Два слова

Цвет моей души – черный. Слишком много хороших поступков и мыслей для того, чтобы рассчитывать на прощение. Слишком много глупых слов и действий, совершенных в состоянии аффекта. Вы не знали? Это тоже не прощают. Усталость в режиме «нон-стоп» приведена к абсолюту и уже стала стилем жизни. Усталость, наверное, давно уже выцвела до серости. Это густая мутная масса, позволяющая тонуть в себе настолько, что уже не видно света. Глотая таблетки прямо у кассы аптеки хочется думать, что все еще будет. Это же жизнь, плевать на то, что уже было! И на то, что никогда не получится заработать себе пару огромных крыльев. И не покрасить их в густо-синий, удивив этим маму. Безразличие, пожалуй, самого мерзкого цвета. И хуже бесчувственности может быть только трусость. Но ей даже цвета давать не стоит – кто же захочет покрасить себя в убегающего? Когда люди начали считать себя жертвами? Одни превращаются в тени, отдавая пустоте одну за одной возможности, которые им преподносит жизнь. Другие предпочитают не замечать повального затемнения и смены собственного цвета на серый. Они пишут историю. Они сами решают когда нажать клавишу «Enter» и начать с новой сточки. Они, должно быть, обладают совершенно замечательными радужными переливами. Свобода прозрачно-бирюзовая, это точно. С талантом по-английски уходить, заимствованным у любви, и легкой серебристой вуалью, отражающейся в глазах. А вы уверены в том, что облака белые? Их ведь солнце красит то в розовый, то в оранжевый. Может видеть сквозь толстые стекла очков и получается лучше, только, пожалуйста, чаще смотрите сердцем. Думаете розы, они от и до – красные? Зуб даю, жизнь – она ярко-алая. В цвет крови и боли, из-за ярких побед и крупных ролей тех, кто уже не ожидал такого подарка судьбы. Глотая таблетки прямо у кассы аптеки, понимая что дальше – хуже и нет времени начинать новую строку истории, которую никто не прочтет, все равно надо верить в то, что это лишь голос немного простужен, и стоит сомкнуть веки – все пройдет. Знаешь, мир совершенно другого цвета.