Have we met before?

Оперевшись спиной на дерево и откинув голову назад, Робин наблюдал, как Реджина расплетает косу. С самого утра она была молчалива, сидела у огня и, сама того не замечая, ломала принесенные Робином ветки до состояния, когда их уже нельзя удобно ухватить, чтобы переломить пополам. Потом подбрасывала ветки в костер и наблюдала, как они, похрустывая, чернеют, шипят и рассыпаются пеплом. Робин не задавал ей вопросов и не прерывал ее внутреннего монолога, вот и сейчас просто смотрел, как пальцы скользят по растрепанной косе, вплетаются в нее, потом медленно идут вниз, будто распутывая узел, а затем это действие повторялось снова, пока волосы не легли на плечи девушки мягкими волнами. Реджина тряхнула головой, перебросила волосы на одно плечо и начала плести заново. –Зачем? Оставь так, – Робин откачнулся от дерева и сел рядом с девушкой. Он жалел, что рассказал ей об их несостоявшемся знакомстве, она отгородилась от него, и сейчас, подняв глаза, смотрела с каким-то укором. – Они будут мешать, – тут же опустила глаза, поджала губы, нахмурилась. – Ты все время смотришь на меня. – А ты все время отводишь взгляд, – Робин удивленно развел руками, – А вот если бы я стал твоим мужем, то смотрел бы еще чаще. – Но ты не стал! – Реджина вдруг встала и, оставив косу незаконченной, принялась прохаживаться вокруг костра. – И может, не стал бы никогда. Ты бы наверняка не понравился моей… Реджина замерла на месте, испуганно забегала глазами, будто боялась, что Кора появится у нее за спиной. – Чем же это я мог не понравиться? – Робин шутливо возмутился, поправил перо на своей фетровой шляпе и гордо надел ее, будто это была корона. – Ты у нас принцесса, а я, если уж зашла об этом речь, очень даже принц. – Принц? – Реджина сложила руки на груди и улыбнулась, оглядывая Робина с ног до головы. – Да. Принц воров, – расплывшись в довольной улыбке, Робин натянул шляпу на глаза и убрал руки за голову. – Меня так называют. Сам слышал. – Какое нелепое прозвище, – Реджина засмеялась и, снова присев рядом с Робином, обхватила руками колени. – Как ты вообще… Ну, как ты стал… Разбойником. Ты ведь, кажется, был богат. Не то чтобы меня волновали твои деньги, не подумай, мне просто интересно. Реджина бросила взволнованный взгляд на Робина. Она не могла видеть его глаз, но чувствовала, что он немного напрягся. Однако почти сразу его губы растянулись в улыбке, и он вернул шляпу на макушку. – Это не самая интересная история, принцесса, – Робин перевел взгляд на танцующее пламя костра и, нахмурившись, сцепил пальцы в замок.

***

– Роб, а ну иди сюда, разбойник! – высокий мужчина с пшеничными усами стоял на каменных ступенях и смеялся. Ремень от его большой сумки, сделанной из мягкой овечьей кожи, давил на плечо тяжелой ношей, охота сегодня прошла удачно. – Пап, еще минутку! – стрела дрожала, уходила куда-то в сторону, мальчик упрямо хмурился и возвращал ее на место. Усмехаясь, мужчина отдал сумку одному из слуг и подошел к сыну. – Этот лук большеват для тебя, потому стрела и не ложится, – опустившись на одно колено, мужчина приподнял локоть сына, а второй рукой помог ему натянуть тетиву. – Вот так. Выпущенная стрела красовалась в самом центре импровизированной мишени, нарисованной на старом дубе. – Я хочу сам! Я смогу! – мальчик бросился к дереву, выдернул стрелу и, закусив губу и прищурившись, снова натянул тетиву. Стрела была слишком длинной, а лук – едва не выше него самого. Отец молча наблюдал за ним, он больше не улыбался, смотрел прямо и строго. Сказал – значит сделай. Держи крепче. Плечо ровнее. Следи за дыханием. Не целься слишком долго. Всего мгновение, вдох, искра надежды, поиск глазами, выдох. – Промахнулся… – мальчик переложил лук в другую руку и поднял виноватый взгляд на отца. – И что же ты думаешь делать, Роберт? – мужчина встал на ноги, возвышаясь над мальчиком, точно гора. – Я… Я попробую еще! – сжав кулачки, мальчик побежал к дубу. Отец смеялся. – Пап, пап, а мы пойдем на охоту завтра? Ты говорил, что пойдем… – Роберт нахмурился, шмыгнул носом, дернул отца за рукав. – Прости, Роб, но это придется отложить, – отец сидел за бумагами, то и дело макал перо в чернильницу , что-то писал и зачеркивал. – Но ты обещал, – мальчик насупился. –Роберт, я не только твой отец, но еще и хозяин земель, на которых трудятся люди, - мужчина отложил перо и подозвал сына к себе. – И я должен помогать им, особенно сейчас, в неурожайный год. На нашем столе есть дичь и вино, но люди в деревнях голодают. Мальчик непонимающе свел брови, забрался к отцу на колени. –Голодают? А почему они не пойдут на охоту? Как мы с тобой ходим. – Они работают на пашнях и мельницах, и на нашем столе есть хлеб. Другие работают в кузницах, и у нас есть стрелы. Женщины сидят за прялками, и ты одет в свой лучший костюм. Когда ты еще крепко спишь, пастухи ведут свой скот на пастбища, чтобы проснувшись, ты выпил молока. Что будет, Роберт, если каждый вдруг возьмет лук и стрелы и отправится в лес на охоту? – Я все равно не понимаю, – после недолгой паузы мальчик помотал головой. – Чего не понимаешь, сын? Роберт схватил перо со стола и очень серьезно посмотрел на отца. – А мы-то почему не можем пойти на охоту завтра? Роберт сорвался с места, ему хватило нескольких секунд, чтобы оказаться в самом центре событий. – Отпусти его! – А ты еще кто? – высокий мальчишка, на две головы выше Роберта, крепко держал в захвате худенького мальчика лет пяти. Рубаха мальчика, похожая на мешковину, была местами порвана и заплатана, веревка, до этого служившая поясом, была обвязана вокруг его запястий. – Отпусти немедленно! – Роберт сжал кулаки и сделал еще один шаг вперед. – Это сын графа, Уилл, – за спиной здоровяка стояло еще несколько мальчишек, все были богато одеты, некоторых из них Роберт хорошо знал. – Сын графа? Того, что заправляет в Локсли? – Уильям прищурился, с интересом разглядывая Роберта. – Ты можешь присоединиться к нам. Уильям великодушно приподнял подбородок, сзади послышалось одобрительное поддакивание. А вслед за ним – свист стрелы. – Я сказал тебе отпустить его! – Роберт не ставил цели попасть в Уильяма, он просто хотел его немного напугать. Стрела прошла у него над головой, всего в паре дюймов, так, что его шапка слетела с головы. Побледневший Уильям отпустил мальчика и схватился за голову, моментом выступивший на лбу пот смочил темные кудри. Роберт подскочил к мальчику: потеряв равновесие, тот упал, не имея возможности помочь себе из-за связанных рук. Выхватив короткий ножичек, Роберт быстро перерезал веревки. – Да как ты посмел! – сильный рывок поставил Роберта на ноги, Уильям схватил его за шиворот, а потом с яростью толкнул на едва вставшего на ноги мальчика. Роберт извернулся, отпрыгнул в сторону и сжал в руке нож. – Это как ты посмел связать малыша! – Роберт сунул ножик в карман, а сам потянулся за стрелой. Они всегда казались ему надежнее. – Не знаю, кто ты такой, но здесь ты никого не обидишь! Это земли моего отца! Роберт и сам понимал, что его слова звучат неубедительно, однако натянутая тетива компенсировала этот недостаток. Он смело и прямо смотрел в глаза Уильяму, отмечая, что тот не намного старше него, только излишне пышная одежда делает его визуально больше, а плотный дорожный плащ скрывает узкие плечи. – Этот ребенок – вор, – Уильям, кажется, решил не спорить с Робертом, то и дело опуская взгляд на острие стрелы, однако его голос звучал уверенно и важно. – Он украл пару яблок на ярмарке, мы видели своими глазами. А за воровство должно идти наказание. – Он голоден, разве ты не видишь? – Роберт ослабил тетиву и бросил взгляд на мальчика, впалые щеки и отсутствие обуви выдавали в нем сына бедняка. – Он украл, чтобы не умереть от голода! – От этого он не перестает быть вором, – Уильям сложил руки на груди, опущенный лук подействовал на него расслабляюще. – Какая разница, ради чего совершено воровство, оно все равно остается вне закона. – Разница есть, – Роберт убрал стрелу обратно в колчан и протянул руку мальчику. – Пойдем в мой дом, я накормлю тебя. В моем доме всегда будет, чем накормить голодного. – Когда я стану шерифом, а я им стану, поверь, я избавлю эти места от таких нищих воришек, – Уильям рассмеялся в спину Роберту, его поддержал дружный хохот остальных мальчишек. – Лучше бы ты избавил эти места от нищеты, о, будущий шериф, – посмотрев через плечо, Роберт плюнул под ноги Уильяму. Пришлось снова доставать стрелы. – Если ты хотел показаться умным, Роберт, то у тебя этого не вышло, – слова отца делали настроение Роберта еще мрачнее. Он был уверен, что тот его поддержит. – Но разве он прав, отец? Разве прав? – даже говорить было больно, все тело ныло от ссадин и ушибов. – Не прав. Но и ты не был прав, Роб. Правда стоит того, чтобы за нее умереть, но не когда речь идет о пустых словах. –Но он оскорбил тебя! Я слышал, как он назвал тебя… – Роберт осекся, не желая повторять услышанное. – Разве то, что о нас говорят, делает нас такими? – отец сложил руки за спиной и строго посмотрел на сына. – Наши поступки определяют нашу суть, а не людская молва. – Да, но правда должна торжествовать, – Роберт фыркнул, но больше не нашел, что сказать. – Послушай меня, сын, - отец подошел к окну и приоткрыл тяжелые шторы. – Есть правда, которую стоит отстаивать. А есть бесчестные люди, с которыми не стоит спорить. Есть благородство, и есть благоразумие. Есть смелость, и есть бравада. Есть важное, и есть пустое. Когда ты пару лет назад потом тому мальчику, это было благородство. Когда вчера ты полез в драку один на восьмерых, потому что меня назвали «хромым индюком», это была глупость. – Глупость, потому что хотел защитить твою честь? – Роберт с вызовом посмотрел на отца. –Нет. Потому что их было восемь, а ты один. И ты кое-что оставил дома. Понимаешь, о чем я говорю, сынок? – отец повернулся у окна и улыбнулся. – Больше никогда не выходи из дома без лука и стрел. Или пары верных друзей. Он пробирался вперед, вглубь леса, подальше от охватившего Локсли пожара. Там, за спиной, остался его дом, облизанный языками пламени, изъеденный дымом. Рухнувшие своды похоронили некогда родные комнаты, рассыпались прахом картины, стулья, сундуки, разграблен и закоптел остался погреб, пропитанный вином и сыростью. Где-то там ему когда-то пела мать, которую он почти не помнил, там учил его отец, туда приходили друзья и простые путники, чтобы переждать непогоду или напоить коней. Это он поджег свой дом. Он никому не достанется. Роберт остановился, чтобы перевести дух, откинул капюшон и закрыл глаза. Пляшущее пламя все еще было перед его внутренним взором, а в ушах стоял гул испуганной толпы. Кто-то нес воду, другие лишь смотрели на пожар и посылали тихие ругательства в сторону шерифа и его людей. Теперь у Роберта новый дом. Но, кажется, он рано объявил себя его хозяином. – Стой! – чей-то бас заставил Роберта повернуться, инстинктивно накинув обратно капюшон и выхватив стрелу из колчана. – А я и так стою, – парень насмешливо огляделся вокруг. Из-за деревьев то там, то тут появлялись какие-то люди. – Я чем-то вам помешал? –Кто ты такой? Что делаешь так глубоко в лесу? – вперед вышел огромный, под два метра ростом, здоровяк со странной клиновидной бородой и малиновой шапкой, очевидно маленькой для его головы. – Гуляю, – Роберт пожал плечами, его голос звучал весело и беззаботно. – Лесные прогулки необыкновенно полезны. – Кто же берет на простую прогулку лук и стрелы? – здоровяк усмехнулся, подошел ближе. – Но вижу, ты не из королевской свиты, да и голос твой слишком молод. Сними-ка свой капюшон и представься. Будешь нам гостем в Шервудском лесу. – А вы, стало быть, его хозяева? Шервудского леса, – Роберт улыбнулся, опустил лук, но капюшона не снял. – Так представьтесь вы для начала. – Я Джон, – здоровяк оперся на большую палку и провел ладонью по бороде. – Мы охотимся в этом лесу, потому и считаем своим. Хотя король с нами бы не согласился. Остальные мужчины подошли к Джону, поддерживая его дружным смехом. Их было около десяти человек, все крепкие, коренастые, в типичной для охотников одежде. – Насколько я знаю, охота в этом лесу запрещена, – Роберт улыбнулся. – Разве за это не полагается казнь? – А пусть для начала они нас поймают! – грохочущий смех Джона заставил птиц сорваться с веток. – Так что, назовешь наконец свое имя, мальчик в капюшоне? – Роберт из Локсли, – парень отбросил капюшон и протянул руку, – Рад знакомству, малютка Джон! Роб потер ладонь, после рукопожатия со здоровяком она порядком болела. Рассмеявшись, Джон кивнул на лук Роберта. – Что, умеешь значит стрелять, Роб? Пойдешь с нами? – Пойду, почему бы не пойти, – Роберт улыбнулся и снова натянул на глаза капюшон. – Зовите меня Робин. Новый дом, новое имя. – Так уж и новое, – Джон похлопал парня по плечу и улыбнулся. – Ну что ж, добро пожаловать в Шервуд, Робин! Добро пожаловать домой.

***

– Отец научил меня не только метко стрелять. Он некогда был рыцарем, очень храбрым человеком. В одном бою ему повредили ногу, и он хромал потом всю жизнь, но гордился этим. Он научил меня гордиться тем, кто я есть. Быть верным друзьям. Быть лидером. Не бояться ответственности. Помогать тем, кто слабее тебя, – Роберт смотрел на костер, не моргая, покручивая в пальцах тоненький прутик. – Но многому научился и я сам. Его смерть научила меня. – Быть разбойником?.. – Реджина, до того сидевшая тихо, подняла глаза. – Жить по справедливости. А она у меня своя, – Роб улыбнулся, оторвав взгляд от огня и оглядывая девушку. – И сегодня ты увидишь ее во всей красе. – Я все испорчу, – Реджина закусила губу, выглядывая из-за дерева на дорогу. – Что-нибудь заметила? – Роб спрыгнул с ветки и улыбнулся слегка испугавшейся девушке. – Нет, ничего. Никого нет. Может, мы пойдем обратно? – Реджина нервничала, Росинант остался глубоко в лесу, и сейчас она не отказалась бы оказаться там же, о чем и подумать не могла еще утром. –Пыль поднялась, карета вот-вот будет здесь, – Роб усмехнулся, щуря глаза. – Не переживай, я все сделаю сам. Главное, будь готова бежать. Быстро бежать. – Зачем ты вообще взял меня с собой? – Реджина вдохнула поглубже, ладони вспотели, ей было совершенно не по себе. – Да брось, это же весело! Тебе понравится! – Роберт потер в предвкушении руки и, едва не подпрыгивая на месте, выглянул на дорогу. – Ну вот, еще чуть-чуть. Роберт взял в руку лук, проверил натянутость тетивы. Та задребезжала, но тут же замерла. Идеально. Реджина вжалась спиной в ствол дерева и не отрывала взгляда от готового в любой момент броситься на дорогу Роберта. Послышалось ржание коней, Роберт встрепенулся и вдруг резко развернулся и вжался в дерево совсем рядом с Реджиной. – Их больше, чем я думал, придется слегка изменить план, – напряженный шепот защекотал Реджине щеку, Роберт поставил руку прямо над ее плечом и наклонился вперед, чтобы лучше видеть дорогу. Его губы были плотно сжаты, между бровей пролегла глубокая складка, и Реджина невольно вцепилась в него взглядом. У них с Дэниэлом было мало общего, и сейчас, когда Роберт был так близко, Реджина видела это особенно ясно. Глаза Дэниэла, с их глубокой синевой, снились Реджине каждую ночь. Его взгляд почти всегда был слегка уставшим, спокойным, рядом с ним она чувствовала себя так, будто нет бед, нет тревог, он убаюкивал ее своим ровным, мягким голосом, и пах сухими травами и ночным дождем. Рядом с ним ее сердце билось необыкновенно ровно, признавая, что только с ним все правильно, все так, как и должно быть. А сейчас сердце колотилось в груди, как плененная птица. Реджина глубоко дышала, аромат лесных трав, кислых красных ягод, догоревшего костра и каких-то сладковатых цветов наполнял ее легкие, Роберт пах лесом, который еще недавно так ее пугал. Он внимательно следил за дорогой, серые глаза, светлые, похожие на расплавленный металл, смотрели яростно, азартно. Он облизнул губы и сжал их в тонкую нить, поправил шапку, смахнул с лица пшеничные волосы, улыбнулся. Она, не моргая, смотрела на его лицо. – А теперь смотри, – Роберт повернул голову к Реджине, и она замерла, будто пойманная с поличным. Невольно вскинув бровь, Роберт скользнул взглядом по губам девушки, но уже в следующую секунду был посреди дороги. –Тпрру! – ржание коней и крик кучера смешались с какими-то визгливыми возгласами, но Реджина и не думала наблюдать за происходящим на дороге. – Простите, что прерываю ваш путь! – голос Роберта звучал в этой суматохе уверенно и излишне весело. – Я всего лишь охотник, один из местных лесников, хотел предложить вам свежую дичь! – Нам ничего не надо! – из кареты выглянул седовласый господин с лысиной на макушке, несколько слоев кружев прикрывали его и без того необъятную шею. – И все же я настаиваю! – Реджина не выдержала и выглянула из-за дерева. Роберт стоял рядом с каретой, делал вид, что не замечает пары направленных на него стрел, и потрясывал своей большой сумкой-мешком. – Такой птицы вам не сыскать нигде в этих местах! Свежеподстреленный рябчик скрасит самую утомительную дорогу! – Дайте-ка взглянуть, – господин с лысиной напрягся, однако Роберт все еще преграждал им путь, и тот нехотя вышел из кареты. – Три дня в пути, а до ближайшего поселения еще сутки! Грузный господин со знанием дела заглянул в мешок, пока Роберт, точно скоморох на ярмарке, едва не плясал вокруг него. – Свеженький! Молоденький! Только с ветки снятый! Отдаю всего за серебряник! – Роберт сладким голосом расхваливал голодному господину своего рябчика, и тот, тяжело дыша в бороду, согласился. – Вы не пожалеете! Махнув на прощание шапкой так, что перо подняло дорожную пыль, Роберт юркнул в сторону деревьев, свистнул, подавая сигнал Реджине, и понесся вперед. Реджина же была давно впереди, решив не тянуть с побегом, едва увидела, как Роберт получил свой серебряник. – И ради чего все это было? – оперевшись на тоненькое деревце, Реджина переводила дух. Роберт выглядел чрезвычайно довольным собой. – Ты зарабатываешь деньги, продавая рябчиков? – Деньги? – Роберт рассмеялся, достал серебряник и стал подбрасывать его над головой, точно игрушку, – Если бы я хотел продать дичь, то пошел бы в деревню. Но я получил от этого господина гораздо больше, чем монетку! Робин вдруг убрал ладонь, и серебряник звякнул о камень, а затем покатился куда-то в траву. – Вот настоящая ценность! – откуда Роберт вытащил свиток, Реджина так и не поняла. – Этот господин – посол из соседнего королевства. Он везет список имен разбойников, которых будут искать в обоих королевствах. Здесь имена, прозвища, кое-какие приметы… Роберт развернул свиток и пробежался по нему глазами. – О, ты только послушай! «Невысокий юноша двадцати лет или около того, светловолос, одет в зеленый плащ с капюшоном или охотничью шапку с красным пером, зовет себя Робин Гуд. Разыскивается за многочисленные кражи и разбой, приговорен к казни за охоту в королевском лесу. Примечание: чрезвычайно хорош в стрельбе из лука», – Роберт торжественно снял шапку и отвесил глубокий поклон. – Тут же несколько строк о Малыше Джоне и паре других моих друзей. Что ж, увы, к королю это не попадет, и он пока что не узнает о том, какие славные ребята живут в его лесу. Аккуратно свернув свиток, Роберт убрал его за пазуху и улыбнулся Реджине. – Не подумай, что все проходит вот так скучно. Обычно мы действуем хотя бы втроем, тогда получается настоящее веселье! – Роберт вскочил на невысокий старый пень и вскинул руку в воздух. – В неделю по два раза останавливаем богатые кареты, знаешь, нас уже иногда узнают! Мы почти что знаменитости! – Рано или поздно король о вас все равно узнает, – Реджина не могла понять восторга Роберта и наблюдала за ним с удивлением и легким негодованием. – За ваши головы будет назначена цена, вас же поймают и убьют… От этой мысли похолодели ладони. Если бы она стала женой Леопольда, узнала бы она о казни каких-то разбойников? Было бы ей жаль их? Замерев с этой мыслью, Реджина смотрела, как Робин весело и беззаботно срывает все те же красные ягоды, что показались ей кислыми. Смеясь, он подбрасывал их в воздух и ловил ртом, как мальчишка. В нем было что-то столь светлое и живое, будто он ничего на свете не боялся, и если с Дэниэлом Реджина забывала на время про все опасности, то с Робертом она как будто переставала бояться их, с ним ей не было страшно. Смелый и решительный, он бы первым увез ее подальше от дома, от конюшен, он бы не дал ей сомневаться. – Кажется, теперь ты смотришь на меня, – Реджина моргнула, возвращаясь к реальности, Роберт стоял совсем близко, чуть склонив голову набок, и пристально глядел ей в глаза. Он не улыбался больше, сейчас она видела в нем ту уверенность и чуткость, с которой он обнимал ее утром. Медленно, не отпуская взглядом ее глаза, Роберт скользнул ладонью по ее спине, осторожно притянул ближе к себе. Реджина покачнулась вперед, оперлась ладонью о его грудь. Сердце его билось ровно, сильно, точно он не знал никаких тревог. Ей тоже хотелось забыть о тревогах. Хотелось забыть о страхе. Быть свободной. Закрыв глаза, Реджина приподняла голову, и прежде, чем его губы мягко коснулись ее, она почувствовала, как он глубоко вдыхает аромат ее волос, нежно проводит щекой по ее щеке, щекочет ее своим теплым дыханием. Вкус кислых ягод показался ей сладковатым, и это было последнее, что она запомнила, прежде чем вдруг задохнулась и обмякла в руках Роберта. Чьи-то цепкие пальцы рыскали повсюду в поисках нее, и наконец нашли свою цель. Птицы взмыли в небо.