328

от автора: разрешено меня ругать и бить, а так же казнить расстрелом через повешение Корея. Пусан. 6 февраля, 08:53 Хёнсын остановился возле массивной металлической двери, аккуратно поставил кейс на пол и легко коснулся кнопки звонка. Короткая глухая трель пронеслась по квартире. Через несколько секунд кнопка была вжата тонким указательным пальцем ещё раз. Открывать никто не спешил. Хёнсын коротко недовольно выдохнул и громко постучал костяшками пальцев о поверхности двери. Звонкий гул разнёсся по всей площадке. Ни шороха, ни единого звука. Тогда парень нащупал в кармане пальто связку ключей, выбрал один самый массивный и вставил в замочную скважину, ловко провернув два раза. Квартира встретила его прохладой и лёгким полумраком. Затащив кейс внутрь и захлопнув за собой дверь, Хёнсын разулся и медленно прошёл по коридору в гостиную. Плотные портьеры были задёрнуты и слегка вздымались от проникающего внутрь ветра из открытого настежь окна. Парень слегка поёжился, пряча свой нос в шарф и огляделся по сторонам. Небольшой бардак царил в комнате. Пара пустых бутылок пива валялась возле дивана, пепельница, стоявшая на журнальном столике, была до отказа набита окурками. Подхваченный сквозняком пепел разлетался по всей столешнице. Какие-то мятые бумажки, салфетки. - Скотина… - пробубнил Хёнсын и зло взглянул на чёрно-белую фотографию формата А2, висящую в рамке на стене. На него смотрел улыбающийся парень во все свои тридцать два зуба. Тёмные волосы были взлохмачены и зафиксированы гелем. Безразмерная светлая футболка неуклюже висела на его плечах, а руки с оттопыренными пальцами в разные стороны были вытянуты вперёд, словно он призывал подойти к нему и обнять. Фотография была профессиональной, сделанной в студии. К слову вот такие различные фото, чёрно-белые и цветные, различных форматов и тематик, но с одним и тем же молодым человеком на них, висели на всех стенах трёх комнатной квартиры. От портрета до съёмок в полный рост. Каждый снимок цеплял не только удачными ракурсами, концепцией, но и была одна вещь, которая заставляла смотреть не отрываясь очень долго. Это были глаза. Яркие, выразительные, сияющие. Веки красивой и изящной формы, подкрашенные профессиональным стилистом, придавали взгляду чарующую глубину и загадочность. Парень с фотографий был на вид одного возраста с Хёнсыном. Такой же худой и грациозный, но, в отличие от самого Хёнсына, он по видимому всё же был не таким нелюдимым, а даже наоборот открытым всему миру, общительным и просто харизматичным. Если собрать все эти фотографии в одну папку, то можно было составить неплохое портфолио. Хотя, возможно, это и было то самое портфолио, которое было снято когда-то для каких-то целей. Заглянув на кухню, Хёнсын и там обнаружил небольшой бардак. Немытая посуда в раковине, сковородка, стоявшая на плите, была в чём-то засохшем, поджаристом. На столе лежали пустые пакеты и упаковки от каких-то полуфабрикатов. Единственное, что было в идеальном состоянии это двойная миска, стоящая на полу возле окна, на которой было написано «Гахо». В одной ёмкости до краёв была налита вода, в другой сухой корм. Проследовав в сторону спальни, Хёнсын осторожно открыл дверь. Внутри было пусто. Постель была не заправлена и изрядно измята. Некоторая одежда валялась на полу возле шкафа и ещё одна пепельница, стоявшая на подоконнике, так же была до отказа набита окурками. Недовольно цыкнув, Хёнсын зачем-то не очень громко позвал. - Чжиён? Гахо? С самого начала было ясно, что в квартире совершенно никого нет, но парень озвучил имена вслух, то ли в какой-то надежде, что эти двое где-то прячутся и выйдут из укрытия, или просто так, чтобы разрядить повисшую тишину. Обувшись и прихватив свой кейс, Хёнсын вышел из квартиры, закрывая её на замок, и направился вверх по лестнице. Пройдя два этажа, он остановился у такой же массивной металлической двери и, не нажимая никаких звонков, просто открыл ключом дверь и вошёл внутрь. Уже снимая полностью верхнюю одежду и обувь, он громко крикнул. - Чжиён!? Гахо?! Откуда-то из глубины двух комнатной квартиры раздался тихий скулёж и тявканье. Следуя на звук, Хёнсын тихо прошёл в комнату. Это была маленькая спальня. На кровати, спиной к двери лежал парень. Судя по равномерно вздымающейся груди, он спал. Одеяло было скомкано в районе ног, а руки спящего бережно обнимали пса, который округлив свои маленькие глаза, уставился на незваного гостя. Чан подошёл ближе к кровати, чтобы заглянуть в лицо спящего парня. Но тот, зарылся им в подушку и тихо посапывал. Нарушать такую умиротворяющую идиллию вовсе не хотелось, но выбора не было. - Квон! Пёс следом тявкнул один раз. - Квон Чжиён! Два громких лая. - Проснись, Квон! Спящий парень слегка поёжился, подгибая под себя колени, что-то прокряхтел и следом еле разборчиво промямлил, не удосужившись оторвать лица от подушки. - Хёнсын… ты вернулся… - Просыпайся и объяснись! – тон был напористый и слегка грубый. Чжиён медленно сел на кровати, не поднимая лица и прикрывая рукой глаза. Второй рукой нащупал на тумбочке тёмные круглые очки в позолоченной оправе и неторопливо одел их. И только после этого он приподнял голову и, вроде бы, глядя на Хёнсына, слегка улыбнулся. Квон Чжиён. Он был старше Хёнсына на один год и учился в том же медицинском институте. Считался самым красивым парнем всего учебного заведения. Самым обаятельным, притягательным, милым и бла-бла-бла. Спросили бы вы любую из студенток, они бы ещё и не такого наговорили. Вообщем проще сказать так, что любая готова была отдать себя, свою девственность, все свои деньги, продать душу дьяволу, предать семью, лишь бы провести хотя бы одну ночь с эти парнем. Все, кому посчастливилось побывать в объятьях Чжиёна, ещё долго не могли придти в себя. Рыдали, впадали в депрессию и прочий психоз, потому что они надеялись, что окажутся той самой единственной и неповторимой, с которой Квон свяжет всю оставшуюся жизнь. Да не тут-то было. Секс на одну ночь и до свидания! Одна девушка не выдержала однажды и покончила с собой прямо в перерыве между занятиями, спрыгнув с крыши института. Придя на первый курс, Чжиёна сразу же возненавидели многие парни, так как он стал центром воздыхания всей женской половины. Но, несмотря на это у него сразу появилось много друзей, так как Квон был мега крутым, мега позитивным и мега удачным парнем, которому светила известность и большие деньги. Почему? Да потому что пройдя кастинг в одно известное модельное агентство, он стал сниматься для различных журналов мод, наружных рекламах, телевизионных передачах и в прочей модельной индустрии. Чем больше росла популярность и известность Квона, тем больше он становился хамоватым, эгоистичным и зазнавшимся. Вскоре он стал главной мразью института. Но это не отменяло того факта, что он по-прежнему был самой красивой мразью. С ним постоянно крутились какие-то парни, которые подражали ему и пытались стать как-то ближе. Но удавалось это не всем и не каждому. Был рядом с Чжиёном один тип, с которым он таскался постоянно. Он вообще был не с его курса, да и не из этого института. Никто не знал, кто он и откуда появился. Но этот высокий брюнет в кожанке и на крутом байке почти никогда не оставлял Квона одного и следовал за ним по пятам. Хёнсын видел его частенько в коридорах института и в столовой, но никогда не общался с ним лично. Ему и не надо было. Он про себя считал Чжиёна ничтожеством и полным говнюком. Его бесила свита Квона, которая выполняла любые приказы и поручения. Иногда даже желал ему сдохнуть. Не важно, как и при каких обстоятельствах, но сдохнуть как можно скорее. Ведь с каждым новым днём он становился всё ублюдочней и отвратительней. Таких свет не должен терпеть. Таких надо убивать ещё в утробе. Чем больше за Чжиёна готовы были заплатить модельные агентства, тем больше он разрывался между учёбой и своим так сказать хобби. Стал редко появляться в институте, а то и вообще забивал на учёбу, отдаваясь полностью модельному делу. Многие красотки, проходившие вместе с ним кастинги на новые роли в рекламе дорогих брендов, рвали на себе волосы, когда всё самое лакомое доставалось Квону. Его даже брали на показы и съёмки женских коллекций. От этого ещё больше бесились девушки модели, кусали в отчаянии губы до крови и просто истерили. Однажды, в очередной раз заключив контракт с известной фирмой аксессуаров, одна девушка не выдержала и просто выплеснула в глаза Квону какую-то кислоту, когда тот выходил из кабинета ген директора. Это было громкое событие. В душе Хёнсын немного радовался этому и повторял «Так тебе и надо, сученыш. Больше ты никому не причинишь вреда и боли». Многие газеты пестрили этой новостью. Судебные разбирательства, волнения в институте. Операция. Врачи несколько часов бились над тем, что бы сохранить зрение Чжиёна, но всё было бесполезно. Стопроцентное повреждение глазных яблок, век. Диагноз: слепота. Вот так вот за одну секунду была надломлена жизнь Квона. Он исчез из института, его никто не видел в Пусане и уж тем более не могло быть и речи о модельной карьере. Все контракты были расторгнуты и Квон оказался никому не нужным. Кто-то говорил, что он уехал в Китай к родителям, у которых там был свой бизнес. Кто-то говорил, что он наложил на себя руки и сгнил как бездомная собака в подворотне. Но после того, как Хёнсын закончил институт и устроился на работу, сменил квартиру, он наткнулся на Чжиёна в подъезде своего нового дома. Тот аккуратно спускался вниз по лестнице, придерживаясь одной рукой за стену. Он был в свободных штанах, чёрной толстовке с накинутым на голову капюшоном и чёрных очках. Совершенно другой Чжиён. Тихий, забитый, мрачный. Ничего не осталось от того прежнего. Не осталось харизмы, сволочизма, пафоса, наглости. Хёнсын замер на месте, в надежде на то, что тот пройдёт мимо и не почувствует его присутствия. Прокручивал у себя в голове, что же может тут Квон делать? Откуда и как? Пока мысли обгоняли друг друга, парень оступился на ступеньке и с грохотом упал на пол. Дёрнувшись машинально вперёд, с удивлённым охом, Хёнсын выдал своё присутствие. - Тут кто-то есть? Кто-нибудь? – жалобно проскулил Чжиён. – Помогите мне встать, пожалуйста. Хёнсын молчал. Он всегда хотел этому придурку только зла и смерти. И даже сейчас он думал, что было бы лучше, чтоб Чжиён умер там, на операционном столе. Уж лучше так, чем всю жизнь вот так вот просуществовать. Но за столько лет ненависть куда-то улетучилась, и сейчас Чану было его жалко. Почему? Наверное потому, что они братья по несчастью. У него астма, которая может прогрессировать в любой момент, Квон слепой на всю оставшуюся жизнь. И Хёнсын знал, каково сейчас несчастному парню. Никому не нужен, всеми забыт и отрешён от мира, ведь сам он был по-жизни таким же отрешённым. Но в данном случае он сам себя ограждал от всех, а Квону это приходится терпеть, как в наказание за свои поступки. - Пожалуйста… Хёнсын подошёл к парню ближе и почувствовал, как тот на ощупь вцепился мёртвой хваткой в его щиколотку. - Я буду вам очень признателен. Глядя на него сверху вниз, Хёнсын решил, что не скажет ему, что учился в одном институте, что думал о нём, чего желал. Зачем? Ведь Чжиён никогда и не пересекался с ним и уж точно не знал о его существовании. «Да, пусть будет так» - кивнул он сам себе и поднял Квона на ноги. С тех пор они стали друзьями. Хёнсын узнал, что Чжиён живёт в этом доме недавно, двумя этажами ниже, чем он. Узнал всю историю из первых уст как ослеп, как жил до и после. Всё, что рассказывал Квон до того, как лишился зрения, Хёнсын знал, но молчал. А вот что было после. После он уехал в Китай к родителям, прожил там несколько лет, но устал морально от всей обстановки, которая складывалась. Родителей не бывало дома по несколько дней подряд и казалось, что он там не нужен. Упросил их вернуть его в Корею. Ведь тут был один единственный его друг, который никогда не оставлял одного, даже после ужасного инцидента. Родители купили ему трёх комнатную квартиру и раз в пол года навещали. Хёнсына бесил этот верный друг Квона. Тот самый парень в кожанке на крутом байке. Он был такой странный. Про него мало что было известно. Откуда он? Где работает? Чем живёт? Как-то Чан пытался навести на него справки и узнал совсем мало, но одна деталь его выбесила полностью. Наркотики. Тот тип сидел на наркотиках. Хёнсын очень боялся, что он подсадит Квона на них тоже и парень будет полностью потерян для мира. А Хёнсын не хотел его терять. Он стал какой-то отдушиной в его жизни. В первый день такого необычного знакомства их словно прорвало и они вылили душу друг другу до самой последней капли. Они говорили много и долго. Чан поведал и о своей жизни. О маме, отчиме, своей болезни. Они стали опорой друг для друга, ведь у них совершенно никого не было, во всяком случае, у Хёнсына, до тех пор, пока он не повстречался с Чунхёном… - Хёнсын… ты вернулся… - Просыпайся и объяснись! – тон был напористый и слегка грубый. - Что я должен тебе сказать? - Этот наркоман снова был у тебя? И не смей отпираться! Я заходил в твою квартиру, повсюду срач и кучи окурков. Ты же не куришь, а вот он! - Да. Приходил. - Чжиён, какого чёрта? - Я говорил тебе много раз, что… - Даже не думай произносить его имя при мне! Он наркоман! Конченый человек! Он подсадит тебя на иглу! Он погубит тебя окончательно! – от гнева Хёнсыну становилось трудно дышать. - Я знаю его уже очень давно и если он хотел это сделать, то сделал бы… Чжиён опустил голову и поджал губы. - Ты дурак! Вслед за этой фразой Гахо громко тявкнул. - Квон, мать твою, я просил тебя не пускать свою псину на мою постель! Меня это раздражает! - У кого-то продолжает обостряться ОКР*… – обиженно пробубнил Квон и, нащупав голову Гахо, почесал у него за ухом. - Что? ОКР?! Так… Хёнсын выходит из комнаты, громко топает и быстро возвращается с бумажным пакетом в руках из кондитерской «Ishiya». - Вот, ты просил купить тебе белый шоколад, - Чан швыряет пакет в парня, попадая чётко в грудь. – И вали нахер из моей ОКРной квартиры к своему наркоманскому другу! Квон сжимает пакет пальцами и слышит его похрустывание, но встать не решается. - Ещё и оглох? Быстро я сказал! Хёнсын подхватывает парня за шиворот толстовки и толкает в сторону двери. Гахо заливается лаем и рычит. Чжиён вписывается в косяк плечом и не удерживает подарок в руках. Шоколад падает на пол. Стук отскакивающих конфеток от ровной поверхности вмиг отрезвляет накалившегося Хёнсына. - Чжиён… чёрт… прости… Наступает неловкая пауза. Возможно, если бы Чжиён мог плакать, то зарыдал бы, но он молча стоял на пороге спальни сжимая руки в кулаки. Его плечи тряслись, но не от злости, а от какого-то отчаяния и безнадёжности в данной ситуации. А ведь больше он ничего не мог сделать. Хёнсын аккуратно собирает сладости, шурша обёрткой, и складывает обратно в пакет. - Чжиён, прости, пожалуйста… - Ничего. Я привык к твоей вспыльчивости. Было слышно, как Квон ухмыльнулся. - Нервничай поменьше. Хриплый шум, исходящий из твоей груди меня беспокоит. Не хочу в один прекрасный день тебя потерять… Хёнсын аккуратно положил руку на плечо парня. - Пойдём. Я провожу тебя до твоей квартиры, а заодно сделаем там генеральную уборку. Корея. Сеул. 6 февраля, 21:06 Девушка громко простонала на всю комнату, а то и на всю квартиру. Обхватила руками широкую спину парня и слегка провела своими коготками по светлой коже, оставляя красные следы. Её ноги обхватили талию любовника, а тело вздрагивало от лёгких, плавных толчков. - О, боже, Чунхён… - проскулила она, захлёбываясь в наслаждении. Тот в ответ же лишь прикусил зубами нежную кожу на шее в надежде оставить засос. - Чунхён, нет, не надо… Недовольно рыкнув, он начал усиливать движения, от чего Гухара вскрикнула и выгнулась. Чем ещё могла заниматься влюблённая парочка после разлуки? Даже незначительной разлуки? Конечно же сексом. Как только Чунхён переступил порог своей квартиры, так Гухара кинулась ему на шею и, не слыша фраз типа «Подожди, милая, я в душ», увлекла его в спальню. В сексе они удовлетворяли друг друга полностью. Можно сказать, была идиллия. Но Чунхёну иногда не хватало какой-то дерзости, остроты, новых экспериментов, когда в то время Гухара была приверженцем классики. Никакой речи об оральном, анальном сексе и уж тем более о фистинге и прочих извращениях речи и быть не могло. Чунхён никогда не давил на неё, так как очень любил и старался сделать так, чтобы ей было всегда хорошо. Но порой с дикой завистью вспоминал о своих студенческих годах, когда на каких-то вечеринках, после крепкого алкоголя, имел сразу нескольких девушек куда хотел и как хотел. Был даже один парень, с которым ему довелось целоваться. Конечно же, по-пьяни. Но это было настолько ново для Чунхёна, что он был доволен и готов был повторить, но только не по трезвяку… и не сейчас… а где-то несколько лет назад, когда был слишком молод и глуп… или когда был недавно… в Саппоро. Парень совершенно забыл про этот имевший место быть момент. И сейчас, подобно яркой вспышке в его вращающихся мыслях в голове, он вспомнил. Да, перед тем, как отключиться в номере отеля, он с жадностью смотрел на Хёнсына. Следил за тем, как тот с интересом его рассматривает, касается пальцев рук. Изящно держит зелёное яблоко в руке, аромат которого пропитал воздух во всей комнате. Который ещё больше опьянял Чунхёна нежели алкоголь. Худощавый силуэт Хёнсына в тот момент манил. Блестящие губы, от выступающего сока плода после укуса, словно приказывали, настаивали на том, чтобы их облизали и впились в них в страстном поцелуе. Чунхён это и сделал. Поддался порыву и поцеловал Хёнсына, а дальше всё как в тумане. - Чунхён, милый? Всё хорошо? - голос Гухары был немного встревожен. Чунхён просто замер, не делая никаких движений. - А? Д-да… всё хорошо… Они занимались сексом ещё минут пятнадцать и, когда оба достигли оргазма, уставшие упали на кровать, раскинув руки и ноги в разные стороны. Чунхён всё прокручивал и прокручивал в голове поцелуй с Хёнсыном, пытаясь дать этому ясное объяснение. Его бы устроил вариант «Напился и совершил глупость», но даже это его не могло унять. Что-то угнетало его и не давало сердцу биться равномерно. - Я люблю тебя. Чунхён вздрогнул и непонимающе посмотрел на Гухару. - Я говорю, что люблю тебя. - И я тебя тоже. Парень сгребает девушку в охапку и плотнее прижимает к себе, утыкаясь носом в её волосы на макушке. - Как прошла командировка? - Отлично. Всё уладилось с первого раза и, всё было бы просто идеально, если бы не погода. - Я рада, - Гухара нежно поглаживала обнимавшие её руки, слегка улыбаясь. - Чёрт, я забыл про сладости… Они в сумке. Девушка звонко засмеялась. - К чему мне сейчас сладости, когда рядом со мной ты? Она, ловко вывернувшись из объятий, чмокнула своего парня в нос. - Теперь у тебя маленький отпуск? - Да, директор отпустил меня на всю неделю. - Это здорово! – весело произнесла девушка перебирая его пальцы своими. - Чунхён… - Мммм? - Где твоё кольцо? - Что? Кольцо? – парень приподнялся на локте и осмотрел свои руки. - Да, кольцо. Где оно? Чунхён и сам хотел бы знать, где же это чёртово кольцо. Однажды он забыл его на работе в туалете. Просто снял, когда мыл руки. Благо уборщица оказалась порядочной женщиной и отдала охраннику, который вывесил объявление о пропаже. И Чунхён помнил, какой скандал устроила Гухара из-за этого. Насочиняла с три короба. Один из вариантов был настолько банальным, что он не выдержал и засмеялся вслух. «Ты специально снял его, чтобы кадрить других девиц без угрызения совести». После этого она дула обидчиво губы и игнорировала Чунхёна два дня. Но потом извинилась и сказала, что была глупой дурочкой. Ревнивой дурочкой. Но сейчас Чунхён понятия не имел, где он посеял кольцо! Перебирая в голове разные варианты, он никак не мог остановиться на каком-то одном. Ничего не подходило. Он уверенно мог сказать, что ни разу не снимал его и постоянно ощущал на пальце. Секунды шли, Гухара смотрела на него испытывающим взглядом и ждала ответа. Напряжённую паузу прервал звонок телефона. Чунхён облегчённо вздохнул, схватил сотовый и вышел из комнаты в коридор. «Я чувствую себя надкушенным яблоком, которое не доели и оставили гнить на столе» Ён непонимающе изогнул бровь. Этот номер не значился в его записной книге. «Кто это?» Ответ не заставил себя долго ждать. «Твоё кольцо у меня» - Что?! – воскликнул вслух Чунхён и набрал номер, прижимая телефон к уху. Пара гудков и его вызов сбрасывают. «Я не хочу с тобой разговаривать» «Хёнсын! Это же Хёнсын? Какого чёрта моё кольцо делает у тебя?» Чунхён нервно ходит взад-вперёд по коридору, ёжась от прохлады, ведь он был абсолютно голый. - Ну же, отвечай мне! – сквозь стиснутые зубы процедил он. «Оно мне понравилось. Если хочешь, то могу вернуть» «Да, чёрт побери, хочу! Я вышлю тебе свой адрес, отправишь его DHL или какой угодно доставкой, я оплачу» «Не интересно. Я отдам тебе его лично» «Но ты же в Пусане, а я в Сеуле!» «В чём проблема? Приезжай и забери» - Чунхёёёён! Что ты там так долго делаешь? – раздался голос Гухары из спальни. - Милая, я с директором разговариваю, – соврал парень. – Не мешай, пожалуйста. Из-за этого странного рыжеволосого парня пришлось вешать лапшу на уши своей любимой девушке. Сейчас уж точно не хотелось ей рассказывать кто такой Хёнсын и почему у него его золотое колечко. Да он и сам не понимал, почему это происходит! Нервно растрепав волосы на голове, Ён написал новое смс. «Хорошо. Я приеду. Завтра. Напиши свой адрес» «Как приедешь, так и напишу. Просто дай знать, что ты в Пусане» - Урод… вот урод… - Милый? – Гухара, кутаясь в плед, выглянула из-за угла. - У меня завтра срочная командировка. - Куда? - В Пусан. *Обсессивно-компульсивное расстройство – невроз навязчивых состояний.