Сон в летнюю ночь

Секс в чистом виде не продается – продаются мечты. Клаудиа Шиффер. Значение любовных утех сильно переоценено: поза нелепая, удовольствие минутное, а расходы огромные. Честерфилд Филип

- Чего не спишь? – негромко поинтересовался Захар у Жени. Тот вертелся на месте уже с полчаса, но, судя по всему, никак не мог заснуть. Он то едва слышно вздыхал, то переворачивался с бока на бок, заставляя Захара дергаться каждый раз, строя догадки – успеет он поймать блондина или нет, если тому в голову придет какая-то безумная идея? - А? Я? Да что-то не спится, - так же тихо ответил Краснов и, немного помолчав, неуверенно предположил. – Наверное, от того, что место новое. Неуютно как-то… Захар приподнялся на локте, рассматривая темный силуэт на кровати, и, чуть подумав, осторожно уточнил. - Неуютно? Может, мне… рядом лечь? Женя немного помялся и тихо, едва слышно, ответил. - Можно. Вообще-то, мысль о том, чтоб лечь рядом и обнять Женю, появилась у Войцехова, едва они улеглись спать. Он смотрел на бледное лицо Жени, на его чуть подрагивающие плечи, и желание обнять того становилось все сильнее. Хотелось хоть таким примитивным образом утешить блондина, показать ему, что он не один, что он нужен кому-то. Но опасение, что он и так слишком торопит события, что парню на сегодня и так хватит переживаний, сдерживало все порывы. Именно поэтому Захар постелил себе на полу, а Женю с максимальным комфортом устроил на собственной кровати. - Точно? – по большей мере, для очистки совести переспросил Зак и, получив подтверждающий кивок, перебрался на кровать, осторожно приобнимая Женю поверх одеяла. Тот от прикосновения замер, испуганно сжавшись, но, поскольку ничего больше не происходило, постепенно расслабился. Крольчонок. Точно, крольчонок. Такой беленький, напуганный, со смешно шевелящимися от каждого шороха ушами и желанием сбежать куда подальше. Войцехов подумал, что сам Женя будет не в восторге от такого сравнения, и решил, что лучше держать свои наблюдения при себе. Хотя, сходство было просто потрясающим. Да и ощущение «шерстки» - мягких волос, щекотавших щеку – дополняло картину в сторону полной идентичности. Теперь главной проблемой было не спугнуть «зверька». - Так лучше? – минут через пять поинтересовался Захар, у которого от напряжения уже начало сводить мышцы руки. Он раньше никогда и не задумывался, что так тяжело держать кого-то в объятиях и тщательно следить за тем, чтоб не сделать ничего «лишнего». - Да, намного, - пробормотал в ответ Женя и неожиданно придвинутся ближе, откидывая голову Захару на плечо. Войцехов от неожиданности вздрогнул и попытался выкинуть из головы «неправильные» мысли. Они, правда, никак не хотели покидать голову, а ощущение жара, исходящего от прижимающегося к нему Жени, этому тоже не особо способствовало. – Ммм… Захар? - Что? - Ты меня и правда любишь? Или просто так сказал, чтоб успокоить? Обалдевший от постановки вопроса Захар, скрипнул зубами, чтоб с губ не сорвались все те матерные выражения, что уже готовы были это сделать, и как можно спокойнее произнес. - Кхм… Я не разбрасываюсь таким словами. И действительно тебя люблю. Не веришь? - Верю, тебе верю, - прошептал блондин, развернувшись лицом к Захару, попросил. – Поцелуй меня. - Эмн… Может, не надо? Жень, ты… - Надо. Мне это надо. Понимаешь? Мне нужно это почувствовать… Пожалуйста… - Кажется, понимаю, - хрипло пробормотал Захар и, решив более не испытывать свою выдержку на прочность, наклонился и поцеловал Женю. Тот слабо пискнул, когда его придавили к постели, но тут же обнял за шею руками и притянул еще ближе. У Захара кружилась голова. От жарких объятий, от близости любимого человека, от того, что это был по-настоящему первый поцелуй. Без полупохмельного марева и отрицания происходящего. Поцелуй с полным правом на него. Когда Женя чуть поддался вперед, отталкивая Захара, тот с сожалением решил, что вот сказка уже и кончилась, и был совершенно не готов, что Краснов просто попытается снять с него футболку, ругаясь сквозь зубы. Понимание того, что Женя не шутил и не собирается отступать, кружило голову. - Уверен? – все еще не веря в реальность происходящего, шепотом поинтересовался Зак. Полученный в качестве ответа поцелуй был засчитан за подтверждение, и Захар, ощущая разливающуюся сладкой патокой по телу эйфорию, сам стянул через голову мешающую вещь. Наверное, это глупо – сравнивать тогда и сейчас. Те поцелуи и ласки, что доставались ему по большей части в алкогольном тумане, и эти, так ярко и остро чувствуемые сейчас. У Жени, казалось, совсем отказали тормоза и те преграды, что диктовали ему отступить, сорвало вместе с ними. Зак не понимал, кто из них сверху оставляет укусы-поцелуи, а кто снизу выгибается от наслаждения. Все смешалось сегодня и сейчас. - Ай, щекотно, - тихий смех Жени, уворачивающегося от поцелуя на внутренней стороне бедра, тонет в стоне, когда Захар, вняв его пожеланиям, резко смещается вверх и проходиться языком по возбужденному члену блондина. Жене уже не до смеха. И совсем не смешно. - И теперь щекотно? – хитро уточняет Зак, на мгновение приподняв голову, и опять повторяет такое приятное для блондина действие. Ему немного неловко. Он смущен, потому что не знает, правильно ли делает, но стоны Жени не оставляют сомнений. Правильно. - А да-а-альше?.. – капризно хнычет Женя, нетерпеливо ерзая по простыни, и приглашающе разводит ноги в стороны. - Можно? – переспрашивает Захар, от возбуждения едва помнящий, что не стоит спешить и надо все же подготовить партнера. - Нужно, - фыркает в ответ Краснов и ловко переворачивает их, меняясь местами с Захаром. Теперь уже тот лежит на спине, а блондин, облизав палец, выводит узоры у него на груди. - Жень, надо… - Знаю. У тебя есть что-нибудь подходящее? - Эмн… Крем? - Пойдет, - совсем не романтично поднимается на ноги Женя, направляясь к тумбочке, на которую указывает Захар. – Этот? Что у нас тут? Хм... Ромашка. Великолепно. Смеяться вдвоем намного лучше, чем лежать и думать, что вот сейчас, да, именно сейчас Женя опомниться и опять скажет свое коронное: «Прости, я не могу» - и удерет куда подальше, оставив возбужденного Захара наедине с его правой рукой. И выдавливать крем, смазывая себя намного приятнее, глядя, как чуть постанывающий от удовольствия блондин готовит себя для него. Намного, да. Выдержки двигаться осторожно и плавно хватает ненадолго. До первого нетерпеливого «Быстрее!» и протяжного стона. И мир перед глазами сливается в одну яркую сияющую вспышку.