Сон в летнюю ночь

Имейте мужество жить. Умереть-то любой может. Роберт Коди Ни один человек не счастлив, пока он не считает себя счастливым. Марк Аврелий

- Думаешь, это хорошая идея? – неуверенно спрашивал в третий раз за пять минут Женя, не решаясь выйти из комнаты и то протягивая руку к дверной ручке, то отдергивая ее. - Еще какая хорошая, - закатывая глаза, уговаривал его Захар. Он совершенно не понимал, почему Женя так боялся выйти из комнаты и встретиться с его мамой. Она же четко и ясно сказала, что не против их отношений. Нет, они, конечно, были довольно несдержанными ночью и, вполне вероятно, ее разбудили, но особых угрызений совести у Захара не было. Он был счастлив до неприличия и единственное, что его теперь волновало – это состояние Жени и предстоящие разборки с его родителями. В том, что они будут, Войцехов был более чем уверен. - Ну… Ладно, - глубоко вздохнув, решительно поднялся на ноги Краснов и открыл дверь, буквально нос к носу столкнувшись с Тамарой Константиновной. - Доброе утро, Женя, - успокаивающе улыбнулась ему мама Захара, видя, как парень стремительно бледнеет. Она бросила быстрый взгляд на сына, стоящего позади, но тот лишь пожал плечами. Сделать что-либо со страхами Жени настолько быстро у него не получилось, и оставалось только ждать. - Д-доброе… - Хотела сказать, что завтрак готов, мальчики. Я жду вас на кухне. - С-спасибо… - все таким же дрожащим голосом проблеял Женя, неосознанно сделав шаг назад. Захар, решив, что все надо делать постепенно и при наличии поддержки, тут же подошел ближе и успокаивающе обнял его за плечи, кивнув матери: - Спасибо, мама. Мы сейчас идем. Тамара Константиновна еще раз улыбнулась и вышла, прикрыв за собой дверь, а Женя так и остался стоять, глядя ей вслед стеклянным взглядом. - Женя, все хорошо, - в который раз повторил Захар, подтолкнув Краснова к выходу. – Моя мама не против наших отношений. - А они есть, да? – моментально развернулся к нему лицом Краснов. – У нас… отношения? От такой постановки вопроса Войцехов даже ошалел. Интересно, а он хоть сам понял, что спросил? Или это для него нормально – спать с кем-то просто так, мороча голову между прочим? - Жень, я очень хочу, чтоб мы были вместе, и надеюсь, что и ты не против со мной встречаться, - подавив дрожь, четко произнес Захар, всматриваясь в его лицо и пытаясь понять реакцию на свои слова. Тот молчал, в свою очередь, рассматривая Войцехова, и что-то явно решал в уме. Неприятное молчание затягивалось, а он все молчал и молчал, смотря на Захара с каким-то сомнением. - Жень, а я тебе вообще нравлюсь? – не выдержал, в конце концов, ожидания Захар. Он понимал, что еще немного, и он сорвется, а какие могут быть последствия у этого поступка – страшно представить. Но и существующее положение дел немало выматывало нервы. - Думаю, да, - едва слышно прошептал Женя. - Думаешь? – севшим голосом переспросил Зак, внезапно понимая, что, возможно, он все же ошибся и принял желаемое за действительное, а сам Краснов считает его «удобным вариантом», но уж никак ни кем-то большим. Может, он просто симпатизировал ему, как другу, а он сам неправильно трактовал эти знаки внимания? Да и секс не повод для… - Захар, я… Я думаю, что… Нет, не так. Я уверен, что ты мне нравишься. Но, пожалуйста, не дави на меня. «Ты мне нравишься». Это даже не «я тебя люблю», а в груди уже тепло и такое ощущение, что скоро появиться толстый крылатый младенец с луком и будет распевать песенки о любви. А самое главное, что с его стороны и такие слова – огромный прогресс. - Я очень рад, - выдохнул Захар, обнимая. - И знаешь, - приглушенно отозвался он, пряча лицо, - я думаю, что стоит попробовать. Быть вместе, я имею ввиду… Ай! Что, что ты делаешь? Пусти! Пусти меня, я сказал! Я тебе не баба, чтоб меня на руках носить! На крики из кухни выбежала Тамара Константиновна и, поняв, что тут никого не убивают, пряча улыбку смотрела, как сын целует Женю, приподняв того над полом. - Упс… - смутился Захар, заметив, что у них есть зритель. Женя, встретившись взглядом с Тамарой Константиновной, вздрогнул, но робко улыбнулся. - Угу, еще и какой «упс», - хмыкнула мама в ответ. – Жень, если он тебя будет доставать, скажешь мне – я его энтузиазм живо усмирю. Работу, например, какую по дому найду. Даже позавтракать не дал мальчику, обалдуй… Краснов, удивленно распахнувший глаза, не сразу сообразил, что это все говорится в шутку, а Тамара Константиновна ничуть не сердиться на них за увиденное. Несколько секунд он просто ошеломленно смотрел на маму Захара, после чего с самым серьезным видом кивнул. - Хорошо, буду знать. Спасибо. - Эй, - притворно возмутился Захар, - это что за сообщество против меня?! Меня любить надо, а не заставлять работать по дому! - На тебе пахать надо, - фыркнула мама, подмигивая Жене. - Вон какой здоровый лось вырос! И вообще. Война – войной, а обед по расписанию. Там завтрак стынет, марш на кухню! - Есть, мэм! – бодро отозвался Захар и, старательно чеканя шаг, направился на кухню. Жене, уже едва сдерживающему хохот, ничего не оставалось, кроме как отправиться следом за ним.

***

Как бы все ни было хорошо, но нерешенные проблемы никуда не делись. И разговор с родителями Жени был и оставался такой проблемой. То, что он звонил им, Захар рассказал Краснову сразу же после завтрака, когда Тамара Константиновна в лоб поинтересовалась, что они планируют делать дальше. Женя побледнел, услышав, что родители в курсе, где он, но желания сбегать не высказал, и Захар временно успокоился. Правда, как быть дальше он не знал и все, что ему оставалось, это сидеть и обнимать Женю, пытаясь найти выход из ситуации. - Можем пригласить их к нам и поговорить все вместе, - предложила спустя несколько минут напряженного молчания Тамара Константиновна. Она очень хотела помочь хоть чем-то, но понимала, что первый шаг должен сделать именно Женя. Какими бы людьми не были его родители, но они его семья и просто так от них не стоило отмахиваться. Тем более что она верила в то, что если она смогла это принять, то и Красновы смогут. Если захотят, конечно. - К вам? – не поверил своим ушам Краснов. - Да, а что? Я не против с ними познакомиться. - Не уверен, что это хорошая идея, - кусая губы, едва разборчиво сообщил Женя. - Почему? – Тамара Константиновна решила, что сейчас не время избегать разговора и настойчиво уточнила. - Думаешь, что они не поймут? Или не захотят понимать? - Второе. У нас в семье несколько неоднозначная ситуация и… - Жень, я, конечно, понимаю, что это не мое дело, но так издеваться над своим ребенком в любом случае неправильно. Ты такой, какой есть, и это не повод от тебя отказываться или делать еще что-то похуже. Вам просто надо поговорить. Я постараюсь помочь, чем смогу. - Спасибо вам, но… Мой брат... – Женя запнулся, решая, стоит ли рассказать пока еще малознакомому человеку о своей жизни. - Он был геем, и я хотел, чтоб у родителей был хоть один нормальный… - Твой брат – это твой брат, а не ты, - резко оборвала его Тамара Константиновна, злясь и на себя, что затронула эту тему, зная о случившемся от сына, и на родителей, что позволили такому случиться. – Ты другой человек и не должен брать на себя ответственность за его поступки. - Но он мертв, и я думал, что смогу… - Заменить его? Так? - Да… - Понимаешь, Жень, как бы тебе не хотелось это сделать, но нельзя так жить вечно. Ты не можешь постоянно давить себя, свою личность, притворяясь им. Даже из любви к родным. Особенно, из любви к ним. - Но… - Вам надо все обсудить начистоту. Без всяких недомолвок и обмана. Если ты сам боишься это сделать, то и я, и Захар не против присутствовать, чтоб помочь, чем сможем. Но поговорить вы должны и как можно скорее. - Думаю, вы правы, но… - Звони. Захар, принеси телефон. Молчавший все это время Зак, повинуясь указанию, быстро поднялся и пошел в свою комнату за телефоном. Мама была права, и если слова хоть в таком приказном тоне дойдут до Жени, то попробовать стоило. Нельзя и дальше тянуть. Ничем хорошим, как показывает практика, это не заканчивается. Скелеты из шкафа не пропадают, а все накапливаются и накапливаются, грозя погрести под собой всех и вся.