Сон в летнюю ночь

"Но, как известно, жизнь хитра. Когда у тебя на руках все козыри, она начинает играть в шахматы…" Когда читаешь эпитафии, возникает ощущение, будто бы спасти мир можно, только воскресив мертвых и похоронив живых. Пол Элдридж Некоторые люди так боятся умереть, что просто не начинают жить. Генри Ван Дейк

Всю неделю они созванивались по вечерам. По правде говоря, это Зак названивал Жене, но тот и не особо отпирался. Захар уже привык слышать Женькин голос в трубке телефона, и даже мама улыбалась, слыша мелодию звонка, установленную на контакт Краснова. - Захар, а завтра ты свободен? – поинтересовался в пятницу у Войцехова Женя. - Да, а что? – заинтригованно спросил тот, предвкушая возможное свидание. Да, это было больное место всех их разговоров. Женя постоянно обходил эту тему стороной, больше акцентируя внимание на их дружеском общении, но Зак уже давно понял, что без настойчивости с его стороны с этим парнем даже поговорить нормально нельзя, и упрямо гнул свою линию. Именно поэтому вопрос Жени он воспринял как хороший знак и сдвиг в их отношениях. Оказалось, что несколько преждевременно. - Помнишь, я обещал тебе объяснить причины своего поведения? Так вот. Завтра я хочу исполнить свое обещание и все тебе рассказать. Захар немного удивился такому серьезному настрою Жени, но списал все на то, что тот волнуется, и не стоит себя лишний раз накручивать. - Хорошо. Буду ждать. - Тогда давай встретимся сразу на Центральном вокзале, хорошо? В десять. - Зачем на вокзале? – обалдел Захар. - Надо, – этот ответ повторялся на все последующие попытки Зака расспросить детальнее. Войцехов никак не мог понять, зачем ему куда-то ехать, чтобы поговорить, но Женя был непоколебим и ничего больше рассказывать не желал. Уже нажав «Отбой», Захар с задумчивым видом пошел на кухню, где и столкнулся с мамой. Тамара Константиновна внимательно посмотрела на него и спросила, что случилось. - Ничего. Пока ничего, – рассеянно ища взглядом на полке кружку, которую держал в руках, ответил Захар. - Но мне очень не нравиться настрой Жени. Боюсь, как бы он опять чего не выдал в стиле «Мне пора»… Мама пожала плечами, показывая, что даже ей неизвестно, что там в голове у его обожаемого Краснова, и сказала, что все будет хорошо. Хотя и сама в это не особо верила. Вся история, рассказанная сыном, казалась ей какой-то немного странной. И даже не в плане знакомства с Евгением (хотя история с «астралом» показалась ей полным бредом), а в плане их отношений. У Тамары Константиновны сложилось впечатление, что Женя избегает Захара сознательно и на самом деле не хочет никаких отношений с ним, хотя увиденное в то «роковое» утро несколько не укладывалось в эту теорию. Слишком милыми выглядели тогда парни, и чересчур уж сильно он прижимался к ее сыну, обхватывая того руками за шею. Но что-то же было не так? Мелкие детали рассказа Захара царапали слух. Вот только расстраивать сына догадками и домыслами ей не хотелось, а потому Тамара Константиновна, как и всякая умная мама, промолчала. Сами разберутся. Утром Захар проснулся в отличном настроении. Он предвкушал день в компании Жени, и, казалось, что нет счастливее человека на свете. Глупо, конечно, это выглядело со стороны, но таковы все влюбленные. Их ослепляет счастье. Женя, как оказалось, приехал немного раньше, и потому, как только Зак подошел к нему с радостным «Привет!», молча протянул ему два билета до столицы. Удивленный Захар попробовал было расспросить, зачем все это нужно, но получил в ответ «Так надо» и после третьей попытки отстал. За два часа экспресс довез их до места назначения. Захар ожидал, что они пойдут в какую-то кафешку или еще в какое-нибудь романтичное место, но Женя взял такси и назвал адрес. Таксист, в отличие от Зака, прекрасно знавший город, только кивнул в ответ.

***

Меньше всего Захар ожидал, что они приедут на кладбище. Он с подозрением покосился на Женю, но спрашивать ничего не рискнул. А тот взял его за руку и повел к одной из могил. - «Краснов Иван Сергеевич», – прочитал ошарашенный Захар. – Это кто? - Брат, – коротко ответил Женя и, усевшись на край памятника, начал говорить. - Ты хотел знать, почему я так странно себя с тобой веду? Вот она – причина. - Не понимаю… - Сейчас поймешь. Выслушай меня, пожалуйста, и не перебивай. Ванька был моим старшим братом. Самым лучшим, которого только можно было представить. У нас разница всего в пять лет была, а потому я делился с ним всем – и радостями, и печалями, находя в нем брата и друга в одном лице. В тот день я пришел домой немного раньше, удрав с урока биологии, и хотел побыстрее рассказать о том, что Диана согласилась со мной встретиться, но оказался совершенно не готов к тому, что увидел. Когда я, даже не потрудившись постучать в двери, влетел в его комнату, то… Мой брат был с парнем. Они… они были в постели. Сказать, что я был в шоке, значит, ничего не сказать. Я был в ужасе, потому как все вокруг твердили, что это «мерзко и отвратительно». Да я и сам так думал отчасти. Хотя в голове и мелькали мысли о сексе, я тогда не задумывался над тем, кто же нравиться мне. Нет, были смутные фантазии, слепленные из обрывков увиденного в журналах «для взрослых», но то, что мне нравились худенькие девочки, больше похожие на мальчиков, я как-то не ассоциировал с собственным гомосексуализмом… - А тут… - А тут мой обожаемый братишка, который еще буквально вчера давал мне советы как уговорить девочку из параллельного класса пойти со мной на свидание и рассказывал о собственных «подвигах», трахается с другим парнем. С «лучшим другом» Димой. Я очень жалею об том, что сделал, но тогда ужас, обида и шок сыграли злую шутку. На мои истеричные крики прибежали родители, которые до этого спокойно смотрели по видику какое-то кино и думали, что Ваня с Димкой там делают какое-то задание в университет, и… . Диму отец сразу выкинул за дверь, едва дав одеться, а Ваня выслушал все оскорбления, которые орал шокированный отец про то, что у него теперь только один сын, и, собрав свои вещи в сумку, ушел из дома. Я ничего не успел ему сказать. Даже извиниться не успел… Захар слушал Женю, едва сдерживаясь, чтобы не обнять и не утешить. Нет, он очень хотел бы помочь хоть как-то, но понимал, что тому необходимо выговориться и лучше его пока не трогать. Краснов сидел, обхватив себя за плечи руками, и смотрел куда-то стеклянным взглядом, продолжая говорить. - Он сказал, что переезжает жить к своему парню. А через пару часов нам позвонили. Из морга. Ваню опознали только по чудом уцелевшим правам в кармане куртки. Он ехал улицей, где не горели фонари, и водитель огромной фуры не заметил небольшой мотоцикл. От брата почти ничего не осталось, и его хоронили в закрытом гробу… На его похоронах я дал себе слово, что мои родители никогда не узнают про то, что и я у них «неправильный», что я буду примерным сыном… - Женя прикрыл глаза на мгновение и с кривой усмешкой сообщил. - Я шесть лет скрываю от родителей, что мне нравятся парни, периодически приводя в дом то одну, то другую якобы свою девушку, чтобы они не переживали за меня. После переезда я решил, что начну жизнь с чистого листа. Теперь ты все знаешь. И надеюсь, что поймешь и примешь мое решение. - Пойму что? – насторожился Захар, которому очень сильно не понравилось выражение лица Жени. - Поймешь, что мы не можем быть вместе и нам лучше вообще не видеться.