Неверлэнд

— Двести пять, двести шесть, — слышалось бурчание Феликса, который сидел в нескольких метрах от меня и перебирал камни, бережно разделяя их по цветам, — двести семь, двести восемь… Было уже достаточно поздно, факелы стоявшие по кругу от нашей опушки освещали землю неровными бликами. Меня медленно клонило в сон. Я перевожу взгляд на большое бревно, на котором сидит Пэн, уставившись в одну точку, и теребя небольшую дырочку на левой перчатке, явно задумавшись. Вены обвивают его руки, как лианы стволы деревьев на этом острове, а скулы то и дело сжимаются. Неровные тени играют на его лице, а зеленая одежда кажется совсем черной. О чем он думает? Я часто задавалась вопросом о том, сколько же ему на самом деле лет. Он относится к нам, как к детям, или всё же еще считает себя ровесником здешних парней? Он был влюблен? Кажется, этот парень, просто пропитан злостью и гневом, и просто… не способен любить. Питер усмехнулся и посмотрел в мою сторону. Он покачал головой и снова опустил взгляд на мокрую землю. — Я знаю, что ты меня слышишь, — прошептала я, поражаясь собственной смелости, — мне скучно, — буркнула я и закрыла глаза, стараясь заглушить беспрерывный поток мыслей. Говорить с ним в слух в разы легче, чем скрыть неутомимые мысли о том, как он меня… привлекает. — Серьезно? — передразнивая меня, прошептал Питер, садясь на корточки перед моей клеткой. — Я нахожусь здесь уже несколько месяцев и тут нет никого, кто мог бы меня развлечь. — А в твоем дед доме тебя как развлекали? — гадко улыбнулся Пэн. — Да как ты можешь?! — крикнула я, чувствуя, как подступают потоки слез. Я побежала. В темноте каждая тропа казалась незнакомой и опасной, но ноги отказывались останавливать. Я знала, что Питер достал бы меня везде угодно и когда угодно, если бы ему это было надо. Я бегу, он летает. Я живу здесь пару месяцев, он знает остров, как свои пять пальцев. С каждым поворотом я понимала, что нахожусь все ближе к поляне, на которую Питер запретил мне выходить. Я остановилась. Желание пойти наперекор указаниям Пэна боролось с обыкновенным инстинктом самосохранения. Что там? Насколько это опасно? Он волнуется за меня или просто скрывает то, что принадлежит только ему и скрыто от чужих глаз? — Никогда. Не приближайся. К этому месту. — Пэн грубо рванул меня за руку и зло посмотрел прямо в глаза. — Пожалуйста… отойди, — дрожащим голосом произнесла я, ощущая как сердце готово выпрыгнуть из груди. Пэн наводил на меня такой сильный, леденящий душу страх, что мне становилось все страшнее просто стоять с ним рядом. — Извини, — серьезно сказал Питер и снова посмотрел на меня, — я не хотел, чтобы это было так… грубо. Его взгляд стал… добрее, нежнее и что-то человеческое появилось в, еще недавно, полных гнева, глазах. Парень стянул тугую кожаную перчатку с руки, и как-то неуверенно протянул мне ладонь. — Иди сюда. Позволь, я прогоню твои страхи. Я растерялась. Посмотрела на него, а потом на его руку и почувствовала, как краснею. — Тебе нечего бояться, я обещаю, — проговорил он всё так же сдержанно, но уже более доверительным тоном, отводя взгляд и стараясь не смотреть мне в глаза. Что, чёрт возьми, происходит у него в голове? Он прав. Мне нечего бояться. Если бы он хотел меня убить, я думаю, он бы сделал это уже очень давно. Как только я прикоснулась к его ладони, сердце замерло в груди. Голова закружилась и тело стало легким-легким, казалось, что опушка превратилась в кабинку скоростного лифта и резко падала с огромной высоты. Питер подпрыгнул и меня потянуло следом за ним. В какой-то момент мне даже показалось, что мы почти не двигаемся, а мир вокруг мягко уходил из-под ног. Внизу плыла земля. Позади осталась опушка, домик Динь, тропки, которые с высоты казались маленькими и совсем незаметными, Феликс, перебирающий камушки, мои страхи… Все. Осталось. Позади. — Что… — начала я, сильнее сжимая руку Пэна, смотря как огромное дерево плывет на встречу, словно огромных пароход. — Это гравитация. На меня она не действует, — шепнул Питер. Мы медленно опустились на огромную, массивную ветку. Теперь передо мной предстала вся красота острова. Темные силуэты виднелись в дали и лишь полоска закатного солнца отрезала очертания гор от звездного неба. Я отпустила его руку и привычный вес вернулся, словно одевая на меня невидимые и очень тяжелые оковы. Все мое тело прижимало к ветке и тянуло вниз. Мы сидели в тишине достаточно долго, пока я не почувствовала, как Питер берет меня за локоть рукой в перчатке и тянет к себе. Я поддаюсь движению и ложусь ему на грудь, словно это абсолютно нормально и я имею на это право… — Я так засну, — тихо говорю я, ожидая каких-либо злых или грубых слов в ответ, но Пэн глубоко вздыхает и тихо произносит: — Я разбужу тебя, если понадобиться, — я чувствую, как он улыбается и улыбка непроизвольно появляется на моих губах. Я смотрю, как пальцы без перчатки нервно отбивают дробь по его животу, почти рядом с моим лицом. В голове множество мыслей и желаний, но мне страшно уничтожить то, что уже родилось между нами. — Я хочу.. — начал Питер, но запнулся, чтобы сглотнуть, — я хочу, чтобы ты сделала это… Читает мысли. Я постаралась думать о чем угодно, кроме нас с ним, но мысли предательски лезли в голову, не желая оставить меня ни на минуту. — Сделай ты, — произнесла я, поражаясь собственной наглости. Как мне страшно, что это все закончится. Он опять «кинет» меня в клетку и… — Ты уверена? — Да. Его рука медленно, но уверенно касается моей и наши пальцы переплетаются. Чувство легкости и невесомости снова наполняет все тело, и я чувствую лишь его быстрое сердцебиение.