Один жаркий день в кузнице

– Я в кузницу, Беззубик! Попробую выковать меч, а там… в общем, увидимся позже, приятель! – юноша быстро потрепал дракона по голове, на ходу встряхнув волосами, и скрылся за дверью, всё больше погружаясь в собственные мысли. Иккинг торопливо зашагал в сторону небольшого строения, лавируя между сонными викингами, которые равнодушно брели по дорогам, каждый по своим делам. Он устало зевнул и потянулся, нащупал за пазухой свёрток с чертежами и глубоко задумался. Работа ему сегодня предстояла не из лёгких – Иккинг решил поработать над новым непростым изобретением. Это должно было стать чем-то грандиозным, по-крайней мере, если все схемы верны. Тем более, его желание выковать оружие с каждым днём становилось всё настойчивее, подобно живому существу, набирающему силу. Небо на востоке чуть посветлело, и ленивое солнце начало понемногу восходить, озаряя Олух тусклым светом, словно бы нехотя приветствовало всех деревенских жителей. Утренний свежий ветер овеял молодого парня, оставляя неприятную дрожь и мертвенно-бледную гусиную кожу. Изо рта вырывались клубы белого пара, растворяющегося в холодном воздухе. Увы, Олух – не курорт. Даже летом здесь иногда бывают морозы. Первым делом, войдя в кузницу, Иккинг зажёг огонь. Постепенно жар от печи становился всё сильнее, и вскоре в мастерской стало очень душно. На лбу выступила испарина, и парень поспешно вытер её чистой тряпицей. Сухой и горячий воздух окутал его с ног до головы. Он тотчас снял взмокшую рубаху и принялся за дело. Корпеть здесь предстояло долго и нудно, поскольку основная функция меча заключалась в том, что он должен быть огненным. Это позволило бы вдвойне усилить мощность атаки. Спустя некоторое время, Иккинг уже работал не покладая рук. Из-под его молота то и дело вылетали яркие пылающие искры, постепенно затухающие в тёмных углах. Иккинг постоянно сверялся с чертежами, боясь где-то напортачить или допустить какие-либо огрехи. – Надо же, – послышался хриплый голос Плеваки за спиной, – петухов ещё не было слышно, а ты уже трудишься. Ну, опять меч покоя не дает? Иккинг отрывисто кивнул и вытер с лица сажу. – Помощь нужна? – Спасибо, Плевака! Но я должен сделать это сам, – сквозь гулкий звон молота слова Иккинга доносились до мужчины короткими обрывками. – Эх, вот он… настоящий штатный Иккинг. Самодеятельность всегда на первом месте. Что ж, если чем смогу посодействовать, так ты только скажи! А сейчас мне пора, мой добрый друг. Предстоит много работы, а у меня-то, сам знаешь, не то, что ста рук, даже нет полноценных двух. До скорого! Иккинг тяжело вздохнул. Что-то не ладилось и выходило не так, как ему хотелось. Понемногу парнем овладела странная раздраженность, и он был готов в любой момент бросить эту затею. Неожиданно по его спине пробежался лёгкий холодок. Сообразив, что кто-то сзади снова распахнул дверь, он возмущённо обернулся, но резко замер, когда увидел перед собой улыбающуюся Астрид. – Привет! – Привет… – Иккинг опустил свой молот, и раскалённый кусочек металла на наковальне начал быстро затухать. – Ох, Локи, ну чтоб тебя… Оба неподвижно замерли на месте. Заготовок уже окончательно остыл. – Ну у тебя и жарень, – протянула Астрид, обмахивая лицо руками. Повисло неловкое молчание. Девушка невольно посмотрела на его худое долговязое тело. На Олухе редко встретишь таких; здесь каждый второй страдает ожирением. Его бледную кожу покрывало бесчисленное множество крошечных выцветших веснушек, из-за которых она выглядела, как мелкий песок. Всего каких-то пять лет прошло, но Иккинг стал значительно выше, шире в плечах. И Астрид украдкой посматривала на его блестящую от пота грудь и плоский, с отчётливо вырисовывающимися под кожей мышцами, живот. Почувствовав на себе её взгляд, Иккинг смутился. Он немного потоптался на месте и вновь взялся за работу, пожалев уже о том, что снял свою рубаху. Только почему-то теперь его руки, держащие молот, предательски задрожали. – Я просто пришла сказать, что твой дракон от скуки чуть не спалил медовый зал. Видимо, без тебя ему особо нечем себя развлечь. – Вот как, – темная мокрая прядь волос прилипла к его лбу. – Пакостник мелкий. Девушка скептически вскинула брови. – Держи, – он протянул ей деревянную кружку с водой, – хочешь? Астрид облизнула пересохшие губы и нервно сглотнула. Не будь, возможно, в кузнице так жарко, она бы непременно отказалась. Но девушка удовлетворительно кивнула и, взяв кружку, сделала несколько жадных глотков. – Тебе ещё чего-нибудь? Я тут просто занят немного. Собирался... Девушка не дала ему договорить. Она крепко поцеловала его в губы, выбросив из рук кружку. Содержимое посудины щедро расплескалось по грязному полу. – А впрочем, не важно, – выдохнул парень, сметая с наковальни начатое изобретение. Он ловко подхватил Астрид под бедра, приподнимая над полом. Девушка вновь одарила его жарким поцелуем. Поцелуем, согнавшим все аргументы здравого смысла. Иккинг сделал шаг назад и, не отрываясь от её губ, посадил на массивный слесарный верстак. Оттуда с грохотом и металлическим шумом повалилась разные инструменты, создав в маленькой кузнице протяжный гул. В кузнице, где, кажется, температура повысилась ещё на несколько градусов. Иккинг неуклюже стал распутывать завязки на её полотняной рубахе. Астрид нетерпеливо фыркнула и стянула её через голову. Она прижалась лицом к его щетинистой щеке и вцепилась в тёмные лохматые волосы. – Огонь, – прошептала девушка, – потуши огонь! – Ах да, – Иккинг неловко отпрянул от неё и погасил огонь в печи, из-за которого дышать стало просто-напросто невозможно. Точно из-за него? Астрид болтала свисающими с верстака ногами. Она двусмысленно улыбнулась, и на её щеках появились крохотные, симпатичные, едва заметные ямочки. – Жарко, правда? – она стащила с себя нижние вязаные шерстяные штаны, оставив на обнажённых бёдрах лишь замшевую юбку. У Иккинга сбилось дыхание, а сердце заколотилось в груди, будто бешеный молот. Его всегда восхищали её стройные ноги. Он закрывал глаза на многочисленные царапины и шрамы – выглядели они всё равно потрясающе. Парень не торопясь подошёл к ней поближе. Он уже знал все её штучки, как бы сказал Плевака: «Свойственные для Астрид». Сперва он вынул нож, заткнутый за пояс юбки. Потом осторожно вытащил небольшой ножик, закрепленный на плече. – И наконец, – начал Иккинг, слегка приподняв подол юбки. На бедре красовалась тугая повязка, за которую был заложен миниатюрный топорик-чекан. Иккинг аккуратно достал его и поправил подол. – Уже запомнил, да? – Ну, в первый раз для меня это стало большим сюрпризом, – Иккинг залился краской. – Вот так… значит, на чём мы остановились? – Вопрос сложный, – она обвела его узкую талию своими ногами. Ему пришлось наклониться, но он, не удержав равновесия и споткнувшись о свой протез, повалился на верстак, накрыв Астрид своим телом. Стол под ними тихо заскрипел, давая понять, что вдвоём им тут не поместиться. Девушка неторопливо поцеловала его в шею. – О боги, – Иккинг крепко зажмурился. Астрид хотела сказать что-то язвительное, но у неё вырвался только громкий вскрик – они вдвоём соскользнули с верстака и растянулись на полу. – Это что ещё такое? – она потёрла ушибленную спину и с удивлением посмотрела на чёрную, липкую и вонючую слизь на своей ноге. – Это мазута. Недолго думая, она соскребла её с кожи и вытерла об Иккинга. Тот возмущённо заворчал. – Ты хоть знаешь, что она не отмыва… – Иккинг так и не успел договорить, ему пришлось ответить на поцелуй, обязавший его вроде как заткнуть. Постепенно поцелуй становился всё настойчивее, и парень чувствовал себя так, будто его только что обожгло пламя Ужасного чудовища. Лицо горело невидимым огнём как, впрочем, и всё остальное тело. – Постой, – Астрид резко остановилась и отстранилась от него, – твой отец ведь не узнает об этом? Иккинг быстро проморгался и непонимающе уставился на неё. – Я… ну… нет. – Мы не обручены, но подобное уже вошло у нас в привычку. Если ты кому-нибудь проболтаешься, – она рывком вытащила складной нож из своего лифа, раскрыла и в шутку приставила к его горлу, – я убью тебя. – О, ну вот, пополнился мой список вещей, которые носит Астрид Хофферсон под одеждой, – Иккинг притворился, что записывает это в воображаемый блокнот. – Как вообще в таких местах можно хранить холодное оружие? – Ну, это пустяки. Думаешь, мне достаточно одной секиры? А если я попаду в плен? – Прости, – Иккинг судорожно вздохнул, – но давай поговорим об этом позже. Через минут десять или двадцать. – Или через пять, судя по твоему выражению лица, – она приподняла левую бровь. – Давай же, Иккинг! Ну, ты прям как тесто! Она схватила парня за запястья и приложила его руки к своей груди. Иккинг ошарашено похлопал глазами не в силах сдержать приглушённого стона. Если бы это увидел Беззубик, он бы, наверное, презрительно фыркнул, поражаясь диковинным вещам, которые вытворяют эти странные двуногие. Если бы увидели ребята, то, несомненно, этих двоих всю жизнь преследовали бы насмешки. Видел бы это Плевака – выкинул очередную шутку и рассказал всё отцу. Если бы это видел Стоик... то убил их обоих. Астрид потянулась к шнуровке на своей спине и, нащупав ее, резко потянула за болтающийся кончик бечевки. Лиф из выделанной кожи остался у Иккинга в руках. Он быстро закусил губу. Кровь бешено зашумела у него в ушах. Девушка начала стаскивать с него штаны, обтянутые многочисленными ремнями, служившими либо для полётов, либо один Тор знает для чего. Неожиданно за дверью послышался чей-то сиплый кашель. – Гром и молния! – приглушенно завопил Иккинг. – Только не это! Скорее залазь сюда! Астрид, смущённая и напуганная, залезла под рабочий стол, напичканный разными приборами. Иккинг встал за него и оперся локтями о столешницу. Его до сих пор била мелкая дрожь. – Иккинг! – в кузню ворвался Плевака, продолжая громко кашлять. – Совсем забыл тебе сказать! Отец искал тебя. Ему срочно нужно с тобой поговорить, так что как только закончишь, то… с тобой всё в порядке? – М-м? – протянул сквозь зубы Иккинг. – Да-да. Парень чувствовал, как сидящая под столом Астрид щекочет его голень. Не выдержав, он прыснул со смеху. Плевака вопросительно взглянул на него, с каждой секундой подозревая что-то неладное. – Я просто, – он вновь залился звонким смехом, еле сдерживаясь, чтобы не перехватить её руку. – Ты чего, дружище? – Просто вспомнил шутку, которую Сморкала вчера рассказывал, – выпалил Иккинг первое, что пришло в голову. – О-ох. Этот хитрый баран сейчас гуляет фертом перед Забиякой. Чего только не выдумает, щегол. Иккинг почувствовал, что Астрид, наконец, оставила свои жестокие пытки, и с облегчением вздохнул. Но скоро ощутил, как её тонкие руки скользнули вверх по его ногам. Нет, это уже вышло за все рамки разумного. Они фривольно сжали его бёдра, что заставило парня ещё крепче стиснуть зубы. Иккинг надеялся, что Плевака не заметил, как на мгновенье мелькнули её руки из-под стола. – Выглядишь ты странно. Тебе точно не нужна моя помощь? – Нет, спа… – юноша громко охнул, – …сибо – Да что с тобой творится? – Живот прихватило, – солгал Иккинг. – Я скоро закончу, возвращайся к отцу. Плевака рассеянно пожал плечами и вышел за дверь. Он направился было к Стоику, но выронил из кармана одну из деталей для точилки ножей. На секунду ему показалось, что за дверью, в мастерской, послышался протяжный стон, но размышления его нарушил показавшийся рядом вождь. – Здорово живешь, Плевака! Иккинг там? – Стоик, старый кабан! – Плевака дружелюбно потрепал его по плечу. – Думаю, тебе не стоит туда заходить. – Почему же? – Во всяком случае, по утрам. – Не понимаю… Плевака только усмехнулся и сунул ему в руки деревянную кружку, найденную им на полу, с остатками заваренного можжевельника. – Что это? – Стоик принюхался. – Можжевельник? – Ага. Чудная пряность, правда? Да и от кашля я пью этот отвар – отлично помогает. А ещё, – он игриво подмигнул ему правым глазом, – служит неплохим контрацептивом. Я слышал это от Готи. Несколько минут Стоик изумлённо переводил взгляд с Плеваки на кружку. А потом залился оглушительным криком: – Иккинг, троллин сын, какого чёрта ты сейчас делаешь?