Leaf crown

Воншик всегда просыпался до будильника. Так повелось с тех пор, как они купили свою квартиру. Жизнь стала значительно проще, когда Воншик окончил университет, так что здоровый полноценный сон перестал быть проблемой. Работа, порой, заставляла поволноваться, но ему это даже нравилось. Он проходил медпрактику в больнице по-соседству. Наука всегда интересовала его и наблюдать за тем, как Хонбин помогает людям тоже, так что он занялся лучшим, что предлагали ему оба мира, и ежедневный поход на работу был ему в радость. Всё в жизни сложилось так, как он этого хотел. Хонбин подошёл к устройству своей жизни куда изобретательней. Но ему это подходило. Сам факт рождения Хонбина уже был далёк от общепринятости. Издателю одного популярного журнала попались несколько статей, написанных Хонбином во время учёбы в университете, и он предложил ему вести свою колонку ещё до выпуска. Хонбин и отлично ладил со словами, и с удовольствием анализировал - идеальная работа. И это не считая романа, над которым он трудился, и который недавно получил одобрение издательства. Он начал писать его в свободное от школы время и, на самом деле, совсем не планировал публиковать, пока Воншик не нашёл его случайно и не обрыдался над первой ещё неотредактированной главой. Воншик часто засыпал под перестук пальцев Хонбина по клавиатуре. Потянувшись, Воншик раскинулся на огромной двуспальной кровати, приоткрыл глаза, стараясь привыкнуть к утреннему свету, который лился из-за белых штор. Это Хонбин настоял на спальне в кипельно-белом цвете с редкими вкраплениями кремового. Воншик считал это ужасной идеей, пока не увидел Хонбина, расслабленного и с растрепавшимися волосами, спящего на белоснежном облаке и не понял, что это самое чудесное зрелище на свете. И сегодняшним утром он не мог, в который раз, не улыбнуться, увидев Хонбина. Его тёмно-каштановые волосы, в которые Воншик обожал зарываться пальцами, разметались по подушке. Хонбин подстриг их и предпочитал выпрямлять, когда отправлялся на дела по работе, и это придавало ему более взрослый вид, который сводил Воншика с ума. Воншик перекатился на его половину постели и коснулся лица Хонбина рукой. Он провел пальцем по его носу, пересёк губы, сделал круг по щеке и, наконец, выделил линию челюсти. Когда Хонбин сонно зажмурился, Воншик улыбнулся и прошептал: - С добрым утром. - С добрым, - хрипло повторил Хонбин. Он приукрасил свой язык некоторым количеством модных словечек и сокращений за эти годы. - Хорошо спал? - спросил Воншик, его рука скользнула к Хонбину и легла на его щеку. - Ты разговаривал во сне, - сонно улыбнувшись, отозвался Хонбин. Он потянулся, чтобы коснуться Воншика в ответ, но голова упала обратно на подушку. Это было их единственное утро, когда Воншику не нужно было быстро соскакивать с постели, одеваться и запихивать пожаренную Хонбином яичницу в качестве более-менее приемлимого завтрака перед рабочим днём. Воскресенья были лучше всего. Они нежились в постели до тех пор, пока конечности не затекали от недостатка движения, и выползали на кухню только к полудню. - Правда? - вопросительно поднял бровь Воншик. - Да, - ответил Хонбин, поглаживая грудь Воншика, прежде чем прижаться к нему и положить на него голову, как на подушку. - Что-то про необходимость взять отпуск и уехать в тихое, спокойное место, где каждый день воскресенье, а каждый вечер субботний. - Звучит божественно, - вздохнул Воншик. Он коснулся губами волос Хонбина. - Скоро, малыш, я обещаю. - Джехван заглянет на завтрак? - спросил Хонбин, маршируя пальцами по руке Воншика. - Ты всё-таки скучаешь по нему, - промурлыкал Воншик с улыбкой. Джехван был в отпуске с семьёй две недели, а они привыкли встречаться с ним день через день. Отношения Джехвана с Хонбином не изменились ни на каплю с самого первого дня их знакомства, но Воншика это устраивало. Ему нравилось постоянство. - Вот уж нисколько. Я просто не привык к его долгому отсутствию. - Это и называется скучать, - усмехнулся Воншик и погладил его по спине, ощутив под пальцами легкую дрожь. - Хагён тоже будет. - Очень хорошо. Я как раз хотел обсудить с ним мои мысли по поводу новой главы. - Хагён тоже трудился на писательском поприще и вёл колонку в одном очень популярном интернет-блоге. Они с Хонбином часами могли болтать обо всём на свете. - Хочешь расскажу секрет? - игриво спросил Воншик. Хонбин кивнул. Воншик положил свою левую руку на левую Хонбина, и их парные серебряные обручальные кольца тихонько звякнули друг от друга. - Неужели, - выдохнул Хонбин. - Да, - подтвердил Воншик. - Джехван собирается сделать предложение? - Хонбин перекатился на живот и толкнул Воншика кулаком в бок с самым счастливым выражением на лице. - Ты должен сделать вид, что впервые слышишь об этом. Он мне не говорил, просто я знаю его, как облупленного, - рассмеялся Воншик. Хонбин выскочил из постели, быстро залез в шкаф, натянул чистое белье и футболку, а затем недоуменно уставился на не двинувшегося с места Воншика, который молча наблюдал за ним. - Детка, подъём. Я весь в нетерпении, я должен быть там, чтобы вылечить каждого, у кого лопнут перепонки от визга Хагёна. - Ладно, встаю, - согласился Воншик. В словах Хонбина насчёт быть там с лечебными силами наперевес имелась доля смысла. Его сила исцелять нисколько не уменьшилась, то же и с другими способностями. Изменились лишь некоторые особенности, связанные с недостатком сна или перепадом температур. Он стал более восприимчивым и более похожим на человека. Стоило упомянуть и то, что они с Воншиком порядочно повеселились, когда появляющиеся крылья перестали мешать получать удовольствие. Воншик заметил, что Хонбин оглядывает комнату, и усмехнулся. Отыскав его любимые джинсы под кроватью, он взял их и подошёл к нему. Хонбин принял их с улыбкой. - Спасибо. - Настоящий подарок смотреть, как чудесно они обтягивают твою задницу, так что не благодари, - Воншик нежно поцеловал Хонбина, не углубляя поцелуй, потому что знал, как остро тот относится к своему не такому идеально свежему утреннему дыханию. Когда он отстранился, то заметил, что в уголках глаз Хонбина стоят слезы. - Что такое? - Всё складывается просто потрясающе... Спасибо тебе, - выговорил Хонбин, сморгнув непрошенные слезы. Воншик прижал его к себе крепче. - Я знаю, и спасибо тебе.