал, когда слышал шелест купюр. Вот и на этот раз он отпер кассу и принялся пересчитывать выручку за день. И поскольку необыкновенное удовольствие ему доставлял не только результат, но и сам процесс, пересчитывал он не торопясь, перебирая и расправляя каждую бумажку. На середине этого увлекательного занятия его прервал скрип входной двери. Он мельком взглянул на посетителей. - На Виссермана? - отвлекся было недовольно Геннадий Ваныч, но тут же вспомнил, что это - те самые запоздалые зрители, которые раз уж все-таки пришли так поздно, то наверняка купят билеты, да ведь им еще за опоздание можно надбавить. Его недовольство мигом скрылось, и на лице появилась одна из коронных улыбок. - Да, подскажите, любезнейший, куда пройти? - осведомился высокий гражданин в потертом клетчатом костюме. - Для начала сюда, - еще более приторно улыбнулся Геннадий Ваныч. Клетчатый подошел к кассе. - Количество? - Четыре штуки. - Так-с... четырежды восемьсот, итого... три тысячи двести рублей. - Прошу прощения, я не ослышался? Вы сказали "восемьсот"? - уточнил клетчатый. - Всё верно, один билет - восемьсот, четыре - три двести. - Бегемот, что же ты говорил, что по билеты по семьсот? - обратился гражданин к невысокому толстому мужчине, вдруг оказавшемуся рядом с ним. - Так и есть,по семь, - подтвердил Бегемот. - Я лично у организаторов спрашивал. - А почему же вот этот человек говорит, что по восемь? - А это он решил с нас за опоздание содрать, - бойко и нарочито громко ответил Бегемот, глядя на кассира. Тот поежился: ему было непривычно, что посетители, к тому же опоздавшие, так дерзко с ним разговаривают, к тому же толстяк утверждал, что говорил с организатором, но ведь он мог и наврать. - Попрошу так не выражаться, - проговорил с досадой Геннадий Ваныч. - Действительно, стоимость билета увеличивается, если билет покупается после начала представления. - Но ведь это противоречит здравому смыслу, - заметил Фагот. - Если человек приходит позже, то он и видит меньше, значит, и платить должен в таком случае меньше, или, если вы сторонник равноправия, установленную для всех цену. Но никак не больше! - Ни рублём больше, - согласился Бегемот. - Если этот человек приходит поздно, он мешает другим зрителям, входя в зал, - Геннадий Ваныч пустил в ход свой главный аргумент, с которым обычно соглашались. - Позвольте заметить, что эту наценку вы делаете лично. И всё, что получено сверх установленного, вы делите с охранником, который позволяет запоздавшим заходить в зал, - Фагот подмигнул кассиру. - Да ведь и делите-то нечестно: вы ему сказали, что берете по пятьдесят рублей с человека, а сами берете сто. - Я не знаю, о чем вы говорите - покраснел Геннадий Ваныч, - но наценка делается не мной, а руководством дома культуры. Я лишь исполняю свои обязанности. - Ну так и исполняйте, исполняйте, но зачем же обманывать? - Фагот покачал головой. - Попрошу не подозревать меня во всяких низостях... - А это не подозрение, а прямое обвинение! - взбунтовался толстяк, перебивая его. - Поглядите, каков! Еще отпирается! - По семьсот брать будете? - проговорил Геннадий Ваныч, еле сдерживая свою злость. Но как прирожденный торговец он готов был пойти на крайние меры, даже продать товар по честной цене. - Будем, - согласно закивал Фагот. Он пошарил по карманам и вынул из него смятую тысячу и надорванную пятисотку. - Так, полторы есть, стало быть, еще тыща триста... Бегемот, у тебя есть? Бегемот долго выворачивал все свои карманы и наконец нашел несколько обшарпанных купюр по пятьдесят рублей. Когда вся собранная сумма была выложена перед кассиром, тот с недоумением пересчитал деньги. - Здесь только тысяча семьсот. - Что вы так долго возитесь? - Василиса подошла к ним. - Небольшие финансовые затруднения. Что же нам делать? - с видимым волнением спросил Фагот. Геннадий Ваныч начинал закипать. - Кажется, у меня есть с собой что-то, - Василиса положила перед кассиром семнадцать рублей. Тот посмотрел на нее, что называется, как баран на новые ворота. - Эй, у тебя деньги есть? - крикнула она Елисею. Тот, подойдя, вывернул свою карманы рубашки и подал ей две конфеты, прихваченные с кухни. Ничуть не смутившись, Василиса взяла их и положила вместе с деньгами. - Вы насмехаться пришли?! - не выдержал Геннадий Ваныч. - У самих денег нет, а мне мозги пудрят? - Как же это у нас денег нет? А это что, по-вашему? - Фагот указал на кучку бумажек. - Этого недостаточно, вы что, оглохли? - Не надо кричать. Мы пришли позже, мы увидим меньше, помните? - Либо доплачивайте, либо убирайтесь отсюда! - Почему этот подлец сначала хотел обмануть нас, а теперь позволяет себе так разговаривать? - поморщилась Василиса. - Да уже за один твой тон тебе пинка надо дать, а не денег, - Бегемот стукнул кулаком по стеклу. Геннадий Ваныч осмотрелся в поисках охранника, но тот как назло куда-то запропастился. - Если вы не уйдете, я вызову полицию, - угрожающе посмотрел он на Бегемота. - Да хоть МЧС! - Бегемот, ты справишься тут один? - поинтересовался клетчатый. - Как нечего делать! - ответил Бегемот, закатывая рукава. Геннадий Ваныч подскочил со своего кресла. Василиса и Елисей прошли в зал, за ними скрылся и Фагот. Геннадий Ваныч испуганно смотрел на Бегемота. - Ты не только спекулянт, но и хам! Тебе предлагали по-хорошему, а ты не захотел. Ну так будь по-плохому! - Бегемот еще раз с силой ударил по стеклу, и оно покрылось трещинами. В зале играла громкая музыка для фона - сам чародей свои действия не комментировал, потому что считал, что всё и так было понятно. Когда Василиса с Елисеем заходили, он перемещал небольшие предметы в воздухе, делая это с таким серьезным лицом, будто делал операцию на сердце. Почти все места были заняты, но Фагот не растерялся и пошел сразу к первым рядам. - Извините, вы, кажется сидите на наших местах, - обратился он к женщинам, чьи лица в темноте было сложно разобрать. - Как это мы на ваших местах сидим? Мы на своих. - Может, вы перепутали? Посмотрите свои билеты еще раз, - сладчайше улыбался Фагот. Женщины переглянулись. - Не будем мы ничего проверять, мужчина, мы на своих местах, - настаивала одна из них. - Тогда посмотрите на наши, если угодно, - он с готовностью протянул им три продолговатых глянцевых бумажки. Женщина недоверчиво взяла их и стала рассматривать, затем вынула свой билет и сравнила. Ее примеру последовали и другие две. - Как же это мы втроем не заметили, - пробормотала она, отдавая наконец билеты. - Да тут темно, хоть глаз выколи, всякое случается, - подбодрил их клетчатый. Женщины поднялись с мест и направились к двенадцатому ряду, явно недовольные и изумленные. Виссерман к тому моменту перемещал в воздухе уже предметы потяжелее, и делал это еще медленнее и с еще более суровым лицом. - Мог бы что-нибудь пооригинальнее придумать. Может, ему помочь? - заметила девушка. Чародей, у которого до этого момента все шло медленно, но по плану, вдруг рука сама собой скользнула выше, чем было нужно, и незаметные с расстояния нити порвались. Стакан, до этого витавший в воздухе, шлепнулся о пол сцены. Фокусник на мгновение застыл, затем быстро нагнулся за упавшим стаканом, но в этот момент он подлетел и ударил его в глаз. Мужчина отшатнулся, а стакан полетел в публику. Кто-то вскрикнул, послышался ропот в зале и чье-то возмущенное "Ай?!". Виссерман сделал вид, что все так и задумывалось, и побыстрее скрылся за кулисами, но мистическая музыка на заднем плане добавляла ситуации комичности. - Что это у него случилось? - спросил Елисей. - Фагот сделал его номер поживее. А то он бы и до вечера не управился, - ответила Василиса. Ее лицо было мрачным. На сцене вновь появился фокусник с симпатичной дамой. Дама вывезла продолговатый фиолетовый ящик на колесах и высоких ножках. Елисей внимательно следил за тем, что происходило на сцене, его рот даже слегка приоткрылся. Василиса, проследив за его реакцией, спросила: - Ты не видел что ли никогда? Он будет распиливать ее. - Как же она выживет? - забеспокоился парень. На него кто-то шикнул из сидевших рядом, и он послушно замолчал. Тем временем дама забралась в ящик, Виссерман закрыл крышку и взмахнул пилой. Елисей вжался в кресло. Ящик уже начинал разделяться на две части, фокусник усердно пилил. - Слушай, Фагот, а что если... - начала было Василиса, но ее прервал крик Елисея. Юноша сорвался с места и быстро поднялся на сцену. Послышались охи со всех сторон. - Отойди от нее! - он оттолкнул изумленного мужчину и, выхватив у него пилу, согнул ее. - Что вы себе позволяете... - начал было тот, но Елисей ударил его в скулу, и тот повалился на пол, не столько от силы удара, сколько от неожиданности. Некоторые из зрителей поднялись со своих мест. Елисей открыл ящик с перепуганной дамой и увидел, что дама была цела и невредима, а в ящике было два отсека, и во втором находилось что-то похожее на человеческие конечности. Женщина выскочила из ящика и бросилась на Елисея. Кто-то из зрителей засмеялся, другие запричитали, на лицах третьих были видны едкие улыбки. Поднявшиеся не уходили - всем было интересно чем закончится сорванное выступление. - Идиот, - горячилась женщина, - ты испортил всё! Елисей, смущенный ее гневом и растерявшийся от внезапного осознания того, что с дамой все было в порядке, молчал. - Я думал, что вам хотят причинить вред, - наконец выдавил он. - Я не знал, что ... - он взял из второго отсека искусственные ноги, - что это все понарошку. - Не трогай ничего, тупица, - снова взбеленилась женщина, выхватывая у него из рук муляж. - Вали отсюда! - она развернула его за плечи и толкнула его в спину. Он послушно сошел со сцены и вернулся на свое кресло. - Вот чудной, - Василиса насмешливо посмотрела на него. - Теперь все разойдутся, а ведь мы только зашли. А впрочем... это было даже весело. Но этот шарлатан... - она прищурилась. - Можно закончить представление сейчас же, донна, - предложил Фагот. - Одно ваше слово. - Давай. Тем временем Виссерман решил показать трюк с огнем. Он повернулся спиной к публике, сделал жест руками и в его ладонях зажглось небольшое пламя. Правда, с дальних рядов было не совсем видно происходящее, но сидевшие в первых рядах увлеклись этим зрелищем. Тут огонь будто от дуновения ветра незаметно перекинулся на рукав, однако Виссерман, упоенный эффектом, который произвел его трюк, заметил это не сразу. Из зала раздались восклицания, но он принял это на свой счет. Он не сразу понял, что случилось, даже когда ему обожгло запястье. Когда он все-таки понял, что его пиджак загорелся, он инстинктивно попытался прибить пламя второй рукой, но забыл, что и в ней был огонек. В этот момент подействовала пожарная сигнализация, и на зрителей сверху полились струйки холодной воды. Все повскакивали со своих мест, и особенно не желавшие намочить одежду ринулись к выходу первыми. Толчея, шум, сорванное выступление - все это подействовало не лучшим образом на фокусника, и он впал в какой-то ступор и бессмысленно водил ладонью по горевшей ткани. Наконец кто-то из-за кулис крикнул его, он очнулся и побежал за сцену. - Почему мы не уходим? - спросил обеспокоенно Елисей. - Мы не сделали еще того, ради чего пришли. - Разве мы пришли не посмотреть выступление? - Не могу дождаться того момента, когда разделаюсь с ним, - девушка сорвалась с места, но Фагот перехватил ее. - Неужели еще не время? - капризно поморщилась она. - Лучше без свидетелей, донна, потом мороки не оберетесь. - Сколько ждать? - Уже почти. Они остались одни в зале. Из вестибюля доносились голоса и топот, охранник, видимо, был занят происходящим там, потому что в зал заглядывать не стал. Елисей поднялся. - Я, наверное, пойду, - тихо проговорил он. - Конечно пойдешь. С нами, - Василиса схватила его за край рубашки и потащила за собой. Тот послушно пошаркал за ней. За кулисами было несколько небольших помещений, сделанных с помощью перегородок. Дверь одного из них была приоткрыта и оттуда лился свет. Заглянув внутрь, девушка увидела сидевшего спиной к двери фокусника. Он схватился за голову и согнулся. Василиса неспешно зашла к нему. - Чего вам? - оглянулся на нее Виссерман. Вслед за девушкой зашел Фагот. - Добрый день, любезный Андрей Игоревич, - поприветствовал его клетчатый. - Не знаю, как вам, а по-моему добрым его не назовешь, - вздохнул фокусник. - Вам не кажется, что вы получили по заслугам? - резко спросила Василиса. В дверях мелькнуло лицо Елисея. - Если вы хотите получить назад деньги, сделайте это в кассе, - отмахнулся Виссерман. - Вы обманщик. Расписали везде про черную магию и чародейство, а на деле прожженный рукав и подбитый глаз, - засмеялась Василиса. - Так, слушайте, если вы пришли глумиться, то это плохая идея. У всех бывают оплошности. - Оплошности? Да вы врали с самого начала, представив себя как мага, - заметила девушка. - Деточка, же не думаешь, что я поведусь на такие слова? Я зарабатываю деньги на том, что люди верят во всякие небылицы. Это моя работа, - рассердился Виссерман. - Небылицы? То есть ты не веришь в магию? - А ты, стало быть, веришь? Вынужден тебя разочаровать: вера, не подкрепленная фактами, для меня ничего не стоит, - усмехнулся Виссерман. - А то, что я получаю гонорары - это факт. - Зря вы так, Андрей Игоревич. На вашем месте я был бы осторожнее в своих словах, - встрял Фагот. - Чего мне бояться? Того, вы всем расскажете про сорванный спектакль? А люди все равно приходить будут, не запугаете вы меня своим шантажом. Я и не таких как вы встречал. - Факты, значит, тебе нужны? - проговорила Василиса со странной улыбкой. - Как тебе такой факт? - она схватила предназначенную для букета вазу из толстого стекла, стоявшую на туалетном столике, и с таким бешенством ударила ей о голову неудавшегося мага, что та разлетелась на осколки, а мужчина потерял сознание и повалился на тот самый столик. - Ну, что мне с тобой сделать? - она огляделась и увидела неподалеку от него пачку сигарет. В пачке оказалась и зажигалка. Девушка щелкнула колесиком и из прозрачного пластмассового прямоугольника появился язычок пламени. - Сжечь? Елисей, решившийся зайти внутрь гримерки, беспокойно посмотрел на обездвиженного, из затылка которого струилась багровая жидкость. - Что с ним? - прошептал он. - Прилег отдохнуть. Нет, это уже было, - Василиса отбросила зажигалку. Тут взгляд ее наткнулся на прислоненные к стене в углу заточенные длинные сабли, видимо, запасные, предназначенные для одного из фокусов. - А может, покончить с ним сразу? - Не слишком ли сурово, донна? - возразил Фагот. - А мне уже все равно, слишком или не слишком, - бросила Василиса, хватая саблю. - Не надо, - Елисей перехватил ее руку и дико уставился на девушку. - Зачем? - Затем, что так мне угодно, - она рывком освободилась и занесла лезвие над Виссерманом, но за середину сабли обеими ладонями ухватился Елисей. - Ну и зачем ты мне мешаешь, дурак? - Не надо, - повторил умоляюще Елисей. Василиса дернула оружие, юноша порезал руки, но не отпускал. - Сам окажешься на его месте тогда, - девушка сердито рванула лезвие еще раз, но Елисей только зажмурился и стиснул зубы. - Нам лучше поторопиться, донна, - проговорил Фагот. - Сюда идут. - Всё веселье испортил, - просипела она, отталкивая юношу и уступая ему саблю. Она прошла мимо него, Фагот вышел за ней, и только тогда Елисей выпустил из рук окровавленное лезвие. Оно глухо стукнулось о ковер. - Секундочку, - Фагот, только что вышедший, вернулся в гримерку и поднял саблю. - Лучше не оставлять следов, а то могут, знаете, привязаться, - таинственным голосом сообщил он Елисею и, выудив из кармана пиджака платок, обтёр клинок. Юноша всхлипнул. Когда трое вышли в вестибюль, там все еще толпился народ. И толпился он главным образом потому, что и там произошел инцидент во время провального выступления. Стекло кассы было разбито, всюду валялись осколки, кассира и след простыл, так что никто не мог вернуть деньги. Многие были рассержены, но немало было и вполне довольных людей. Правда, непонятно было, чему именно они рады: тому, что у них появился отличный повод, чтобы отругать "всех этих мошенников", или тому, что сеанс закончился так непредсказуемо. Утомленный охранник старался ни с кем уже не заговаривать, потому что за эти пятнадцать минут он успел возненавидеть весь род человеческий. - Почему вы еще не покинули помещение? - рыкнул он Василисе и Фаготу. Ответа не последовало. За этими двумя шел и третий - страшно бледный юноша с мокрыми светлыми волосами. - Шевелимся, шевелимся, - охранник с раздражением смотрел на молчаливых посетителей. - Извиняюсь, а Геннадий Ваныч где? Мы должны были с ним потолковать об одном дельце после спектакля, - вдруг обратился к нему клетчатый. - Какое у вас может быть к нему дельце? В больнице он, - удивился охранник, подозрительно глядя на странного субъекта. - Ах вот как, - сочувственно вздохнул Фагот. - Ну будьте так добры, передайте ему, что зритель, увидевший всего пятнадцать минут выступления, мог бы заплатить и меньше, если уж быть честным. - Сами ему передайте, - буркнул охранник, но послание запомнил. Когда Елисей, все еще подавленный донельзя, поравнялся с ним, он, набрав в грудь побольше воздуха, крикнул ему почти в самое ухо: "Шевелимся!". Парень, вздрогнув всем телом, выбежал из вестибюля.