Неправильно...или?

Решив первым делом поговорить с ребятами и Найлусом, я двинулась в сторону грузового трюма, где обычно кучковалась наша компания. – Док сказала, что шансы достаточно велики, но... мы ведь ничего не знаем об этих протеанских маяках, да и теперь уже не узнаем. Ага, это, стало быть, сбежавший из лазарета Найлус сливает инфу моим трем товарищам. – Черт, ну зачем она кинулась мне на выручку? В этом вся Рин... Дальше монолог Кэя я слушать не стала и вышла из–за ящиков со словами: – Ню–ню, какая красивая надгробная эпитафия. С удовольствием послушаю её до конца, но не в этот раз. Ребята вылупились на меня во все глаза. – Я же говорил, все с ней будет в порядке, – Найлус, хоть и слегка бледный, но уже в своем обычном репертуаре. – А почему ты не в лазарете? – Вдохновленная твоим примером, слиняла оттуда при первой же возможности. И, ребята... мне надо кое-что рассказать. – Это касается твоего странного поведения на Иден Прайм? – Эшли, умничка, соображает явно быстрее моих парней. – Да. Я знаю, что сказанное мной прозвучит дико, но... врать дальше вам я не могу. Нам еще вместе работать, хотя, даже не знаю, захотите ли вы иметь дело со мной, после того, как я расскажу все. – Шепард, колись уже. Ладно? – терпению Найлуса подошел конец. Я глубоко вздохнула и начала «колоться»... Я рассказала им о себе и о своем мире, о встрече с Аликой и об игре, с которой все началось. Однако про дальнейший сюжет и слова Алики про мою почти стопроцентную гибель в конце я все-таки промолчала. После моего рассказа в грузовом трюме наступила тишина. Даже Найлус, которого трудно было чем-то удивить, сидел на ящике и пялился в одну точку. – Так что, вот такие пироги, ребята. Ну, хорош молчать, скажите что-нибудь, а? – Я бы свихнулся, – сказал Найлус. – А у меня свихаться нечему. Мозгов-то нет, – ответила я ему, не заметив при этом, что звуки произносились странно, язык на котором мы с Найлусом говорили, был незнаком мне, но я понимала его и свободно говорила на нем. – Ты... ты можешь говорить на турианском? – Кайден смотрел на меня с удивлением и даже... с ужасом. – А разве он есть? В смысле, я думала, что мы все говорим на каком-то общепринятом, общегалактическом... – Нет, все не совсем так. В инструментрон, даже в самый простой, встроен автопереводчик, позволяющий владельцу в звуковом диапазоне воспринимать речь других рас. Только сейчас, видимо, из-за маяка, инструментроны не действуют, и я общаюсь с вами на вашем языке, который очень хорошо знаю. – Я инструментрон вообще все время где-то забываю. А понимала, что ты говоришь. – Было что-то странное? Я просто хочу узнать, из-за маяка это или по какой-то другой причине. – Нет, не знаю. Хотя, во многих книгах фантастов моего мира упоминается, что при переносе из другого мира для человека не существует языковых барьеров. Найлус, а какие языки ты еще знаешь? – Язык людей, саларианский, кроганский, волусский, азари, батарианский. А что? – Ничего. Я один английский не смогла выучить – сейчас пойду и застрелюсь со стыда из нового «стингера». – Подожди, я не понимаю одного. Как тебя через все «фильтры» пропустили? Ведь если ты из... не отсюда. – Андерсон помог. – Он знал, – Эшли от удивления даже пивом поперхнулась. – Да, знал. И знает. Я ему рассказала. – Выходит, ты... не человек, – слова Кэя было неожиданно больно услышать. Я ведь знала, что кто-нибудь из них так скажет. Почему же мне так больно? Такое ощущение неправильности, невозможности происходящего. – Да, по вашим меркам, возможно и так. Я развернулась и пошла к лифту. Меня нагнал дружный вопль четырех людей, вернее трех людей и одного турианца. – Рин! – Да подожди же ты! Я совсем не это имел в виду. Вернее это, но не совсем... Черт, я уже сам запутался, – Кэй никак не мог найти нужных слов. Да они и не были нужны. – Почему ты раньше ничего не рассказала? – Эшли, а ты сама бы рассказала кому-нибудь такое? – Ты отказалась возвращаться. Это же глупо, Шепард! – А я Найлус, вообще глупая и упертая, как ишак. Кстати, про мой возраст тоже неправда. Я на год младше, чем в документах. – Значит, шкипер, ходить тебе «малой» до конца своих дней, – Эшли достала еще несколько бутылок пива – Ну, за это и выпьем! – Эй–эй, а мне? – Маленьким пить вредно! – Мне уже девятнадцать! Дай бутылку сюда! Вообще-то пожилым женщинам вроде тебя бухать тоже вредно! – Ну, все, малая! Сейчас я тебе... – Что, Уильямс? – Не называй меня по фамилии! – Ах ты... – Где-то я уже это слышал, – философски произнес Рич. – Девочки, потом друг другу волосы повырываете, а сейчас давайте, все-таки, выпьем! Найлус, будешь? – Я правоаминокислотный. – А это пиво универсальное, для всех. Ну, так что? – Наливайте, – обреченно сдался Спектр.

***

Восемнадцать часов спустя. Цитадель. Кабинет посла Удины. – Это произвол! Совет вмешался, если бы геты атаковали турианскую колонию! Бешеный Удина. Это что-то с чем-то. – Турианцы не колонизируют планеты на границе с системами Термина, – абсолютно разумно, на мой взгляд, сказал турианский советник, вернее, его голограмма. – А что насчет Сарена? Совет закроет глаза на предательство Спектра? – Служба Безопасности Цитадели проводит расследование по делу Сарена. Заключение мы обсудим на слушаниях, не ранее. Голограммы советников моргнули и исчезли. Удина повернулся к нам. Итак, история продолжается.