Leaf crown

- Как думаешь, надолго он там засел? – спросила мать Воншика, зачерпывая из стоящей между ними тарелки полную ладонь попкорна. - Он начал с час назад, так что, думаю, до утра. - Воншик постарался не выдать голосом своё разочарование. Он знал, что Хонбин старается по максимуму всё успеть сделать в будни, чтобы освободить для них выходные, но легче от этого знания не становилось. Делать вид, что Хонбина нет, было трудно, и Воншик старался изо всех сил. Он не хотел быть помехой. - Это ненадолго. Ему просто нужно тебя догнать, - сказала она, улыбнулась и вернулась к телевизору. - Я знаю, - вздохнул Воншик. - Эй, у тебя же день рождения через неделю, а ты так мне ничего и не заказал, - уменьшив громкость, она села прямо напротив Воншика и шутливо стукнула его кулаком в плечо. Воншик рассмеялся. Иногда он чувствовал, что живёт не с матерью, а со старшей сестрой. - Мне ничего не нужно, не переживай. - Предсказуемо, - скорчила она гримасу. – Как насчёт Хонбина? Когда у него день рождения? - До того как мы встретились, он измерял время сезонами, - с воодушевлением поделился Воншик. – Он не знает, когда у него день рождения. - Тупой фильм, - буркнула она и выключила телевизор. - У нас есть мука? Воншик криво улыбнулся, а его мать достала книгу рецептов, открыла на странице с тортиками и поручила ему смешивать ингредиенты. Но печь он умел так же, как и плести, поэтому, в итоге, ей пришлось вытаскивать за ним яичную скорлупу из теста. Наконец, коржи были засунуты в духовку, а Воншик засел на кухне с телефоном в одной руке и ложкой с остатками сладкого теста в другой. Он как раз успел пробежаться по всем своим аккаунтам в соцсетях и десять минут прообсуждать флиртовал ли Хагён с Джехваном на уроке алгебры, как раздавшийся резкий писк таймера напугал его до икотки. Пришла мама, чтобы вытащить коржи и поставить остужаться, и покачала головой на всё ещё тяжело дышащего от испуга сына. Ещё через некоторое время они достали их из форм и залили шоколадной глазурью, или не совсем глазурью, а смесью из всего сладкого, что подвернулось под руку, но получилось похоже. К тому же Воншик нашёл три праздничных свечки на дне кухонного ящика. - Хонбин! Наверху послышался вскрик и глухой стук, а потом лицо Хонбина появилось на лестнице: - Ты меня напугал. Что-то случилось? - Спускайся. - Воншик, ты же знаешь, что мне нужно закончить доклад, - печально отзвался Хонбин. - Ну прошу тебя, на пятнадцать минуточек. Очень вредно для глаз так долго смотреть в экран. Наверное. После очевидно недолгого периода раздумий до Воншика донеслись шаги вниз по лестнице. Он скорее бросился на кухню, выключил свет и стал там дожидаться Хонбина с тортом и широкой улыбкой, освещаемой лишь свечами. - Почему выключен свет? Воншик, что ты… Оу, - ахнул Хонбин, заходя на кухню и глядя на парочку, распевающую "с днём рожденья тебя-а" дурными голосами. Хонбин улыбнулся, сложив ладони перед своим носом, когда приблизился вплотную и свет свечей озарил его. Воншик знал, что Хонбин знаком с человеческой традицией отмечать дни рождения, потому что недавно объяснял ему это, когда он увидел похожую сцену в кино. Хонбин тогда сказал, что это хоть и бесполезная, но весьма очаровательная традиция. Он захлопал в ладоши, когда песня закончилась, и зажёгся свет. - Это очень мило, но сегодня не мой день рождения. - Ну, мы решили не ждать другой подходящей даты, которой и не существует, к слову, - сказала мама Воншика, разрезая торт. – К тому же лично я на всё готова ради куска шоколадного торта. - И кто знает? Может, твой день рождения именно сегодня, и мы угадали, - предположил Воншик, позволяя Хонбину крепко себя обнять. – С днём рождения. - Это шоколад? – спросил Хонбин, уткнувшись в шею Воншика и потягивая носом воздух. Хонбин был тем ещё сладкоежкой, и Воншик прекрасно об этом знал. Он почувствовал горячее дыхание на своей шее, когда Хонбин мечтательно вздохнул: – Я люблю шоколад. - Я знаю, - отозвался Воншик. - И ещё я люблю тебя, - произнёс Хонбин так тихо, что Воншик еле расслышал. - Я тоже тебя люблю. - Я знаю, - усмехнулся Хонбин.

***

Воншик метался по комнате взад-вперёд, то и дело поглядывая то на кровать Хонбина, то на окно. Уже прошло целых двенадцать часов с тех пор, как Хонбин ушёл. Он разбудил Воншика поцелуем в семь утра и прошептал, что проведёт весь день в лесу. Воншик покивал и предложил ему одеться потеплее, хотя на дворе стояло почти лето, но, на самом деле, он скрывал таким образом своё беспокойство и то, как сильно он не хотел расставаться. За завтраком мама сказала, что Хонбин всю свою сознательную жизнь жил в лесу, и с ним всё будет в порядке. Но почему-то Воншик не мог успокоиться. Ведь день в школе он думал, чем занимается Хонбин. Наверное, выращивает лозу или создаёт чудеса природы вроде того, что Воншику повезло увидеть. Он представлял, как Хонбин пытается говорить с кроликами и разговаривает с бабочками, главное, чтобы не пытался опять приручить енота. Воншику было интересно, есть ли у Хонбина любимое дерево для сна, и будет ли ему удобно на нём после множества ночей, проведённых на нормальной постели. Школьные занятия в тот день волновали его в последнюю очередь. Так, учёба, домашка, ужин и слабые попытки матери отвлечь его с трудом заполнили эти двенадцать часов ожидания вечера. И Воншик, как оказалось, ещё не так переживал за Хонбина, как начал, когда стало садиться солнце. Хотя Хонбин не боялся ночи и искренне не понимал нежелание Воншика гулять в темноте, потому что тому было жутковато. Хонбин настаивал, что всё остаётся на своих местах и выглядит точно так же вне зависимости от того, видимо оно или нет. Воншик спорил, что тому легко говорить, ведь он без проблем видит в темноте. Воншик улыбнулся, вспомнив этот эпизод. А потом он схватил телефон и набрал Джехвана. - Чёкак, жопа? - Привет, - поздоровался он хмуро. - Воу, поспокойней, - с сарказмом отозвался Джехван. - Что стряслось? - Хонбина всё ещё нет. - Тебе нужно расслабиться, - вздохнул Джехван. – Ты не его мамочка, и всё с ним будет нормально. Хочешь, я к тебе приду? Тишина. - Я прибегу через десять минут. Он пришёл чётко двенадцать минут и шесть шагов спустя с мешком конфет и тремя видеоиграми, в которые они играли настолько часто, что боксы перестали закрываться. Когда-то они довоговорились завести одинаковые консоли, чтобы обмениваться игрушками, поэтому Джехван, не постучавшись, прошёл в комнату и сразу поставил диск загружаться, даже не сделав паузу, чтобы поздороваться с Воншиком. Они засели играть и обсуждали только стратегию и то, что Джехвану нужно было принести больше конфет. Хонбин ни разу не всплыл в их разговоре, потому что Джехван знал, как устроены мозги Воншика. Убеждать его, что всё в порядке было бесполезно, лучше работал вариант с отвлечением. Не сказать, что Воншик не знал, чего Джехван добивался, но его способ всё равно был, по-своему, эффективным. - Прошло четырнадцать часов, - наконец, сказал Воншик, когда они опустили джойстики. Он переключил телевизор на футбольный матч. - Воншик, он уже большой мальчик. Воншик прикусил щёку изнутри. - Темнеет. - Хочешь, пойдём наверх и посмотрим смешные видео на ютубе? – предложил Джехван. Он поднялся вслед за Воншиком, остановившись, когда тот, чуть не ли не с порога, прыгнул на свою постель. Он уселся на краю, сжимая венок в одной руке и крошечный клочок бумаги в другой. Он прочитал записку вслух: "Я пробуду в лесу дольше, чем планировал. Пожалуйста, не волнуйся за меня. У меня всё хорошо и я скоро вернусь. Люблю тебя!" Воншик коротко вздохнул - не с облегчением, но уже и не так умирая от беспокойства - и глянул на Джехвана. - С ним всё в порядке. - Там не сказано, когда он вернётся? – Джехван сел рядом. Пальцы Воншика сжали венок, случайно оборвав несколько листочков. - Нет. Джехван нахмурился. Хонбин умудрился оставить такую дыру в груди Воншика, которую Джехван никогда бы не смог заполнить, никакая их дружба не смогла бы. Он порывисто навалился на Воншика и забил по его плечу. - Хочешь папа-медведь тебя обнимет?! - Нет, Джехван, клянусь… - взгляд Воншика прояснился, и он попытался встать, но не успел, потому что Джехван сильно обхватил его руками и завалил обратно на кровать. Воншик истошно завизжал, когда ноги Джехвана обвились вокруг него, обездвиживая. Но никакие его ёрзанья и недовольные вопли не действовали на Джехвана, поэтому довольно быстро он сдался, обмяк и вздохнул: – Почему ты такой любвеобильный? - Потому что люблю тебя, а ты места себе не находишь. Не кисни - на радуге зависни, - проворковал Джехван. - Ненавижу быть маленькой ложечкой - меняемся, - хихикнул Воншик, пиная друга локтём. На счёт три они поменялись, но пролежали так всего несколько минут, пока в голос не согласились, что это чересчур нежно для их суровой мужской дружбы. Воншик немного посомневался, но всё же пригласил Джехвана к себе на крышу, потому что почти никто никогда с ним там не сидел. А тот единственный, кто сидел, не принадлежал ему так, как ему бы хотелось. Воншик не возражал против того, чтобы поделиться своим местом с Джехваном, и его приятно удивило, что лучший друг оказался способен сидеть с ним в тишине, пока Воншик сам её не нарушил, громко выкрикнув имя Хонбина в сторону леса. Джехван ничего не спросил, просто присоединился к следующему крику. Они звали Хонбина, не зная даже слышит ли он их, пока солнце окончательно не село. Краем глаза Воншику показалось, что слабая вспышка мелькнула слева между деревьями. - Ты видел? – спросил Джехван, подтверждая наблюдения Воншика. - Ага, - кивнул Воншик, не спуская глаз с деревьев. Он позвал Хонбина снова и мог бы поклясться, что одно дерево на мгновение сверкнуло, как уголёк в гаснущем костре, и вновь слилось с тёмной стеной остальных. Воншик немного поёжился, подумав, насколько лес, который всегда казался ему таким красивым, в ночном сумраке выглядел коварным и опасным. Джехван погладил его по спине, одновременно постукивая ногой о черепицу крыши. - Ты боишься, что он не вернётся. - Ну, знаешь, я понятия не имел о его существовании, а оказалось, что он всегда был поблизости. Я просто боюсь, что он может исчезнуть так же внезапно, как и появился. - Воншик пропустил свои волосы между пальцами. – Что делать. - Хочешь поиграем? – спросил Джехван. Воншик кивнул. – Зашибись. Игра называется "Как уложить в постель миленького жизнерадостного котика, который сидит перед нами на алгебре". Воншик рассмеялся и лёг спиной на черепицу, затем вытащил телефон из кармана. Он повозил немного пальцем по экрану и приложил трубку к уху. Джехван одарил его вопросительным взглядом, но в ответ получил поднятый кверху палец, мол, подожди секунду. Его выражение лица изменилось, как только прекратились гудки. - Алло? Да, это Воншик… Мне Тэгун дал… Нет, я не знал, что он встречается с Санхёком… Ага, Джехван только у нас один одинёшенек. Об этом, кстати, я и хотел поговорить… Нет, конечно, он не знает, что я тебе звоню… Да, согласен, сегодня он выглядел очень миленько… Нет, мы с ним только друзья… В любом случае, Джехван тоже считает тебя очень милым и - о, Господи, не ори так в трубку - я хотел спросить, ты пойдёшь с ним на… Ёб, тво… Сочту это за "да"… Да… Хорошо, он тебе позже позвонит… Не вопрос… Ага, пока. - Что он сказал? – накинулся Джехван с таким пылом, что едва не скинул Воншика с крыши. - И как человек может визжать таким ультразвуком? – пробормотал Воншик себе под нос, пряча телефон обратно в карман и садясь на место. – Он сказал, что ты очень милый, и попросил дать тебе его номер. - Чувак, я так тебя люблю, - Джехван потянулся обнять Воншика, но замер, когда нога опасно скользнула по черепице. - Я тоже тебя люблю, - сказал Воншик и нахмурился, потому что Джехван закатил глаза. – Я серьёзно. Ты приходишь ко мне по первому требованию, ты стараешься отвлечь меня, если я схожу с ума из-за какой-нибудь ерунды - ты всегда рядом. - Достаточно, - улыбнулся Джехван и многозначительно похлопал Воншика по плечу.

***

Хонбина не было три мучительных дня. Хотя пропал он не без вести. Всякий раз, когда Воншик уходил из дома, вернувшись, он находил на окне новый венок. В этот раз записок не прилагалось, но и без них всё было понятно. Я в порядке. Я недалеко. Я вернусь. Не переживай за меня. Но Воншик предпочёл бы, чтобы Хонбин заглянул к нему на минутку собственной персоной, потому что он истосковался по его лицу, волосам, улыбке и прикосновениям. Воншик поймал себя на этой мысли и рассмеялся, что ведёт себя как депрессующий подросток, выбитый из колеи короткой разлукой, а ведь таких он всегда презирал. Хотя не из-за трёх дней разлуки, конечно, мучился Воншик, а от неизвестности сколько их было ещё впереди. После вечернего перекуса и высматривания обстановки во дворе через стеклянную дверь, Воншик решил подняться к себе наверх. Он уже вдоволь налюбовался на раскачивающиеся в тёплом летнем ветерке деревья и устал замирать от предчувствия всякий раз, когда между веток мелькала очередная белка. Ему казалось, пока он не зашёл в свою комнату, что он еле волочит ноги от усталости, и все шоу, идущие по телевизору, как одно - скучны до смерти. Хонбин сидел на его кровати: без футболки, все штаны в дырках, на спутанных волосах с десяток венков, на щеке грязный след и лёгкая улыбка на губах. - Привет. - Хонбин? – моргнул удивленно Воншик. – Хонбин! Воншик со всех ног бросился к нему и опрокинул на подушки, навалившись сверху, совершенно забыв, что может испачкать свои белоснежные наволочки его немытым лицом. Уткнувшись носом в его шею, он обнял Хонбина и так сильно сжал в руках, что чужие плечи больно впились в грудь. Когда он, наконец, ослабил хватку и позволил Хонбину дышать, тот смешно хрюкнул и тут же попытался обнять Воншика в ответ, но тот, практически, обездвижил его. Воншик чмокнул его в ухо. - Я так соскучился. - Я тоже, но прежде, чем я смогу без угрызений совести поцеловать тебя, я хочу кое-что прояснить, - мягко произнёс Хонбин. - Что случилось? – Воншик сел, позволив Хонбину расслабиться на кровати. Он сразу и не заметил, насколько уставшим тот выглядел для существа, которое прежде не нуждалось во сне. Мешки под глазами оттягивали веки, и даже сесть по-человечески он, казалось, не может себя заставить. - Когда я вернулся в лес, бабочки привели меня к другой фее, что было очень неожиданным, потому что я решил жить сам по себе несколько лет назад. Это был мой… Ну, выражаясь человеческими терминами, это был мой отец. Он сказал, что почувствовал, что я полюбил что-то больше, чем природу, - глубоко вздохнув с закрытыми глазами, сказал Хонбин, а потом медленно их открыл и одарил Воншика сонной улыбкой. – Тебя. Воншик убрал подушки и сел, устроив голову Хонбина на своих коленях. Быстро чмокнув его в лоб, он запустил руки в его волосы. - Разве это плохо? - Он сказал, что из-за этого я могу потерять некоторые из своих способностей, - вздохнул Хонбин. Он поймал руку Воншика и сжал в своей. - Я и так больше не могу видеть в темноте и обходиться без сна. - О, - тихо охнул Воншик. – Мне очень жаль. - Нет, - покачал головой Хонбин, медленно приподнялся и сел напротив Воншика, скрестив ноги и соприкоснувшись с ним коленями. Он стёр пальцем грязь со лба Воншика и взял в ладони его лицо. – Я вне себя от счастья, что могу любить тебя. Я отдал бы все свои способности за то, чтобы всегда любить тебя. - Ты - потрясающий, – расчувствовался Воншик. Уголки глаз защипало. Возненавидев свою излишнюю сентиментальность, он зажмурился, склонился к губам Хонбина и втянул его в продолжительный поцелуй, а затем, едва отстранившись, спросил: - Так в чём проблема? Хонбин уткнулся лбом в плечо Воншика. - Я испугался, что ты разлюбишь меня, если я растеряю свои способности. Поэтому меня не было так долго. Я старался воссоединиться с природой и дистанцироваться от тебя. Воншик нахмурился, удивившись, как Хонбин мог подумать, что он перестанет его любить из-за такой ерунды. Конечно, ему нравились фокусы Хонбина, но он ведь был влюблён не в них. По лицу Хонбина было видно, как сильно его беспокоила эта перспектива, и Воншик почувствовал укол вины. Для Хонбина сказанное не было пустым звуком. Он действительно сделал всё возможное, чтобы остаться при своих способностях из боязни потерять интерес Воншика. Ему нужно было придумать подходящий ответ. Он снова взял руку Хонбина в свою. - Ты будешь меня любить, если я ослепну? - Ну конечно, что за глупый вопрос, - ответил Хонбин, склонив голову на бок. Он хихикнул, когда Воншик со знанием дела покачал головой. - Ладно, я понял. - Я люблю тебя, а не твои способности, - повторил Воншик. Хонбин улыбнулся так широко, что в уголках глаз выступили слёзки. Он прижался к Воншику, чмокнул в шею и укутался в его тёплые объятия. - Спасибо. - Я не сделал ничего такого, за что стоит благодарить. Тебя несложно любить, - ответил Воншик, и Хонбин крепко обнял его в ответ. Хонбин рассказал, что необязательно должны были исчезнуть все его способности. Но так как он был первым в своём роде, кто заговорил с человеком, и первым, кто влюбился в него, то никто не знал, какими будут последствия. Возможно, он лишится всех способностей, возможно, только тех, что уже потерял. Воншик не переставал повторять, что его это не пугает, и они будут решать проблемы по мере их поступления. Хонбин целовал его в ответ и в тысячный раз благодарил, всхлипывая от нахлынувших эмоций. Они пришли к выводу, что Хонбину было необходимо поспать, но сперва принять душ. Так как мать Воншика ушла в ночную смену, то они сочли это отличной возможностью помыться вместе. Воншик заметил, как вздрогнул Хонбин, когда снял свои штаны. Раньше его не беспокоил холод, а сейчас, казалось, ему было зябко стоять обнажённым. Воншик ничего не сказал, только подтолкнул его под тёплые струи воды. - Как же мне этого не хватало, - простонал Хонбин, подставляя лицо под бьющую сверху воду, позволяя ей окутать всё его тело. – Ледяной дождь не идёт ни в какое сравнение. - Не хочу думать, что ты бродил под дождём, - ответил Воншик, намыливая мочалку ароматным гелем для душа. Он хорошенько взбил пену в руках, а потом легонько провёл рукой по спине Хонбина. Тот мгновенно обмякнул и расслабился под его прикосновениями, позволив не только намылить себя, но и мягко помассажировать спину. Он хихикнул, когда мыльная рука сжала его ягодицу. Повернувшись к Воншику, он поцеловал его, прижав к кафельной стене. Отмываться от грязи сразу стало сложнее, когда в дело вмешались нежные касания и поцелуи, но они потихоньку справлялись. Воншик резко вдохнул, почувствовав пальцы Хонбина в опасной близости от своего паха. - Что ты делаешь? - Кажется, я тебя недооценил. И я хочу извиниться, - пояснил Хонбин, постукивая пальцами по бёдрам Воншика, стоя вплотную к нему и закрывая собой от льющейся воды. Благодаря кондиционеру, который Воншик нанёс на его голову с указанием подержать несколько минут, его волосы были безумно сексуально зализаны назад. - Извинения приняты, но ты устал и… - Ты всегда так говоришь, будто считаешь, что у меня не получится сделать тебе приятно. Хотя, на самом деле, всё обстоит совершенно иначе, - произнёс Хонбин с игривой улыбкой на губах. Его пальцы ласково сжали ствол Воншика, заставив того откинуться на стену, задохнувшись одновременно от соприкосновения с холодной поверхностью и чужой руки на своём члене. Он сразу понял, что Хонбин лишь повторяет то, что делал с ним раньше Воншик, но от этого происходящее не было менее сводящим с ума. По лицу Хонбина было видно, что ему одинаково интересно наблюдать как за твердеющим в его хватке членом Воншика, так и за его стремительно краснеющими щеками. Хонбин чувствовал себя более чем уверено в новой роли. По-разному двигая рукой, отыскивая чувствительные участки, он сам наслаждался, если удавалось вырвать у Воншика очередной стон. Ему было не трудно. Ему нравилось, что он мог одним взглядом предложить Воншику поцеловать его, а затем сильно сжать его член, сделав эту задачу трудновыполнимой. Туго обхватив ладонью его ствол, он подёргал ей и остановился на головке, чтобы нарисовать на ней несколько кругов большим пальцем. Воншик застонал в рот Хонбину срывающимся голосом: - Ты что, тренировался на себе? - Возможно, - хитро улыбнулся Хонбин, - думая о тебе, конечно же. - Чёрт, - выругался Воншик, больно ударившись затылком о стену, но не перестал всё так же с энтузиазмом подаваться на прикосновения. Хонбин ласкал его всё старательнее, прижимался всё ближе, чувствуя, как головка члена Воншика упирается в его живот. Он снова и снова целовал губы Воншика, заставляя его замолчать, а потом спускался к его шее, и стоны становились в разы громче. Воншик плавился, как воск, в его руках. Таким он его раньше не видел. - Ты такой милый, когда хочешь кончить, - промурлыкал Хонбин, прижимаясь к нему грудью и втягивая в глубокий поцелуй. Воншик едва отвечал, но Хонбин всё равно посасывал кончик его языка, покусывал нижнюю губу, ощущая, вибрацию его стонов своим ртом. Хонбин замедлился, но усилил хватку, когда почувствовал, что Воншик уже на пределе, потому что он, и в самом деле, немного тренировался. Тот навалился на Хонбина всем телом и тихо постанывал в подставленное плечо, вздрагивая и продолжая неосознанно толкаться в его руку, пока не кончил. Затем он нашёл губы Хонбина и слился с ним в поцелуе. Хонбин повернул его немного, чтобы поставить под струи воды, и смыл с них обоих следы. Потом он провёл руками по груди Воншика вверх и обнял его за шею. - Уж эту способность я никогда не потеряю. - И слава Богу, - выдохнул Воншик. Он хотел поцеловать Хонбина, но почувствовал, как что-то до боли знакомое упирается в низ его живота. Он опустил глаза между их телами, и дерзкая улыбка растянула его губы. – У тебя стояк. - Ты же виноват, - парировал Хонбин, пожав плечами. – Хотя, как мне кажется, важнее не то, что у меня есть, а то, чего у меня нет. Воншик задумался на секунду и тут же широко раскрыл глаза, когда его озарило. - У тебя нет крыльев. - Верно. Хонбин выглядел скорее довольным, чем огорчённым этим фактом. - И ты не расстроился? - спросил Воншик с видом, что не передумал за это время миллион идей, какие они смогут провернуть, без восхитительно огромных и красивых, но невероятно раздражающих и мешающих крыльев. - Ни капли. Они были по-своему милы, но не настолько, как… - голос Хонбина снизился на пару тонов, а его игривый взгляд закончил мысль за него. - Кстати говоря, - пробормотал Воншик, прижимая Хонбина к стене. Его взгляд скользнул вниз. - Мы можем продолжить чуть позже? Я тебя очень люблю, но так же я люблю природу, а мне кажется, продолжительность этого душа превысила все нормы экологичности, - застенчиво попросил Хонбин. – Плюс, я правда устал. - Ты прав, - кивнул Воншик и поцеловал Хонбина в щеку. – Я приберусь сам. - Не позволяй мне больше уходить, - вздохнул Хонбин, а Воншик рассмеялся.

***

- Так, хочу уточнить, мы идём в парк развлечений с Джехваном и Хагёном потому что Джехван… маленькая сучка? - Именно, - подтвердил Воншик. Они ехали по хорошо известной Воншику дороге, которую Хонбин потихоньку запоминал, к Джехвану. Воншик свернул во двор его дома и погудел, потом откинулся на сидение. – Видишь ли, Джехван вечно ведёт себя как мужественный мужик, но стоит появиться рядом милому мальчику, как всё. Он сразу становится таким же крутым, как пушистый крольчонок. - Если следовать твоей логике, странно, что он не ведёт себя так рядом с тобой. Хонбин, похоже, искренне не догонял. Воншик потянулся, чтобы его поцеловать. Но они тут же стукнулись зубами и завыли от боли, пойманные врасплох Джехваном, который бахнул кулаками по капоту машины, напугав их. Он ухмыльнулся, обошёл машину и забрался на заднее сидение. Он устроился чётко посередине, оперся плечами на передние кресла и просунул голову между ними. - Лучше вам оставить все нежности здесь, до того, как мы поедем за Хагёном, потому что, верю, вы сами прекрасно понимаете, как нам с ним будет дико неловко на вас смотреть, если что. - С радостью, - фыркнул Воншик и улыбнулся Хонбину, притягивая его для другого, гораздо более глубокого поцелуя. Хонбин бросил неуверенный взгляд на оскорбившегося в лучших чувствах Джехвана и, естественно, тут же Воншику подыграл. - Я не это имел в виду, - процедил Джехван. Воншик довёз их до Хагёна, чей дом находился в паре кварталов от места назначения, под чутким руководством Джехвана. Сперва всем было немного некомфортно, потому что Джехван с Хагёном, сидя у противоположных окон машины, всю дорогу продолжали молча перебрасываться короткими взглядами. Воншик разговаривал, преимущественно, с Хонбином, иногда спрашивая мнение сидящих сзади, но только, чтобы хоть как-то их зажечь. Когда речь зашла про учительницу, уроки которой они вдвоём посещали, Джехван исключительно похоже её изобразил, и Хагён звонко рассмеялся. Следом он, очевидно, процитировал что-то из её репертуара, и хохот стоял на всю машину. В какой-то момент Хонбин помахал Воншику и постучал по своей груди, показывая назад: их сердцебиение участилось. Воншик кивнул. Он и сам без подсказки всё понял. Они заплатили за билеты и вошли в парк. Он не был всемирно известным, но зато находился в двадцати минутах езды от дома. Хагён настоял, чтобы они начали с семейных аттракционов, чтобы повышать градус опасности горок по мере продвижения по парку, к тому же там находилась симпатичная полянка, где можно было перекусить. Очевидно, всё своё детство Хагён провёл либо в самом парке, либо упрашивая родителей взять его туда. Схватив Джехвана за руку, он потащил его на первые же горки, и впредь уже не отпускал во время них и между ними. Хонбин молча указал на это Воншику, и тот не смог сдержать улыбки. Кажется, он начал понимать радость Джехвана за него самого, когда он встретил Хонбина. - Я чувствую себя счастливым, - сказал Хонбин, опираясь на металлическое ограждение аттракциона. Они отказались прокатиться на этой горке, потому что Воншику стало дурно после предыдущей, что было неправдой. Им просто захотелось спокойно посплетничать. - Я тоже, - согласился Воншик. Он обвил рукой талию Хонбина, глядя, как Джехван, стоя в очереди с Хагёном, стирает что-то пальцем с его лица. Возможно, на его лице и не было ничего, но от этого действие показалось ещё более очаровательным. - Я не понимаю. Мы постоянно подшучиваем друг над другом, но почему-то, когда я вижу, как он счастлив, я тоже радуюсь, - хихикнул Хонбин, положив голову на плечо Воншика. - Не, это же не значит, что ты его ненавидишь. Настоящая дружба часто состоит из бесконечных подколок, - сказал Воншик и слегка пихнул его в бок. - Смотри, - указал Хонбин подбородком на очередь. Воншик скосил глаза туда, где стояли Джехван с Хагёном. Рука Джехвана покоилась на его плече, а их губы едва шевелились в тихом разговоре. Внезапно Хагён заулыбался и накрыл руку, лежащую на его плече, своей. Джехван изогнул губы в улыбке на что-то сказанное Хагёном, и тут Хагён вдруг быстро клюнул его в губы. Они вели себя как дети в садике, подумал Воншик, если бы он моргнул в этот момент, то точно бы всё пропустил. Джехван в ответ крепко обнял Хагёна, и они поспешили на аттракцион. - Как мило! – взвизгнул Хонбин. Они одновременно показали Джехвану поднятые вверх большие пальцы, на что тот отозвался куда менее дружественным жестом, широко улыбнувшись. - Я тебя люблю, - вдруг сказал Воншик, заставляя Хонбина перевести взгляд на него. Он хихикнул, когда в следующую секунду губы Хонбина прижались к его. - Я надеюсь, Джехван встретит своего человека, - прошептал Хонбин. – Я люблю тебя. Воншик чмокнул Хонбина в макушку и тут же расхохотался, заслышав с горки визг Хагёна. Но Джехван что-то сказал ему, и тут же раздался громкий смех. После этого их прогулка по парку стала больше напоминать встречу двух парочек, чем одной компании, но время шло не менее весело. Воншик не переставал удивляться, как тех двоих тянуло друг к другу, когда рухнул между ними барьер неуверенности. Он с Хонбином уже пережил эту стадию щенячьей любви. Отчасти, наверное, потому, что сейчас на людях они не могли делать всего того, что обычно делали наедине, а Хагён с Джехваном ничего, кроме этих отношений на людях, пока не имели. Они зашли перекусить в местную забегаловку после очередной душераздирающей поездки. И то, что начиналось с четырёх бургеров, закончилось разбросанной повсюду картошкой фри и горой мусора. - Да ладно, ребят, вы серьёзно никогда его не видели? Это же, кроме шуток, мой самый любимый фильм! – заявил Хагён, запивая диетической колой (абсолютно бесполезной при таком раскладе) свой заказ, состоящий из гигантского сендвича с ветчиной, салатом и томатом и большой порции картошки. – У меня он есть дома, так что заходите как-нибудь, посмотрим. - Было бы круто, - немедленно отозвался Джехван. - Вот сегодня вечером я не занят, - сказал Хагён, оглянувшись на сидящих за столом. - Я тоже свободен, - кивнул Джехван, не сводя глаз с лица Хагёна - на сердце Воншика потеплело. - Ой, жалость, сегодня у моей матери день рождения, так что нам с Хонбином нужно к её возвращению с работы успеть приготовить праздничный ужин, - беззастенчиво соврал Воншик. Джехван с удивлением на него оглянулся, прекрасно зная, что у его мамы день рождения где-то в районе декабря. - Да, - подыграл ему Хонбин. – Некрасиво было бы оставлять её праздновать в одиночку. - Ага, так что вы, парни, смотрите кино без нас, - заверил их Воншик. Джехван сжал его колено под столом. - Точно? - неуверенно протянул Хагён, словно, на самом деле, нисколько не хотел знать ответ. - Абсолютно. - Ну, хорошо, - согласился Хагён и перевёл взгляд на Джехвана. – Может, в другой раз.