Плюс тринадцать
15 июля 2014 г., 14:40
Процесс научных открытий – это, в сущности, непрерывное бегство от чудес. Альберт Эйнштейн
Новогодний Лондон был прекрасен. Украшенные десятками тысяч разноцветных гирлянд улицы, сверкающие стеклянные шары и еловые ветви, поражающие воображение самых избалованных детей витрины крупнейших магазинов и крохотных частных лавочек, музыка, музыка отовсюду... Гаррет Тэйлор всегда любил Новый год. Пожалуй, даже больше Рождества. Его матушка, царство ей небесное, считала эту страсть своего младшего сыночка странной блажью – что за богохульство, ставить придуманный откормленными чиновниками повод напиться выше дня рождения Христа – Господа нашего, говаривала она, – но Гаррет лишь качал головой, улыбаясь. Ведь это был его день. Его и старушки Бесс.* Всё дело в том, что Гаррет вот уже семнадцать лет был смотрителем самого главного символа Великобритании, её «голосовых связок», как он сам определял. Сотни раз взирал он вниз, на суету лондонских улиц, с высоты девяностошестиметровой верхней площадки часового механизма Биг-Бена. Семнадцать раз зачехлял и расчехлял колокола старой башни**, оповещая маленьких червячков там, внизу, о том, что ещё один год вычеркнут из списка. Но по поводу этого нового года у Гаррета были нехорошие предчувствия. Вообще, предчувствие – это как артрит в коленях: вроде бы и стоишь ещё сам на своих двоих, а знаешь, что боль там, притаилась внутри, в суставной сумке, и только и ждёт, что ухватить тебя покрепче, сломать и заставить ползать на карачках. А причиной всему его матушка, чтоб её так: восемнадцать*** – число Вельзевула, так любила повторять это, что как только язык не отнялся! Восемнадцатый новый год. Хотя, глядишь – и обойдётся…***
Гаррет сначала услышал её и только потом уже увидел. Она была там, на самом верху – мелкая и незначительная рядом с двухметровым колоколом, казалось, сама отлитая из цельного куска какой-то сверхпрочной горной породы. Нет, конечно, это не одна из тех туристочек, что его сменщик Тоби любит водить сюда, наверх. Он-то думает, что Гаррет не знает, чем они тут, под самым языком Бена, занимаются. Но он знает. Знает и помалкивает, так как папаша Тоби – крупная шишка из Сити. А ему, Гаррету, всего-то и надо, что эти триста тридцать четыре ступени и колокола. Так что пусть развлекается, паскуда малолетняя, всё равно, рано или поздно, подцепит срамную болезнь да и сдохнет, как пёс дворовый. А так, глядишь, и он может не продлевать подписку на порно-канал. Но тут другой случай. Бой часов на Новый год – это событие. А события ой как любит всякая шваль: террористы, анархисты и демократы, особенно последние: так и норовят укусить вас за ляжку, не зевай! И никакие «бобби» с их хитроумными приспособлениями не могут гарантировать, что в один прекрасный день вся башня и он вместе с ней не отправятся точнёхонько на Луну сажать капусту. Впервые в жизни старина Гаррет как следует струхнул. Права была матушка: нехорошее число, нехорошее место. Смотритель осторожно выглянул из-за поворота, стараясь получше рассмотреть девушку. Нет, на террористку не похожа: хотя кто этих демократов разберёт? Может, религиозная фанатичка из какой-нибудь секты, которых развелось – хоть пруд пруди. Какой нормальный станет босиком расхаживать? «Самоубийца!» – осенило Гаррета. Решила устроить шоу в самую главную ночь года. Гульнуть напоследок, так сказать. Но смотритель тут же отбросил эту гипотезу. Ведь до него донёсся обрывок речи девушки, говорившей с кем-то по телефону. — ...Вы готовы? Тогда с последним ударом часов... Послушайте, я понимаю, каким диким вам всё это кажется. Но взгляните на ситуацию иначе: если я, как вы говорите, не в своём уме, что вы теряете? У вас в любом случае будет горячий материал. Самоубийство в прямом эфире... Всё-таки больная. Господи, ну почему, почему в его смену? Гаррет воздел очи горе, вопрошая безмолвного бога, за что он его так наказывает. После такого не то, что работать смотрителем, дворником его никто во всей Британии не возьмёт. А всё этот восемнадцатый по счёту год! Гаррет вздрогнул всем телом, когда услышал голос девушки: — Мистер Тэйлор, можете выйти, я не причиню вам вреда. Ситуация могла бы показаться даже забавной, ведь в Гаррете Тэйлоре, пошедшем в отца-чернорабочего, было чистых шесть футов, семь дюймов росту****. Но от этой девушки в сиреневом платье исходила такая скрытая угроза, что смотритель сгорбился, как собака, ожидающая удара хозяйского сапога, когда появился на площадке с колоколами. — Миз, вам нельзя тут. Скоро новый год. Ева кивнула, безразлично глядя куда-то в сторону, туда, где за небольшой приоткрытой дверцей ледяной ветер кидал вверх обрывки музыки и автомобильных гудков проходившего внизу новогоднего парада. — Понимаю. Я надолго не задержусь. Гаррет вздрогнул, словно этот ледяной голос прикоснулся к его разгорячённому, покрасневшему от подскочившего давления лицу. — Уж не знаю, Миз, что там у вас случилось такого, но оно того не стоит. Не берите на душу такой грех, Миз, не нужно! Ева перевела на него взгляд своих печальных серых глаз. — Вы верующий, не так ли? Тогда можете объяснить мне кое-что, Мистер Тэйлор? Как вы назовёте существо, которое не ест, не пьёт, не спит и разрушает всё, к чему только прикасается? И тут Гаррет понял. Он, наконец, понял, с кем имеет дело. Он понял и поверил всем сразу: своей матери, не снимавшей крошечное серебряное распятие со своей морщинистой груди, старому, давно отправившемуся на тот свет учителю из воскресной школы, который нещадно бил мальчишек указкой по ладоням за упоминание имени Господа всуе, пастору из того телешоу, что видел накануне, который утверждал, что врата Ада открыты, и "они" давно среди нас... Поверил и начал пятиться назад, подальше от этих безжизненных серых глаз. — Дьявол... Его называют Дьявол! – прошептал он и, развернувшись, побежал на подкашивающихся ногах вниз, к спасительной лестнице. Ева медленно кивнула, соглашаясь со справедливостью ответа мужчины. — Так и есть, Мистер Тэйлор. Так и есть... Пора было начинать шоу. ________________________________ * Простонародное прозвище Башни Елизаветы (Биг-Бена). ** За несколько минут до полуночи знаменитый колокол Биг-Бен начинает звонить. Сначала звук приглушенный потому, что на него надевают мягкие звукоизолирующие материалы. Но ровно в двенадцать колокола раздевают, и они начинают громко петь гимны Новому году. *** Восемнадцать в сумме дают три шестёрки – число Дьявола. **** 6' 7'' = 2 метра 0.66 сантиметров.
