Врачебная тайна

— Не буду я туда заходить, — упирался Джей Ди. — Зачем? Всем своим видом выражая вселенское терпение, Карла сложила руки на груди и преградила ему путь к отступлению. — Брось. Неужели ты не хочешь его проведать? — Хочу, — признался он, — и не хочу. Понимаешь? — Понимаю, — вздохнула она. — Но надеюсь, что первого в тебе больше. Джей Ди тоже вздохнул и посмотрел в окно палаты. Сквозь полуприкрытые жалюзи было видно, что Уборщик лежал неподвижно, отвернув лицо к стене. — Карла, — на всякий случай он заговорил тише, потому что Уборщик вполне мог притворяться спящим и подслушивать, — я всё равно ничего не понимаю. Почему он не пытался кому-нибудь позвонить? Так бы и продолжил сидеть дома? И дверь была открыта… Неужели и правда ждал меня? Да нет, быть такого не может, — отмахнулся он от нежелательных мыслей. — И всё же: почему он так странно себя вёл? То есть он, конечно, всегда ведёт себя странно, но… — Бэмби, Бэмби, — прервала та его бессвязное излияние, — боюсь, в этом я тебе точно помочь не смогу. С чего ты вообще решил спрашивать это именно у меня? — Ты здесь дольше работаешь, — пробормотал Джон, — и лучше со всеми знакома. — Его лучше всех знаешь, как ни удивительно, ты. «Да я его вообще не знаю и знать не желаю!» — мысленно возмутился Джей Ди, а вслух сказал: — И всё-таки не стану я заходить к нему. Только лишний раз его разозлю. — Ещё как станешь, — потеряла терпение Карла и сунула ему в руки медицинскую карту. — Теперь он твой пациент. Доктор Кокс назначил. — За что-о-о? — протянул он, чувствуя, как улетучиваются последние крохи желания встречаться с Уборщиком. — Я и так потратил примерно килограмм нервных клеток, пока был у него дома! — Карла смотрела на его возмущение бесстрастно, как уставшая мать, ждущая, пока её чадо прекратит истерику. — Ладно, покончим с этим, — сдался Джей Ди и толкнул ненавистную дверь. Уборщик и правда не спал: как только Джон оказался в палате, он мрачно уставился на него и не сводил взгляда всё время, пока тот переписывал показания приборов. Чувствуя себя как под прицелом снайперской винтовки, Джей Ди собрался улизнуть обратно в коридор, но почему-то медлил. Может быть, потому что взгляд Уборщика был единственным его оружием в данный момент. Или потому что от него так и веяло каким-то неудобством, почти стыдливостью, так что врачебные инстинкты Дориана взвыли: ни один пациент не должен чувствовать себя так в стенах этой больницы. Но если для того, чтобы подбодрить среднестатистического пациента, достаточно было ему улыбнуться, пожелать выздоровления или, в крайнем случае, подушку взбить, то по виду Уборщика складывалось впечатление, что облегчение у него наступит только от смертельной инъекции. — Почему ты не попросил помощи? — о нет, у него определённо начинался приступ болтливости. Скорее бежать, пока он не наговорил лишнего. — Наверняка в клинике остался хотя бы один человек, которого ты ещё не успел достать, — заткнись, Джей Ди, немедленно заткнись. — Мы тут, знаешь ли, даже преступников лечим. Выражение лица Уборщика неожиданно переменилось на ехидное. — Да будет тебе известно, что я самостоятельно справился с несколькими приступами малярии, когда работал в индийском порту, — заявил он своим обычным насмешливо-непринуждённым тоном. — А за полярным кругом пролежал в снегу три дня со сломанной ногой, пока меня не подобрала проходящая мимо экспедиция. Что, не веришь? — Конечно же, нет, — смотреть на врага в больничной одежде было довольно грустно, и Джей Ди вновь почувствовал непреодолимое желание сделать что-нибудь от чистого сердца. Что-нибудь, за что он наверняка поплатится. — Слушай, хочешь, я приглашу к тебе кого-нибудь из твоей команды? Поверь, выздоравливать намного легче, когда… — Если ты это сделаешь, Скутер, я тебя убью, — не на шутку серьёзный тон Уборщика заставил Дориана мгновенно сбавить обороты. — П-почему? — обиженно пролепетал он. А потом случилось нечто невероятное. — Потому что я не хочу, чтобы они видели меня сейчас, доволен? Достаточно и того, что здесь находишься ты. Если бы Джей Ди засёк, сколько простоял с открытым ртом после этого короткого откровения, получилась бы внушительная цифра. Уборщик боится, что его посчитают слабым, и разрушится его неповторимая угрожающая аура? Или, наоборот, тайно хочет, чтобы кто-нибудь помогал ему вопреки отвратительному характеру? Или ведёт себя невыносимо из-за того, что только так может самоутвердиться, потому что не сумел завести друзей? К счастью, у Джей Ди хватило ума не задавать больше вопросов. Достаточно и того, что он узнал за последние дни. Уборщик всё равно не изменится, и лезть ему в душу было не только неправильно, но и опасно для здоровья. И всё же он не мог теперь развернуться и выйти просто так. И тогда наступил третий этап – тот, который возникает после этапа болтливости и этапа чистосердечных порывов. Этот этап назывался этапом пафосных и горячих признаний. — Хорошо, я сейчас уйду. Только сначала скажу, чтобы ты знал… здесь есть те, кто тебе помогут, пусть ты и ведёшь себя, как последняя задница. Так что не бойся в следующий раз… обратиться за помощью… если понадобится. Вот тогда Джей Ди с чистой совестью направился обратно к двери, но его окликнули — в самый последний момент, в лучших традициях фильмов. — Эй, Скутер, — сердце у Джона подпрыгнуло похлеще, чем во время первого поцелуя, — спасибо. А потом Уборщик протянул ему руку. И Джей Ди её пожал. И ничего не случилось. Совсем ничего. Простое рукопожатие. — Только знаешь, что? — спросил тот почти смущённо. — Пусть то… что я наговорил тогда и сейчас, останется между нами. — Врачебная тайна, — клятвенно пообещал Джей Ди. Идя по коридору, он с трудом удерживался от того, чтобы не пуститься в пляс. Как хорошо, что он всё-таки помог Уборщику. Как хорошо, что он не дал прошлым обидам взять верх. И тот ведь поблагодарил его в ответ! Теперь всё будет по-другому, и они станут… нет, не приятелями, конечно, но бесконечная война между ними подошла к концу, и… — Где ты шляешься, новичок?! — кажется, доктор Кокс, в отличие от него, сегодня был не в духе. — Я ждал тебя в шестой палате! Послал три сообщения!.. Рука Джей Ди привычно скользнула на пояс и схватила пустоту. Уборщик, должно быть, вытащил у него пейджер. Возможно, именно в тот самый момент, когда пожимал ему руку. Но несмотря на это, а также на то, что доктор Кокс обзывал его уже десятым подряд нелестным эпитетом, Джей Ди почему-то хотелось улыбаться.