Born to Die

...This fire rising through my being Burning I'm not used to seeing you I'm alive, I'm alive... Flyleaf - "All around me" Будильник прозвенел ровно в восемь утра. Гермиона, прищурившись, недовольно встала. Ей бы хотелось поспать подольше, но Грейнджер решила сегодня посетить доктора Киндли. Нужно было поговорить о болезни, которую девушка все еще не могла принять и думала о ней отстраненно, словно кто-то другой болен, но не она. Малфой... Вчерашнее казалось странным сном, плодом воображения, дурацкой фантазией. Драко Люциус Малфой спас ее вчера? В голову приходили абсурдные мысли о том, что это мог быть кто угодно, принявший оборотное зелье. Но кому и зачем это нужно? Узнал ли он вообще ее? Слизеринец выглядел как живой инфернал: бдеднее обычного, чуть сероватая кожа, как у мертвеца, огромные синяки под глазами, усталый вид. Единственное, что отличало его от умершего - океан боли в глазах. Мертвым не больно, им все равно. Мы же являемся людьми, пока чувствуем. Было странно видеть его таким сломленным и слабым... Хотя, выглядела ли она лучше? Люциус Малфой казнен, Нарцисса под домашним арестом, плюс огромное давление и осуждение со стороны общества. Наверно, младшему Мафою и в самом деле тяжело. Война сломила даже их. Кто же выиграл? Все это выглядело как злая усмешка судьбы, от скуки стравившей их друг на друга. Сломанное, покалеченное поколение. Шрамы на сердце, увечья на плоти. Всем было плохо. В голове гриффиндорки был только один вопрос: "Вернется ли Малфой в Хоггвартс?". Ведь он учился, пока Золотое трио искало крестражи. Хотя, чему учили пожиратели? Беспощадной жестокости, скорее всего. Минерва МакГонагалл, ставшая новой директрисой школы, объявила новое постановление почти сразу после окончания войны. По нему стало ясно, что пятые курсы не будут сдавать СОВ, а выпускники седьмого курса имеют право сделать выбор: сдать экзамены экстерном, учиться дистанционно или вернуться в Хогвартс и проучится весь упущенный курс. Шатенка раздумывала об этом долгое время, по крайней мере, пока не узнала, что больна. С одной стороны, она хотела поддержать Гарри, приняв такое же решение, как и он, а с другой стороны ей хотелось прожить этот год по-маггловски, живя с родителями и помогая им восстановить им память. Правда, Гарри еще не решил, чего он хочет. А, вообще, это уже неважно. Гермиона вернется в Хоггвартс – это ее единственный дом. А родители… Они никогда не узнают, что у них была дочь. Она просто не имеет право так поступать с ними: сначала огорошить их тем, что у них есть дочь, а потом умереть. Больше всего девушке хотелось, чтобы они не страдали. А Гарри… Ему поможет Рон, что бы тот не выбрал. Через час гриффиндорка была уже в холле больницы. У стойки регистрации была та же девушка, что и в прошлый раз. Это смутило Гермиону, вспомнившую, как бесцеремонно она отнеслась к этой бедной волшебнице. - Простите… - протянула Грейнджер, стараясь не смотреть на девушку. - Мисс Грейнджер? – испуганно спросила регистраторша, подняв голову. – Доктор Киндли ждет вас в его кабинете. Шатенка удивилась: ее уже ждали. Какой этот доктор проницательный. - Кстати, простите, что накричала на вас в прошлый раз. Регистраторша робко улыбнулась. Когда волшебница зашла в злосчастный кабинет, доктор широко улыбнулся ей. На секунду девушке показалось, что он похож на сумасшедшего профессора. - Мисс Грейнджер, я знал, что вы вернетесь! Гермиона опустилась на диванчик. - Как же я могла не прийти сюда снова? – хрипло выдавила она.- Мне нужно обсудить с вами мою проблему. Я хочу знать об этом все. Абсолютно все. Доктор Кинди поднялся со своего места и начал ходить по кабинету из стороны в сторону. Взгляд его устремился куда-то вдаль, выходя за пределы этих четырех стен. - Думаю вы знаете, что с самого рождения дети, в чьих жилах течет волшебная кровь не подвержены многим маггловским болезням. Под «волшебной кровью» я имею ввиду чистокровных и полукровных волшебников. Но вы… - он запнулся, не желая произносить обидное «грязнокровка» - Вы знаете, что не относитесь к ним. Волшебница вздрогнула. Ее мысли перенеслись к уродливым шрамам на руке, складывающимся в слово «грязнокровка». «Этот мир всегда будет напоминать мне о том, кем я являюсь» - невесело подумала девушка. Доктор снова сел на свое кресло и выразительно посмотрел на пациентку. - Вы умная девушка, Гермиона, и я не хочу врать вам или давать ложную надежду. Утешаю себе мыслью, что лучше сказать вам всю правду сейчас, чем пожалеть о лжи потом. Я скажу прямо: ваши шансы на выздоровление – один к ста. Вот так умирает надежда. Одно слово, хрясь – и ее уже нет. - Это редкий случай в нашем мире и первый в моей практике. Отныне вы находитесь под моим наблюдением. Вы не будете против, если я буду писать научную работу по вашей болезни? Гермиона слабо кивнул. - Спасибо, я уверен в будущем это поможет многим. Но мы отошли от темы. Постоянные головные боли, а также боли в костях, кровотечения – одни из самых распространенных симптомов вашей болезни. Я постараюсь облегчить вашу боль и сегодня же займусь изготовлением зелий. Видится, для начала, мы будем раз в месяц. Вас это устраивает? Грейнджер снова кивнула. Доктор устало протер переносицу, видимо, и его измотал этот разговор. - Вас что-то еще интересует, мисс Грейнджер? Шатенка осторожно поднялась, пытаясь избавиться от дрожи в коленях и не упасть. - Нет, пока нет. - слова сами вылетали изо рта. – До свидания. - Гермиона! – негромко окрикнул ее доктор, когда та же касалась дверной ручки. Остановившись, девушка медленно обернулась. - Не тратьте время напрасно. – тихо проговорил доктор. – Его и так мало. Сделайте то, о чем мечтали. Ну, или… Или что-то подобное. - Спасибо. – так же тихо поблагодарила гриффиндока. – Я подумаю над этим. Она подумает над этим. Когда –нибудь. Возможно. Закрыв дверь своего номера, девушка обессилено опустилась по ней. И заплакала уже в который раз. И она никогда не плакала так горько. Она лежала в кровати, полностью опустошенная, с выплаканными глазами, смотрящая в никуда. Ничего не хотелось. Каждый день умирают десятки тысяч людей. Неважно кто: дети, подростки, взрослые, старики. Смерти в лице различных катастроф, невнимательности и равнодушии все равны. Лишь единицы знают о своем необратимом будущем, нужно ли это знать? Может, лучше быть в неведении и умереть в безмятежности? А до этого жить также, как и жил? Что, если все наоборот? Что если, это шанс изменить что-то? Сделать что-то значимое. Подготовиться к смерти, завершить все дела. 0 эмоций. 0 мыслей. 0 чувств. И все же это сложно – знать дату своей смерти и жить с этим. Просто невозможно. Сильный стук в окно заставил Гермиону сразу же подскочить на ноги. Оказалось, что это всего лишь была неизвестная девушке сова с письмом. «Если это тебя все еще интересует, то Джордж сейчас у себя.» Девушка торопливо нацарапала на своем пергаменте: «Скоро буду». Отпустив сову с ответом, шатенка торопливо начала собираться, понятия не имея, зачем она это делает. Просто хотелось сбежать из своей комнаты, своих проблем, отвлечься. - Хорошо, что ты пришла. – быстро тараторила Верити, пока они поднимались по лестнице. – Может у тебя получится поговорить с ним. Он никого не подпускает, а меня выгоняет. – в ее глазах блестели слезы. Гермиона успокаивающе положила руку ей на плечо. Затем блондинка открыла ей дверь и, пожелав удачи, ушла. Грейнджер тихо вошла в комнату и осмотрелась вокруг. Она отметила, что в квартире было довольно чисто и убрано. «Верити постаралась» - пронеслось у нее в голове. Обнаружить Джорджа оказалось не трудно: по звукам разбивающегося стекла и большому количеству бутылок. Зрелище было ужасным. - Джордж. – мягко позвала парня волшебница. Тот обернулся. Рыжие взлохмаченные волосы лежали в беспорядке, словно их не расчесывали очень долгое время, синяки под глазами были размером со сливу. И опять же, эта боль в глазах. Недавно она видела точно такого же сломавшегося парня. Ужасно. - Передай семье, чтобы отстали от меня. – прохрипел Уизли. Шатенка промолчала и, порывшись в сумке, достала огневиски. - Я не от них. – сказала девушка просто. – Мне плохо, и я пришла выпить. Джордж ничего не сказал, лишь выдавил из себя подобие ухмылки. Гриффиндока наколдовала стаканы и наполнила их напитком. - За Фреда. – прошептала она и залпом выпила огневиски, поморщившись от его горького вкуса. За тем последовал второй стакан. И третий. Разум затуманился, перед глазами все поплыло, но в тело вливалось такое необходимое тепло, горячее, приятно оно текло по венам, обволакивая ее. Стало лучше. - Что ты творишь? – спокойно спросила волшебница. - Что? – не понял Джордж. - Заперся в доме, никуда не выходишь или пропадаешь целыми днями. Напиваешься. Так нельзя. Гермиона попыталась встать и, пошатнувшись, села рядом с парнем. - Грейнджер, ты пьяна, иди домой. Это разозлило девушку. Она тут же вскочила и схватилась за стол, чтобы не упасть - Ты – задница, Джордж Уизли. Думаешь, тебе одному только плохо? Думаешь, твоей семье все равно? Ты – чертов эгоист. Ты жив, а я подохну! Выпалив все это на одном дыхании, Гермиона почувствовала подступающий к горлу комок и убежала в уборную. Вся скудная еда, съеденная за этот день, была спущена в унитаз. Вернувшись в комнату, девушка выпила еще пару стаканов горячительного напитка, и ненужные сейчас мысли снова отступили. Было легко. И ей это так нравилось. Грейнджер начала понимать Джорджа, убегающего из реальности таким способом. Но разве это не трусость? Гриффиндорцы всегда сталкиваются с проблемами с глазу на глаз. После множества выпитых стаканов стало смешно. Гермиона захохотала. Уизли с равнодушием уставился на нее. - Что же тебя так рассмешило? – спросил он. - Да, ничего. – начала заплетающимся языком шатенка. – Представляешь, я скоро умру. А знаешь, что смешнее всего? – и, не дождавшись ответа, она продолжила – На первом курсе меня мог убить тролль, на втором – василиск, на третьем – оборотень, а потом – пожиратели. Я вышла из войны почти без царапин. А теперь умираю от маггловской болезни. Разве не ирония судьбы? - Жизнь любит шутить. – согласился парень. – Только она не умеет. А потом было еще огневиски. И темнота. И темнота.