Один жаркий день в кузнице

– Хватит гундеть, Иккинг! – Пойми, Плевака только что чуть не застукал нас. Может, стоит лучше воздержаться? Я имею в виду, ты уверена, что всё ещё хочешь… – Иккинг! – А если отец… – Заткнись, – Астрид прижала его к деревянному полу. Грязные доски, подобно остро заточенным прутам, врезались Иккингу в тело. Он ойкнул и проницательно взглянул на девушку; в его широко распахнутых глазах застыли мольба с примесью усиливающегося возбуждения, которое он тщетно старался скрыть. Левой рукой она легко провела по его выпирающим лопаткам. Тонкие пальцы девушки скользнули вниз по спине вдоль позвоночника и до поясницы. Мышцы на его спине судорожно напряглись. Иккинг поёжился. Астрид в ответ лишь сладко хихикнула. Парень попытался высвободиться из её цепких объятий, однако ничего не вышло – силы попросту оставили его, а голова начала кружиться, точно после нескольких бутылок эля. – Пожалуйста, Астрид… ты знаешь, что я не смогу долго сопротивляться. Не надо! – Да-а-а… – девушка проигнорировала этот жалкий протест и вновь задела его обнажённую кожу, а затем прикоснулась к ней влажными губами. – Астрид! Она усмехнулась и продолжила свои манипуляции, плавно переходя к шее. – Это возмутительно! Ты проклятая доминанта, Астрид! Во всём… – последние слова застряли у Иккинга в горле; он ощущал, как его сопротивление постепенно угасло, в то время как возникло ещё более горячее, трепещущее желание. – Я чувствую себя не по-мужски… – Перед тобой голая деваха, о чём речь? – Ты почти не голая. – Ну, так как, поможешь это исправить? Иккинг понял, что окончательно лишился умственных способностей. Он, пребывая в каком-то беспамятстве, ошалело мотал головой из стороны в сторону, пытаясь не смотреть на тело девушки. – Нет. Прости, нет, я… меня Беззубик там ждёт, – парень нервно сглотнул. – Ничего страшного. – Пока не поздно, – выпалил Иккинг, – давай остановимся, а то вдруг папа… о, Хель, да что ты творишь! С каждой секундой призрачная надежда на благополучный исход испарялась, будто влага на солнце. Иккинг оставил попытки вырваться – куда ему устоять перед ней? Астрид не сомневалась в этом и, словно в доказательство своей власти, выпрямила спину и гордо вздёрнула подбородок. – По-моему, пора снять это, – она оттянула резинку его штанов и, отпустив, шлепнула ею по животу. – Один милостивый... Поцелуй немилосердно обжёг губы, блаженная дрожь пробежала по всему телу. Иккинг глубоко втянул душный, плотный, будто спрессованный, воздух. Томный выдох сорвался с его губ, словно дикая птаха. Парень моргнул. Мыслей в ходящей ходуном голове совсем не осталось; кроме одной. В конце концов, про себя он послал всех к чёрту и даже не заметил, как его ладони мягко легли на её бедра. Движения Астрид очень впечатляли, но вместе с тем вызывали плотскую тягу. Она подалась вперед и обвила руками его плечи...

***

– Иккинг, троллин сын, какого чёрта ты сейчас делаешь? – Да ладно тебе, Стоик, они уже не дети и вполне могут позволить себе… – Не дети?! – возбужденно прервал его Стоик. – Позволить? Да чтоб я провалился, Один, сплошной порок! Боги будут вне себя, если это не прекратится! Вождь крепко сжал огромные кулаки и распахнул дверь, ведущую в кузницу… Взору открылась необычная картинка, а проще сказать – шокирующая. По крайней мере, вождя она поразила до глубины души. Его гордость, его сын, единственный и любимый сын распластался сейчас на полу; совершенно нагой, с всклокоченными волосами и кровавыми бороздами на спине. Стоик в замешательстве шагнул вперёд. Под его ногой предательски скрипнула старая половица. Пара моментально обернулась и увидела вошедших. Воцарилась немая сцена, во время которой никто не проронил ни звука. – Ма-а-ать моя же-е-енщина, – наконец протянул Плевака. Его хриплый, как немазаное колесо, голос, нарушивший гробовую тишину, привёл Астрид в сознание; она мигом подскочила и начала подбирать с пола одежду. – Ну всё, – Стоик покраснел до кончиков ушей,– держись, сынок! Юноша закричал и маленькими шажками стал отступать назад. Вдруг он угодил протезом в узкую трещину на полу и обессиленно повалился на спину. – Отец, всё не так… – Всё так, – перебил его вождь, – чёрт ты верёвочный! А ну сюда! Стоик схватил парня за ухо и толкнул к выходу. – Мои штаны! Дай хотя бы штаны надеть! – заверещал Иккинг. – Хватит с тебя. Голышом пробежишь. Ну, Иккинг… ну, собака! Астрид прижалась к стене, с животным ужасом глядя на происходящее. Совсем близко послышались звонкие голоса и небрежное хихиканье – в дверях показалось несколько любопытных голов. Сморкале и близнецам понадобилось всего несколько секунд, чтобы вникнуть в случившееся. – Вот это да! Обалдеть… – прошептал Йоргенсон и, развернувшись, заорал на всю деревню нарочито громко: – За куриную ножку я могу представить вам диковинное зрелище! У нас тут в наличии голый будущий вождь племени и его знойная подружка! – Прочь, Сморкала, – прикрикнул Плевака. Паренёк пропустил слова кузнеца мимо ушей. Он опёрся плечом о дверной косяк и натянул на лицо язвительную улыбку. – Эй, Астрид, тебе кто-нибудь говорил, что у тебя классные ноги и просто шикарные с… – Сморкала резко замолк, получив в бок болезненный тычок от Забияки. – Ага, – Задирака поморщил нос. – А что они здесь делали? – Ты идиот? Разве это не ясно? Мечи ковали. – А то как же! Жители, которые шли в тот момент мимо кузницы, с интересом наблюдали за происходящим, плавно превращающимся в совершеннейший фарс. Стоик тащил сына домой, больно схватив за ухо. Иккинг взвизгивал, словно девчонка, пытался одновременно щебетать какие-то нечленораздельные оправдания. Это не принесло никаких плодов, и отец всё так же волочил его за собой, причитая что-то под нос. Астрид вжалась в угол и старалась прикрыть грудь, зажав под мышками рубаху. Мастерскую окружило стадо викингов; они очарованно вытаращились на открывшуюся картину, нехило будоражащую воображение. А Сморкала жадно надкусывал подгоревший кусок куриной ножки. – Плевака, – Астрид бросила жалобный взгляд на кузнеца, ощутив, наконец, всю безысходность своего положения. Он тотчас её понял и, подмигнув правым глазом, принялся разгонять собравшуюся толпу. Кто-то изумлённо охал, кто-то в голос смеялся. Но, в конце концов, Плеваке удалось выдворить добрую половину. – Давайте, давайте! Нечего тут глазеть! Вам повезло, что рядом с ней нет секиры!

***

Крики и споры в доме вождя не утихали до самого вечера. Молодой парнишка что-то упрямо доказывал, пытаясь обелить себя и свою возлюбленную. Его целомудренный до тошноты отец, наивно верящий только в платоническую любовь, не собирался прекращать отчитывать развязное поведение сына. Как бы то ни было, Иккинг отлично знал, что все дальнейшие препирательства напрасны – на каждое его слово Стоик найдет сотню возражений. Да и, по правде говоря, Иккинг сам-то не представлял, что толковое сказать. В итоге, когда они оба молча уселись перед домашним и слишком уютным очагом (который ну никак не соответствовал напряжённой атмосфере), то быстро обменялись виноватыми взглядами. – Иккинг, – тихо начал Стоик, – гоняться за этими треклятыми женщинами вовсе не плохая затея. Просто это иногда чревато тем… что их, наконец, поймаешь. И отпустить уже не сможешь. – Я… – Ты ещё слишком молод, Иккинг. Поосторожней с этим, идет? Просто хочу предупредить тебя. – Но я люблю её! – О, в этом я, конечно, не сомневаюсь. Кстати, настаивать нужно дольше утра, – Стоик легонько стукнул его кружкой по голове. – Не то любить тебе придётся ещё одного мелкого иждивенца.