Неправильно...или?

Алика... Она не выросла со времени нашей последней встречи. На ней был все тот же джинсовый костюм, в руках сумка. Золотые глаза, не мигая, смотрели на меня. – Я... умерла, да? – спросила я. – Нет, но такой вариант развития событий тоже возможен. – А вообще, что это за дурацкая идея – забросить меня в мир компьютерной игры? Спасибо, что хоть не в «Fear» и не в «Dragon Age»! Там бы я точно не выжила. – Просто так было нужно. Ты знаешь хотя бы приблизительно события этого мира и, возможно, сможешь на них повлиять. Я не могу тебе всего рассказать. Просто не имею права. Но также я теперь не имею права удерживать тебя в этом мире силой. Ты можешь вернуться в свой две тысячи двенадцатый год, где тебе и место. – А что же будет с этим миром, ведь его спас капитан Шепард? Причем спас ценой собственной жизни. – Вероятность возможного конца истории ты уже изменила, ведь, влияя на одно событие, ты повлияла на многие, которые последуют за ним. Но в своих мыслях ты права – этот мир обречен на гибель, которую несут всей разумной жизни те, кого вы называете Жнецами. – Я... я не допущу этого. Я останусь. Может, у меня ничего и не получится, но если без меня не получится уж точно... – я окончательно запуталась в собственных словах и чувствах. – С вероятностью девяносто восемь процентов тебе это будет стоить жизни. – Алика, если отступлюсь сейчас, я ведь уничтожу такой мир своими собственными руками. Я не безгрешна, конечно, но самые большие мои проступки – непослушание родокам и преподам, иногда неумеренное пьянство, воровство яблок с чужих огородов и всяких мелочей типа жвачки и сухариков из супермаркета – не идут ни в какое сравнение с уничтожением целого мира. Поэтому я вернусь и буду сражаться с гетами и Сареном, Коллекционерами и хасками различных рас, ну и, конечно же, со Жнецами. Я не знаю, кто ты такая. Могу лишь предположить, что ты одна из тех, кого называют богами или демиургами. Но... верни меня в этот мир. Наши, наверное, там с ума сходят над моим бездыханным телом... – Назад дороги не будет. – Для меня ее не стало в тот день, когда Андерсон дал мне жетон с именем Айрин Шепард. Все. Точка. – Тогда возвращайся... Снова все залил приятный золотистый свет. Снова тишина. Нет, не тишина. Чей то горький–горький плач, нечеловеческие истеричные вопли «ну, дыши, давай!». А потом... не помню. – Рин, просыпаться пора, – я с удивлением уставилась на потолок родной квартиры. – Ой ба, не буди, плиз. Мы вчера с Дэном так охуительно отметили сдачу моей сессии, что я ничего не помню. Да еще и приснилась такая херня… Ты не поверишь. Короче, завязываю с играми на ночь... – тут я осеклась, поймав себя на мысли о том, что вместо беленого потолка вижу металлопластиковый потолок медицинского отсека «Нормандии», а вместо бабушки – физию вконец охреневшей от моей тирады Чаквас. – Ой док, простите… Сон страшный приснился. – А, это… понятно, – от волнения док даже начала заикаться. – Заставила же ты нас всех поволноваться, Шепард. Как самочувствие? – Как утром пятнадцатого января. Долго я была в отключке? – Ты хотела сказать, в состоянии клинической смерти? Довольно долго, примерно полчаса. А потом еще и проспала часов пятнадцать. – Клиническая смерть? Да, теперь понятно, почему мне так фигово, – я начала вставать с койки. – Ладно, док, спасибки вам. Я пошла. – Куда, дура, лежать! – поздняк метаться. Я уже встала и, поправив комбинезон, по пути ужаснувшись виду собственной нечесаной башки в зеркале, уверенным шагом, почти бегом (ведь дай волю Чаквас, так она меня в лазарете пропишет на месяц) двинулась в сторону выхода из «медсанчасти». В дверях я столкнулась с Андерсоном. – Как там ваша пациентка, док? Ага... вижу. – Капитан Андерсон, ну хоть вы ей скажите, – почти плача протянула Чаквас. – Ведь только очнулась и уже убегает, а нам даже неизвестно, насколько сильно повлиял маяк на ее физическое, психическое и умственное состояние! – Все со мной в порядке, а вы тут меня до смерти залечите! Я вообще врачей с детства боюсь, особенно стоматологов, – я быстро спряталась за спину Андерсона. – Кстати, капитан, что с Найлусом и Ричем? И с маяком? А с Эш и Кэем? – Насчет Уильямс... Я приписал ее к вашему отряду на «Нормандии». С остальными все в порядке. Найлус сбежал из лазарета несколькими часами ранее. Маяк уничтожен. Ты видела перед взрывом что–то? – Видела. Убийства, разрушения. Это предостережение нам о будущей угрозе. – Твое поведение на Иден Прайм. Барьер для Дженкинса. Предупреждение для Найлуса. Откуда ты знаешь? Я покосилась в сторону Чаквас. Она все поняла и вышла, оставив нас с капитаном вдвоем. – Игра, по которой я знаю ваш мир и вас. Помните, я вам говорила? В ней шла речь именно об этих событиях. – Понятно. Так понимаю, в игре... – Да. Дженкинса застрелил дрон гетов, а Найлуса – Сарен. Я рада, что в реальности мне удалось это исправить. Только уничтожение протеанского артефакта мне предотвратить не удалось, простите. – Тебе не за что извиняться. Скоро мы будем на Цитадели. Нужно отчитаться перед Советом и предупредить их о действиях Сарена. Пока можете быть свободны, капитан. И... с возвращением из царства Аида. Я козырнула и вышла из лазарета.