Колыбельная на валлийском

      — Как тихо стало, — сказала Софи. За последним гостем дверь закрылась несколько минут назад.       — Да уж, — с чувством отозвался Хоул. — Некоторых гостей выпихнуть вон было нелегко. Трудно было с этим не согласиться. Например, кудесник Салиман, стоя уже перед дверью, внезапно вознамерился со свойственной ему основательностью изложить Хоулу, на каком именно заклинании подловила его Болотная Ведьма. А Фанни все пыталась затереть Софи в уголок и там срывающимся шепотом сделать ей внушение относительно благонамеренности и добропорядочности, которым явно может быть нанесен тут урон… потому что… кхм… неужели не понимаешь? Да, это было испытание. Софи стояла у очага с задумчивым лицом. Так всё было странно — только что замок был полон народа, все болтали, смеялись, гомонили. «Долго и счастливо…» А что…теперь?.. Она украдкой взглянула на чародея. Хоул подошел к Софи, склонился, провел носом по ее волосам.       — Кальфицер, — позвал он, — перекрой дверь, пожалуйста. Больше никаких гостей сегодня.       — Ммм, хорошо, — Кальцифер высунулся из-под поленьев. Его синее лицо светилось любопытством: он явно собирался понаблюдать, что будут делать эти странные люди, и, может, даже поотпускать комментарии. Хоул одной рукой обнял Софи, а другой стал делать Кальциферу какие-то знаки. Демон огня старательно их не замечал. Знаки становились все более и более угрожающими. Внимательный взгляд мог бы в них различить недвусмысленные намеки на ведро холодной воды, лишение поленьев и принуждение к бесперебойному нагреванию воды для ванной 24 часа в сутки.       — Э, э! — наконец запальчиво бросил Кальцифер. — Остынь! — Кажется, намеки на него все же подействовали.       — Что? — не поняла Софи.       — Н-ничего, — с нажимом сказал демон. — Пойду прогуляюсь. Дождь, кажется, уже закончился. И бросив напоследок укоризненный взгляд на чародея, он стрелой вылетел в трубу.       — Вот теперь совсем тихо, — сказал Хоул довольно. И обнял Софи. Софи хихикнула и доверчиво прижалась к нему. *** …Кальцифер влетел в трубу замка и завозился среди поленьев, устраиваясь поудобнее.       — Эй! — окликнул его знакомый шепот. — Не трещи так громко. Кальцифер огляделся. У очага в кресле сидел чародей, вытянув длинные ноги. На коленях он держал Софи. Приникнув к его плечу, она спала. Кальцифер подлетел поближе и вгляделся в эту парочку.       — Сонное заклинание? И какого лешего тебе это понадобилось? — голос демона стал сердитым. Он вдруг решил, что будет защищать Софи от всех несправедливостей в ее «долго и счастливо» с этим типом. Она же его спасла.       — Нет, — улыбнулся придворный маг. — Просто спит. Устала, наверное. Еще бы…такой день сегодня, все с ног на голову. Кальцифер внимательнее посмотрел Хоулу в лицо и поразился его непривычному выражению — какому-то мягкому, мечтательному…       — Спит и видит сны, — продолжил маг, — про море и поля, покрытые цветами…       — А в сны-то ее тебе зачем понадобилось лезть? — не успокаивался Кальцифер. Он уже почувствовал вкус к тому, чтобы отстаивать справедливость.       — Так это я их наслал, — с ноткой самодовольства в голосе объяснил маг, — ей сначала кошмары какие-то начали сниться. Пусть лучше смотрит на красивое. Демон огня с сомнением затрещал, разбрасывая искры.       — Слушай, можешь помочь? Посвети мне по дороге, а то боюсь споткнуться, — попросил Хоул. Он осторожно перехватил Софи поудобнее и поднялся, держа ее в руках.       — Что?! — Кальцифер аж зашипел от возмущения. — Я теперь тебе еще и переносной светильник? — Но тем не менее он покорно тронулся с места и поплыл по воздуху чуть впереди. Хоул подошел к лестнице, поднялся на второй этаж и ногой (руки у него были заняты) толкнул дверь в свою комнату. Кальцифер вплыл внутрь и завертелся, оглядываясь.       — Что случилось с твоей комнатой? — с любопытством осведомился он. — Тут как-то непривычно…хм…чисто.       — Налет будущих родственников, — угрюмо отозвался Хоул. — Теперь я лучше понимаю, откуда взялась маниакальная страсть Софи к чистоте, еще бы, с такими-то тетушками. Но ничего, — добавил он, приободрясь, — это ненадолго.       — Ха. Ха, — саркастически заметил демон. — Я бы на твоем месте не надеялся.       — Ведро с водой, — ледяным голосом сказал Хоул. — Лишение дров.       — Э…извини, — быстро сориентировался демон.       — Так-то лучше. А вообще давай уже, уматывай, — с этими словами Хоул осторожно устроил Софи на кровати. Она не проснулась и продолжала дышать тихо и размеренно, только чему-то улыбалась во сне.       — Как что-нибудь нужно, так помоги, а как не нужно, так уматывай, — жалобным шепотом заныл Кальцифер. — Все меня обижают!       — Вон! — голос чародея не предполагал компромиссов и промедления. Кальцифер задохнулся от возмущения, рассыпал веер синих и зеленых искр, скорчил Хоулу зверскую гримасу и исчез за дверью. Оставшись один, Хоул негромко рассмеялся. Он закрыл дверь, а потом подошел к шкафу с одеждой и некоторое время что-то в нем искал. Вынув из него нечто, смутно белеющее в темноте, он вернулся к кровати. Присев рядом, верховный маг Ингарии осторожно, не дыша, снял с Софи башмачки. Нечто белое, оказавшееся длинной ночной рубахой, лежало на кровати рядом. С минуту чародей с сомнением смотрел то на рубаху, то на Софи, потом щелкнул пальцами и что-то тихо проговорил. После этого вещи с хлопком поменялись местами — Софи, которая по-прежнему спала, оказалась одета в рубаху, а ее платье с шелестом улеглось на кровать. Чародей небрежно отпихнул его, укрыл Софи своим лоскутным одеялом, а затем сел на пол, привалившись к кровати спиной. Обернувшись, он смотрел на то, как Софи спала. У чародея было ошеломленное лицо человека, на которого совершенно внезапно свалилось огромное счастье, а он все еще никак не может в это поверить.       — Cariad, — выдохнул он. И вдруг ему стало тревожно. Пришло ясное и отчетливое понимание, что его жизнь теперь связана с другой жизнью. Это было неописуемо непривычно. И еще глубоко изнутри он почувствовал страх — и он уже знал, что это теперь с ним навсегда — за жизнь другого человека. Вот этого, который так доверчиво спит сейчас рядом с ним. Возможно, его тревога каким-то образом передалась ей. Он вгляделся в ее лицо и заметил, что улыбка на нем пропала. Софи нервно пошевелилась, сдвинула брови и что-то неразборчиво пробормотала.       — Тшш, тихо, тихо, спи, — тоном, которым обычно успокаивают маленьких детей, сказал чародей. Он погладил ее по руке, вздохнул и… Huna blentyn, ar fy mynwes, Clyd a chymes ydyw hon; Breichiau mam sy dan fy mron. Ni chaiff dim amharu'th gyntun Ni wna undyn a thi gam… В окно светила луна, по комнате плыли странные звуки колыбельной на древнем, нездешнем языке. Хоул никогда не был особенно музыкален, но сейчас его не волновало, как звучит его голос. Простые слова вспоминались сами собой, простая мелодия, разливающаяся по комнате, казалось, одним своим присутствием прогоняет тревогу и печаль. Наверно, он бы не смог объяснить даже себе, отчего вдруг он сейчас поет песню, которую не слышал уже со времен своего детства. Padid ag ofni dim ond deilen Gura, gura ar y ddor: Padi ag ofin ton fach unig Sua, sua ar lan y mor Huna blentyn nid oes yma Ddim i roddi iti fraw; Gwena'a dawel ar fy mynwes Ar yr engyl gwynion draw. Лицо Софи расслабилось, она снова начала тихонько улыбаться. Звуки колыбельной кружили под сводами комнаты, вылетали в приоткрытое окно, обнимая весь мир собой. Казалось, что сейчас все находятся под защитой и зло не коснется никого — по крайней мере, пока звучит колыбельная. Спи, дитя Здесь уютно и тепло Мои руки с любовью тебя обнимают Ничто не нарушит твой сон Никто тебе не сделает здесь ничего плохого Спи, дитя Спи спокойно этой ночью Спи Почему ты улыбаешься во сне? Ангелы смотрят на тебя с высоты и улыбаются тебе в ответ Спокойно ли тебе спать рядом со мной? Софи вздохнула во сне и перевернулась на бок, подложив руку под щеку. Ее дыхание стало очень глубоким и спокойным. Не бойся ничего — это всего лишь ветви шуршат за дверью Не бойся ничего — это всего лишь волны бьют в берег моря Спи, дитя, здесь нечего бояться Спи, улыбайся белым ангелам, Они вон там, высоко-высоко.       — Высоко-высоко, — повторил Хоул шепотом последние слова. Они растаяли в тишине. Маг решил проверить, далеко ли отступили от Софи плохие сны. Он взял ее за руку, закрыл глаза и, прислушиваясь к ее дыханию, внутри себя сделал шаг и оказался в ее сне. Во сне Софи шла под цветущими яблоневыми ветвями, иногда отводя ветви в сторону рукой. Она шла по саду, была ночь, светили крупные звезды. Она отводила ветви и взглядывала в небо. Хоул чувствовал ее радость и нетерпение — она явно куда-то стремилась. Сад закончился, показался небольшой дом. Его окна тепло светились в темноте, дверь была раскрыта, и в дверном проеме стоял…такой высокий…стоял и ждал ее…улыбался… Хоул понял, что теперь Софи снится он сам, смутился и решил, что дальше наблюдать уже не стоит. Он покинул ее сон, безотчетно сожалея, что не составляет сейчас одно целое со сновидением. Жаль было расставаться, даже ненадолго.