Плюс одиннадцать
11 июля 2014 г., 18:57
Тот, кто живет в стеклянном доме, не должен бросаться камнями в других. Роберт Льюис Стивенсон.
— Всё ещё не интересно, где мы? – спросил Шерлок, паркуя свой джип перед сверкающим в зимнем рассвете стеклянным зданием с высоким крыльцом. Ева с интересом взглянула на футуристическое строение начала двухтысячных. — Судя по тому, что мы в непосредственной близости от северо-запада Лондона, я полагаю, что это – Эпплдор. Шерлок кивнул, ничуть не удивившись осведомлённости своей спутницы. — Если хочешь что-то спрятать, прячь под самым носом, – тихонько промурлыкал он и, захлопнув дверцу машины, направился внутрь, нащупывая в кармане пиджака магнитный ключ.***
— Что ты знаешь об Эпплдор? – спросил Шерлок, пропуская Еву внутрь, в залитое светом помещение зимнего сада. — Особняк стоимостью чуть более тридцати миллионов фунтов. До недавнего времени принадлежал Чарльзу Огастесу Магнуссену, масс медиа магнату. Восемь спален, 25-метровый бассейн, корт для сквоша, две дорожки для боулинга, подземный гараж и смотровая площадка, расположенная 14,5 метрами выше первого этажа. Детектив кивнул, глядя куда-то в пустоту. Ева окинула взглядом холодные интерьеры крепости покойного серого кардинала. — Тебе здесь не нравится, и мне тоже. Кто захочет жить в стеклянном доме? — Тот, кто владеет секретами трети живущих на нашей планете. Владел… – Шерлок потёр глаза, наконец, давая волю накопившейся в его организме усталости. Ему необходим был отдых. Пускай и в этом доме, наполненном призраками прошлого.***
В гостевой спальне было темно и тепло. Темно – из-за опущенных плотных ночных штор. Тепло – из-за прибавленного на максимум отопления. Шерлок крепко спал. Его угловатое лицо, всё словно высеченное из цельного куска драгоценного мрамора, выделялось на чёрных простынях, делая его прекрасным, подобным профилям древних богов на античных вазах, изображения которых всегда так нравились ей. Ева уже давно стояла там, рядом с его кроватью – тихая и неподвижная, сама словно драгоценная статуя. Ей не нужен сон и отдых. Но, в силу развитого интеллекта, она могла представить, каково это: спать, медленно уплывая в страну грёз, где тело становится лёгким-лёгким, а тревоги и печали рассеиваются в розовой дымке. Ева чувствовала, что могла бы провести всю жизнь так – просто смотреть, как он спит. Просто скользить взглядом по его лицу. Но тут Шерлок, словно подслушав её мысли, задышал чаще, просыпаясь. Не открывая глаз, он отчётливо прошептал, обращаясь к темноте: — Ты давно здесь? Ева смутилась, сделав шаг к двери. Не оборачиваясь, она сконфуженно ответила: — Прости, я не хотела тебе мешать. — Не уходи, – девушка помедлила, взявшись за медную ручку двери. Ева услышала, как скрипнула кровать, как примялся глубокий ворс дорогого ковра под его ступнями. Услышала, как часто бьётся его живое сердце. Она почувствовала его прикосновение раньше, чем рука скользнула ей на талию, разворачивая девушку лицом к мужчине. Его горячее дыхание жгло ледяную кожу огнём, а губы требовали ответного поцелуя. Не отпуская Еву, Шерлок начал теснить её к постели, не сводя с неё своих пожирающих голубых глаз. Голова у неё шла кругом, мысли путались, повергая в совершенно непонятный ступор. Еве показалось, что она падает, а потом она и в самом деле упала, под колено ей ткнулся край кровати, и она полетела на спину. — Скажи мне остановиться, – сказал Шерлок, прерываясь на мгновение. — Нет, не скажу, – прошептала она в ответ, скользнув губами к небольшой родинке на его шее. Чёрный пиджак полетел в угол. Дрожащими руками она принялась расстёгивать пуговицы его белой рубашки, пальцы отказывались слушаться. Наконец она справилась с неподатливой рубашкой, её ладони легли ему на грудь, скользнули к мускулистой спине. Она обняла его, прижалась холодными губами к сердцу. От этого прикосновения детектив напрягся и шумно выдохнул воздух. Ощущение было болезненным, но он упивался этой болью, этой энергией, просачивающейся сквозь её бледную кожу. Шерлок попытался выпутаться из рубашки, но Ева не желала отпускать его, такого неожиданно близкого. Тогда он притянул её к себе, чтобы поцеловать ещё раз. Она скользнула руками в его кудрявые волосы, вдохнув их терпкий аромат полыни и полевых цветов. Вот он, её персональный кусочек лета, которое ей ещё не приходилось видеть среди долгой ледяной зимы! Наконец, Ева оторвалась от него, чтобы позволить ему, живому и дышащему, перевести дух. Теперь она сидела сверху, кончиками пальцев чертя замысловатые узоры на его груди, и от её прикосновения по коже у него разбегались колючие мурашки. Девушка через голову стянула с себя шерстяное платье, и внезапно Шерлоку снова стало нечем дышать. Белокурые локоны мягкими волнами рассыпались по её плечам, спускаясь вниз, к его телу, щекоча и вызывая трепет желания. Его руки скользнули к её груди, и от этого прикосновения Ева дёрнулась, как от удара тока. Шерлок немедленно отдёрнул руки. У него было такое ощущение, что он снова стал подростком – неопытным, закомплексованным и угловатым. — Кажется, я не знаю, что делать, – в замешательстве прошептал он. Ева наклонилась вперёд, прижавшись к нему. — Не отпускай меня. То ли эти слова расставили всё по своим местам, то ли её доверчивый жест был тому причиной, но Шерлок обхватил девушку и перевернулся так, что она оказалась под ним, распластанная на чёрных простынях покойного «Наполеона шантажа». Детектив набрал побольше воздуха в лёгкие, словно ловец жемчуга перед долгим погружением на дно, а потом впился губами в её мягкие губы. Ева вновь запустила пальцы в его волосы и обвила тело Шерлока ногами. — Не останавливайся, – попросила она, когда он оторвался от её губ, чтобы заглянуть в подёрнутые поволокой глаза. — И не думал, – ответил мужчина, целуя девушку в мочку уха и подцепляя своими тонкими пальцами скрипача бретельки её простенького бюстгальтера. Он принялся целовать грудь Евы, почувствовав, как её тело распрямилось, как натянутая струна, когда Холмс коснулся губами заострившегося соска... С подробной теорией того, что должно было произойти дальше, консультирующий детектив был знаком. Но тысячу раз прав был Вольтер, писавший, что нельзя иметь верного понятия о том, что не испытано.
