Неверлэнд

Моя рука запуталась в чем-то мягком и нежном, словно шелк, и мне не казалось необходимым посмотреть что это и выпустить ладонь из сладких оков. Сон медленно отступал, но я была не в состоянии открыть глаза. В голову постепенно лезли воспоминания о сне, где Питер был со мной слишком нежен и добр. Я открыла глаза. В течение нескольких месяцев, первое что я видела, просыпаясь, были решетчатые стены моей клетки, но в этот раз все было совершенно иначе. Сердце забилось часто, и, спустя мгновение, кажется, вовсе замерло. Я лежала на огромной пуховой кровати, накрытая мягкими простынями, от которых пахло чем-то свежим и до одури приятным. Рядом с кроватью, на небольшой (наверное) тумбочке стояла тарелка с ягодами и фруктами, начиная от малины, заканчивая манго. Вдохнув и выдохнув несколько раз, я огляделась. Комнатка 2 на 3, обшарпанный шкаф со стеклянными дверцами, и витражи в окнах. Комната Пэна. Кто еще живет в таких домах, на этом острове? Вставая с кровати, мои ноги коснулись мягкого коврика, сделанного из овечьей шерсти, и я непроизвольно села обратно. - Мне пришлось убраться к твоему приходу, - голос Пэна застал меня врасплох, и я резко содрогнулась, оборачиваясь на звук. Питер стоял, облокотившись плечом на дверной косяк, скрестив руки на груди. Его волосы не были уложены назад, и длинная челка почти закрывала глаза. Привычная темно-зеленая одежда тоже сменилась на белую рубашку, заправленную в темные, почти черные, штаны. Впервые я увидела насколько он, все таки... живой. - Я подумал, может... Может, ну... - Питер мямлил, будто маленький ребенок, который пытался оправдаться перед родителями, - может ты захотела бы провести этот день со мной? Не то, чтобы полностью, и если хочешь, можешь отказаться, я не хочу, чтобы ты соглашалась, только потому что меня боишься, ладно? То есть, конечно, я рад, что могу тобой манипулировать... Я кстати собрал фруктов, ну, точнее, как собрал... Не собирал, на самом деле, хах, просто захотел сделать тебе приятное, и... - он нервничал и ни разу не посмотрел мне в глаза. Было страшно, но в то же время, я совсем не видела того злого парня, которым он был еще день назад. - Что мы будем делать? - произнесла я, старясь улыбнуться, как можно более добрее и милее, но получилось, кажется, не очень. - Ты бы что хотела? - Пэн оживился и в его глазах, словно, засверкали искры. Он подошел к кровати, застыл на мгновение, а потом сел на край, почти рядом со мной. - Если честно, Питер, я впервые спала в кровати за долгое время, и я бы просто хотела поспать, так что, если твоя злость не вернется к завтрашнему дню, можешь снова попробовать позвать меня погулять, - отшутилась я, всеми силами стараясь не поддаться панике. - Кто сказал, что я разрешу остаться тебе здесь? - с прежней грубостью и злобой проговорил Пэн, - либо ты идешь со мной, либо возвращайся в свою клетку, - почти крикнул он, передвигаясь почти вплотную ко мне. - Что.. - вырывается у меня и я смотрю на него, с явным недоумением и разочарованием. - Эй, - милая улыбка появляется на его лице, - я шучу, просто шучу. - Я не... - слезы подступают к глазам, а подбородок предательски подрагивает. Я встаю, делаю несколько шагов, но Питер берет меня за запястье и поворачивает к себе. Чувство легкости снова наполняет каждую клеточку моего тела и сердце прячется в живот. Ощущая себя настолько легкой и свободной, я начинаю понимать, почему Питер двигается настолько грациозно и красиво, искусно владея всем своим телом. - Мы можем провести весь день тут, если хочешь... - тихо говорит он, вытирая слезу с моей щеки тыльной стороной ладони, - или я могу уйти... - Одень перчатки, - грубо отвечаю я, вырывая свою руку, ощущая, как меня придавливает к земле. - Тебе это нравится, - Пэн закатывает глаза, - тем более, я хотел сделать тебе сюрприз. - Достаточно сюрпризов, Питер, я боюсь тебя еще больше, чем раньше. - Слова вырываются именно с той интонацией, с которой я хотела их произнести, и я мыслено хвалю себя за то, что умудряюсь держать себя в руках. - А мне нравится, как ты называешь меня Питером, - задумчиво произносит Пэн, присаживаясь на кровать, жестом указывая мне садится рядом. - Почему она двуспальная? - спрашиваю я, стараясь сесть как можно дальше от парня, и перевести тему. - Что значит... двуспальная? - Питер смахивает челку со лба и забирается с ногами на кровать, садясь в позу "лотоса" - Большая... - он действительно не из моего века.. Но из какого? - Я люблю большие пространства, - улыбается Пэн, но резко становится мрачным, - жаль, что я все время один в этих огромных пространствах, которые имею. Остров, поляна, кровать. - Может, - начинаю я, забираясь под оделяло и ложась на подушку, - если бы ты был чуть менее злым, и, например... не крал людей из их спальней, используя собственную тень, окружающие любили бы тебя больше? - Я не знаю, - с привычной злостью говорит Пэн, - я привык быть злым. - О, поздравляю, ты впервые признал, что ты злой. - Сейчас я злой? - Нет. Питер ехидно улыбается и смотрит мне в глаза. - Ты хочешь есть? Желудок стянулся, я привыкла есть здесь мало, не очень вкусную пищу. Меня снова смутило то, что он читает мысли, но сейчас это было очень даже кстати. - Я хочу нормальной еды, просто... - начинаю я, но вспоминаю, что мог бы сделать Пэн, сказав бы я это пару недель назад, - Прости, все нормально. Питер пододвигается ближе ко мне и берет мою руку в свою. Я зажмуриваю глаза, привыкая к "новому" весу, а Пэн сильно сжимает мою ладонь. - Просто представь то, что ты хочешь. Любую еду, которую ты бы хотела, - говорит он, смотря прямо на меня. Я закрываю глаза. Сначала в голове всплывает множество блюд, но потом приходит четкое осознание чего мне сейчас хочется на самом деле. - Зачем? - рот наполняется слюной, я открываю глаза. Сначала вижу довольное лицо Пэна, а после вдыхаю теплый аромат свежеиспеченной пиццы. На кровати рядом со мной в стопке стоят четыре коробки пиццы из моего любимого кафе в городе, рядом лежит три банки колы. Я непроизвольно ахаю и в восторге вскакиваю и обнимаю Пэна. От него пахнет сосной и корицей и, в миг отступившее возбуждение, сменяется неловкостью и робостью. Он обнимает меня за талию, и я отстраняюсь, оглядывая еду, думая, можно ли мне начать ее есть. - А теперь расскажи что это, - Питер озадачено смотрит на коробку и берет в руку банку Кока-Колы, оглядывая со всех сторон, - внутри вода... - протягивает он, - как ее достать, не пользуясь магией? Я хихикаю, смотря на то, как этого злого, властного человека привела в замешательство жестяная баночка лимонада. - Это пицца, - я беру верхнюю коробку и осторожно открываю ее, - возьми кусочек, а мне дай банку. Питер берет кусок "Маргариты" и озадачено смотрит на меня. Я умею открываю баночку, под его восхищённый взгляд и протягиваю ему. - Просто куси, а потом сделай глоток. Питер коротко кивает, и следует моим указаниям. Его лицо, сначала недовольное, сменяется радостью и восторгом. - Внутри этой сладкой воды, воздух! - восклицает он, делая еще глоток, затем снова кусая пиццу. Я открываю свою банку и беру кусочек в руку. Это лучшее утро, которое вообще когда-либо было в моей жизни. Это точно.