Я помню прикосновение наших рук

Clem Leek – A light to guide you(включить и на повтор)

Я помню прикосновение наших рук. Знаешь, Эрен, это, наверное, единственное, что ты оставил после себя. А хотя нет, вру. Твоя красивая милая улыбка, что дарила мне покой. Твои яркие выразительные глаза, те глаза, что смотрели на меня с любовью и преданностью. Каштановые мягкие волосы, в которые я любил зарываться длинными пальцами по ночам, уткнувшись носом в твою макушку. Ты не пах ничем, о чем бы могли слагать здешние писатели, которых, в такое время, очень мало. Нет, ты «пах» миром, надеждой, мечтами, в то время как я заставлял дышать запахом табака, что поставлялся к нам в малых количествах. Ты сопел мне в шею, как маленький ребенок, что-то бормотал, обнимал, а потом утыкался носом в плечо. А в такие моменты я боялся, что лимит моего счастья кончится, что наступит рассвет, и ты растворишься. Боялся… По ночам, иногда, тебе снились кошмары. Что ты видел? Что тебя так пугало, что ты, просыпаясь, дрожал, а глаза смотрели в пустоту, не замечая даже меня? Мать? Отца? Ребят из отряда? А может, тот момент, когда ты был съеден? Хотя, это лишь мои бессмысленные вопросы, на которые я никогда не найду ответа. Хоть и искал, но безуспешно. Еще тогда. Тогда... В такие ночи я просто обнимал тебя, гладил по обнаженной гладкой спине, шептал что-то, что сам не мог понять, но, вроде, то, что тебя должно было успокоить. Я брал твою правую руку, ту руку, которую ты постоянно хотел укусить, как только речь заходила об экспериментах Зое, титанах или какой-либо угрозе твоим друзьям, близким, отряду. Сжимая потихоньку твои пальцы, я водил языком по тыльной стороне ладони, иногда целуя, осторожно, переходя к венке на руке. Наши пальцы делали «замочек», а я тем временем спускался к локтю. Пульс приходил в норму, я уже целовал твое плечо, а ты левой рукой обвивал меня за талию, требуя, чтобы я был ближе. И я был. Вжимался в тебя, осторожно кладя на кровать, лизал шею, прислушивался к жаркому дыханию, а ты только поддавался. Тянулся, требовал большего. И я давал. Наши губы соприкасались, стон терялся в легких, мой язык переплетался с твоим языком, играясь, исследуя снова и снова тебя, пока не кончался воздух. Я отрывался. Твое красное лицо, блестящие глаза, растрепанные по подушке волосы, напряженный торс. Пальцы моих рук, переплетенные с твоими пальцами. И вся ночь. Наша ночь… Да, я любил тебя, не только в постели, на диване, столе, а просто. Мозгом. Душой. Сердцем. Да, не признавался, да, иногда был груб. И, знаешь, Эрен, я жалею. Я так и не признался. И ни разу не сказал тебе ничего в ответ, когда ты шептал мое имя в постели, впиваясь тонкими пальцами в спину, деря ее, как истинный кот. А я молчал, кусал губы, сдерживал порывы, откладывал на потом. «Завтра, я скажу тебе завтра». Думал я, каждый раз, когда под утро прижимал к себе. Потом… Завтра... Но ни «потом», ни «завтра», увы, так и не случилось. Я помню то тревожное ощущение ночью. Вроде радостное, а вроде и нет. У тебя не было кошмаров. Ты улыбался во сне. Глаза были плотно закрыты, а носик лишь иногда вздрагивал. Ты прижимался ко мне, а я хотел тебя поцеловать. Очень хотел. Но не хотел разбудить. Ты обнимал, вжимался в меня, будучи сонным. А я пытался заснуть, но не мог. Тревожное чувство съедало меня изнутри. Это чувство. Это чертово чувство... То утро я встретил с синяками под глазами, что говорили о том, что я так и не уснул. Разомкнув наши объятия, и выбравшись из твоих теплых рук, я ушел делать горячий чай. Смотря сейчас назад, я очень жалею, что не побыл с тобой еще немного, не послушал стук твоего сердца, не погладил еще тебя по спине, не увидел, как ты проснулся. Но ты пришел ко мне сам. Подошел и обнял со спины, как будто нуждался в моем тепле, но я, гонимым странным чувством, осторожно убрал с собственного торса твои руки. Твои глаза отразили обиду, но ты сразу надел на себя эту привычную улыбку. Будто тебе не… больно?.. Да, да, я помню, что ты хотел что-то сказать, когда мы пили чай, а я читал новые вырезки из газеты. Твои глаза бегали по комнате, останавливались на моих губах, руках, шее. А я молчал. Ты молчишь, ну и я молчу. Непривычно, ведь мы всегда находили о чем поговорить, даже на те темы, которые, вроде как, нас не касались. А потом, вместо слов, уже шли руки и губы. Но не тогда. Не в тот ненавистный… день... В этот день весь развед. отряд разделили на группы и отправили на миссии. Мы, как оказалось, с Эреном, были в разных командах. Не помню выражение его лица. Мы тогда стояли в тени дерева, смотря куда-то, я чувствовал, что он бросает на меня искоса печальные взгляды. Почему печальные? Я и сам, если честно, понять не мог. Делал вид, что не видел. Смотрел на других разведчиков, пытаясь угомонить собственное сердце. Но до руки ласково коснулись, провели по ладони. И чуть сжали. Почему я не ответил? Не сжал в ответ, не посмотрел на него. А просто стоял дальше. Смотрел на Кирштеина, помогающего Микасе, и будто давал Эрену понять, что не чувствую его. В этот момент рука соскользнула, нехотя, как бы пробуя кончиками пальцев уцепиться за меня. Но он отпустил. Сделал шаг в сторону. Еще шаг. Он удалялся. Потом остановился, я оглянулся на него. Он посмотрел на меня с улыбкой, горькой улыбкой. В глазах видел боль, а брови нахмурились, но он улыбался. Он поправил плащ, обернулся. И я услышал только одну фразу: «Пока»… Мое сердце тогда застыло. Хотел подбежать, обнять, уткнуться в него. И. И наплевать было, что рядом ребята, которые даже не подозревают, что происходит между нами, а может и подозревают. Кто их знает. Но не подбежал. Не обнял. Не уткнулся. Он ушел вместе с командой. Он просто ушел… Прошел день. Бесконечно долгий день. Все команды возвращались с заданий. Вернулись все команды. Все до одной. Но нужного человека, перед которым я хотел извиниться за утреннее настроение, не было. Я заподозрил что-то не то по убитым лицам ребятам, что были с ним в команде. Кто-то лепетал что-то невнятное, кто-то смотрел в одну точку, кто шатался из стороны в сторону. Подбежав к первому попавшемуся, дернул его за плащ. Тот вымученными глазами посмотрел на меня, но стоило произнести имя Джагера, как тот дрожащей рукой показал куда-то в сторону. И я бежал. Долго бежал, заглядывая в каждый опустевший дом, обходя каждое дерево. «Вот сейчас я его найду дрожащего от какого-то страха, прижму к себе, успокою, верну обратно…» - так я думал. Думал... Забежав в старую разрушенную деревянную постройку, я огляделся. Сначала ничего не вызвало у меня внимания. Потом я увидел красные капли на старом древесном полу. Подошел ближе. Кровавая лужа, мертвое тело. Тело Эрена. Вся рубашка в крови, тело лежит не естественно, а лицо… Глаза открытые. Мертвые. Что было дальше. Я не помню. Только имя, которое шептал. Как разносил все к чертям, как осторожно подобрал его тело и понес в штаб. И сколько бы я не кричал, сколько бы я не просил вернуться. Он не отвечал.

***

Прошло довольно много времени. Год, два, не знаю. Я не считаю времени. Оно остановилось. Остановилось, когда я понял, что от него осталась только могила. Что с ним случилось – я не знал. Хоть и желал мщения, но тогда все оборвалось. Моя жизнь стала черной, бессмысленной. По ночам просыпался с криками, пытался руками найти Эрена, обнять его, а потом приходило осознание того, что его нет. И что его уже больше не будет. Хватал ртом воздух, шел и напивался с Ирвином. А потом во снах видел его улыбку, слышал голос, чувствовал прикосновение. Будто вот он, рукой подать. И подавал. Но он…исчезал. Странное тупое чувство съедавшие меня изнутри, которое заставляло напиваться каждый день, чтобы хоть как-то быть опять к нему ближе… Последнее, что я видел, это опять то самое место: мы в тени под деревом. Он держит меня за руку, а я отвечаю тем же, не пускаю его на миссию. Он остается. Со мной. Рядом. Близко. Навсегда. Тогда я проснулся, выпил воды и решил - надо отпустить. Вернулись рутинные дни, выходы за стену, голдежи Зое, планы Ирвина. Только вот душа и сердце не вернулись на место. Они зарылись в могилу вместе с Эреном. «Я отпустил?» - задавался вопросом, и твердил себе в ответ: «Да, Ривай, ты отпустил». Прошло долгое лето, за ним осень. В это же время я переспал с Микасой. Мне нужно было забыться, ей нужно было забыться. Забыться, чтобы не кутаться в воспоминаниях об одном человеке: тебе. Не было поцелуев, были только пьяные стоны и мы шептали одно имя на двоих. Да, наверное, это было не лучшим вариантом, но, если честно, я все для себя выяснил… Эрен… Эрен… а ты знал, что таких как ты, уже больше невозможно отпустить?