Письма вымышленной герцогини

      Марианна... Моя любимая, дорогая подруга... Наконец-то я почувствовала в себе силы рассказать о том, что приключилось со мной за последние месяцы. Да, мне страшно возвращаться к этим воспоминаниям, они снова и снова заставляют сердце страдать, но ты имеешь право знать, что же на самом деле произошло тогда.       Я должна была вызволить графа из плена. Это было также просто и очевидно для меня, как необходимость заботиться о нашем сыне. Но в стране, почти разрушенной войной, где человеческая жизнь ни стоит ровным счетом ничего, эта дорога могла стать для меня последней. Я была богата, невообразимо богата, но не имела даже коня, чтобы добраться до столицы.       Знаешь, в романтических историях с героинями всегда все происходит словно бы помимо их воли – обстоятельства, возлюбленные или враги, все время направляют их, не дают уклониться от сюжетной линии. А мы, захваченные историей читатели, сопереживаем их участи настолько, что порой даже малодушно перелистываем страницы, лишь бы избежать волнений и приблизиться к счастливому финалу.       Но, впрочем, мне нужно начать свою историю. Первым весенним днем я оставила дом. Ушла налегке – только котомка с едой на несколько дней, да спящий ребенок, укутанный в шерстяную шаль. На что я надеялась? Трудно сказать... Безумие охватило меня. Я запретила кому-либо сопровождать меня, посчитав, что это может привлечь излишнее внимание.       Хлопья мокрого мартовского зимнего пуха валились с неба, тая на одежде. Руки, держащие сына, очень быстро онемели от ветра. Я шла по почти невидимой дороге к столице, напевая негромко какую-то мелодию, неожиданно появившуюся в моей голове: моя любовь, словно красная роза, – шаг - что так сладко цветет в июне - шаг за шагом – моя любовь, как мелодия ветра, – шаг за шагом – что звучит в сердце гордом и юном...       Ледяная дорога заняла у меня несколько дней и отняла, быть может, еще несколько лет жизни. Могла ли я даже представить в тот миг, когда Анри привез меня сюда в своей карете, насколько труден будет путь обратно? Пустота, серость, разбитые дороги и бесчисленные могилы. Нищие, калеки и военные отряды – чем ближе становилась столица, тем больше становилось синих мундиров. Я старалась прятать лицо, но никто из них не обращал внимания на нищенку со своим сыном войны. Я не позволяла себе думать ни о чем, кроме Анри, запрещала вспоминать город, каким он был когда-то, не смотреть на разрушенные дома и церкви с разбитыми витражами, осколки которых в беспорядке были разбросаны по мостовой. Но когда я увидела... Когда я увидела голову молодого короля, выставленную напоказ, на главной площади... Черты его лица мучительно исказились, но я не могла ошибиться, и этот ужас накрыл меня с головой, заставив провалиться в глубокий обморок...       Боже, Марианна, как чудовищны люди... Разве такими создал их Бог по своему образу и подобию? В тот миг мне показалось, что все кончено, и я уже ничего не могу сделать для Анри.       ... Я пришла в себя, вероятно через несколько часов, от плача сына, оглянулась, стараясь стряхнуть дурноту. Подступали сумерки и нужно было найти приют на ночь. Стараясь не отходить далеко от каменной стены, которая не позволяла мне упасть, и не думать о молодом короле, я двинулась дальше. Если бы я была героиней романа, в этот миг обязательно должно было что-то случиться, что-то такое, что помогло мне найти моего графа. И мне действительно повезло. Я шла к главному собору, надеясь найти там кров, когда карета, проезжающая мимо, резко остановилась. Дверь ее открылась, и я узнала одну из младших подруг леди Джиннет, испуганно смотревшую на меня: - Лиа... Госпожа де Вернанд! Это вы? Что же с вами случилось?       Лакей, послушный воле своей госпожи, помог мне подняться в карету, прямо в объятия леди Иннес. На ней было платье синего цвета, цвета, который принесли с собой захватчики... Она недавно вышла замуж, об этом говорил ее счастливый цветущий вид и обручальное кольцо, к которому она еще не успела привыкнуть и постоянно касалась, словно боясь потерять. Мы ехали во дворец. Я и сын согрелись и очень быстро задремали. Только мелодия снова и снова вертелась в моей голове: Моя любовь, словно красная роза, что так сладко цветет в июне. Моя любовь, как мелодия ветра, что звучит в сердце гордом и юном...