Сойдём с ума вместе?

В вентиляционной шахте было тесно. Слишком тесно для того, чтобы с лёгкостью и без шума пролезть по ней, по меньшей мере, метров пятнадцать, а то и все двадцать, не сворачивая, с увесистым портфелем на спине. Девушка старалась перевести дыхание, глубоко вздохнуть, но мерзкий зловонный запах гнили мешал ей это сделать. Слегка сладковатый, с примесью железа и мертвечины. Этот запах с удивительной лёгкостью разносился по всей вентиляционной системе, заставляя юную Элли время от времени вздрагивать и прижимать грязную, всю в ссадинах, исцарапанную ладонь ко рту, чтобы хоть как-то удержать рвотные позывы при себе. Однако, кое-что увлекло девушку от размышлений о зловонии этого места. Шум, прервавшийся так же резко, как и появившийся. Короткий вскрик и звук, похожий на удар об стену. Элли нервно прижала ладони к ушам, сосредотачиваясь лишь на своём неглубоком и частом дыхании. Как же повезло, что на этот раз ей не довелось увидеть происходящее. С брезгливостью осматривая кровавый развод на рукаве кофты, давно засохший и в свете маленького карманного фонарика кажущийся уже совсем почерневшим, брюнетка неспешно двинулась вперёд, с осторожностью совершая каждое, даже самое незначительное движение, чтобы не издать лишних звуков. Каждая решётка на пути, просвет в другую незнакомую комнату или зал, заставляли девушку с осторожностью и опаской заглядывать туда, в страхе боясь увидеть там хоть что-то. Липкие мурашки покрывали спину, прилипая к давно взмокшей от холодного пота футболке. В висках равномерно отстукивался ритм, колотивший с каждым разом всё быстрее, всё громче, сводя с ума. Но ни разу в голове Эллисон не прозвучала мысль о том, что она приехала в это место зря. Ведь даже этот животный страх, брезгливость и отвращение не могли заставить юную Элли отступиться от намеченного плана – того, зачем она сюда сунулась. И без того тусклый свет маленького карманного фонарика начал медленно угасать, мигая. Элли негромко вдохнула, затем хмыкнула, пытаясь снять со спины портфель, чтобы проверить его на наличие батареек. В тесной вентиляции провернуть такое было довольно трудно. Кое-как изловчившись, девушка всё же успешно достала портфель, положив его перед собой. При всей этой несложной манипуляции брюнетка ещё и неприятно ударилась локтём о металлическую стену вентиляционной шахты. В надежде того, что этого никто не услышал, девушка запустила руку в портфель, ощупывая его в поисках батареек. Успех не заставил себя ждать, нужная вещь почти сразу попалась в руки маленькой, но ловкой девушки. Поменяв батарейку, Эллисон глянула, что же она ещё могла оставить в портфеле. «Нашла старый блокнот, завалявшийся в моём портфеле. Всё, что я могу делать – это со страхом писать эти заметки. Словно сообщения кому-то. Или, может, напоминания самой себе. Мне это необходимо. Отвлечься хоть на минутку к этому блокноту, к сочинению этих записок. Это единственное, что помогает мне собрать в мысли в нечто единое, сосредоточиться, унять дрожь в коленках. Стараюсь мысленно напоминать себе, что ещё рано сдаваться. Я всё ещё не нашла своего брата. Даже какого-либо упоминания о нём. Если я сдамся сейчас, то, получается, что всё было напрасно?» Элли уткнулась лицом в сухие шершавые страницы маленькой записной книжки. Осознание того, что рано или поздно придётся вылезти из вентиляции давило на неё с каждой секундой всё сильнее. Она не сможет, как маленькая крыса, прятаться здесь вечно, даже если и хотелось бы. Ловким и довольно нелепым движением поместив портфель вновь к себе на спину, Эллисон медленно двинулась вперёд. Вокруг царила мёртвая тишина, давящая, почти осязаемая. Ужасала, заставляла прислушиваться, прижимаясь ухом к расщелинам в металлической стене вентиляционной шахты. Слабо перебирая руками, прямо упирающимися о поверхность шахты, Элли ползла дальше. Но уже через мгновение до её тонкого слуха дошёл лёгкий, совсем незначительный скрип, скрежет. Остановившись и затаив дыхание, девушка выжидала того, что могло произойти, но ничего не последовало. Облегчённо выдохнув, брюнетка двинула рукой вперёд и тут же почувствовала, как пол ушёл из-под ног. Короткий вскрик, мгновенное падение и резкая тупая боль в затылке – всё, что запомнила Элли прежде, чем картинка перед глазами стала сливаться во что-то одно, тёмное и маслянистое, а после и совсем исчезла, оставив сознание девушки далеко от неё самой. Блеклый, тусклый свет от лампы, висящей под белёсым потолком. Это первое, что предстало взгляду девушки, когда та неохотно приподняла тяжёлые, будто налитые свинцом веки. Осознание происходящего, ориентация в пространстве – это было всё ещё где-то далеко, за пределами сонного сознания. Слабая, притупившаяся и уже почти ушедшая боль в затылке. Отчего-то было странное чувство в районе ног, около самих ступней – боль такая, будто чем-то неприятно натёрло, обожгло. Элли чуть наклонила подбородок – всё верно: её ноги крепко-накрепко перетянуты верёвкой. Но откуда всё это? Сознание медленно возвращалось к девушке, отдаваясь пульсацией в голове, чётким ритмом, и с каждым ударом брюнетка всё отчётливей понимала – её куда волокут. Когда движение, наконец, прекратилось, Эллисон осмотрела комнату: тусклый свет от криво висящей под потолком лампы, которую мгновениями перемыкало, отчего на секунду в комнате воцарилась кромешная темнота. Затем она снова включалась, с трудом, будто на последнем издыхании. И комната вновь обретала очертания: разбросанные на полу осколки, по которым Элли чудом не протащили; мебели почти не было – лишь одинокий шкаф, ручки которого, по неясным причинам были перевязаны проволокой, будто стараясь скрыть содержимое за тяжёлыми дверьми. И, конечно же, посреди комнаты, нервно дёргая за верёвку, тянущуюся к ногам девушки, стоял мужчина. Один из пациентов, вероятно. Элли видела их редко, если честно, всего лишь трёх или четырёх, да и тех лишь через вентиляционное окно. Он почти полностью был лишён какой-либо мышечной массы. Сухая, сероватая кожа обтягивала скелет, выставляя ребра чуть ли не наружу. Одна рука у него была перевязана старой, серой и грязной тканью до самого плеча. Вторая же была лишена двух пальцев и также была покрыта швами и шрамами, загноившимися в некоторых местах. Громко и резко вдохнув, пациент перекинул один конец верёвки через отверстие в шахте, проходившей прямо над комнатой, и с силой потянул на себя, тем самым подвешивая девушку вниз головой. Элли, всё ещё стараясь прийти в себя, с трудом осиливала такое изменение в пространстве. Как только всё встало с ног на голову, перед глазами у брюнетки тут же всплыли чёрные пятна, а к горлу подступил неприятный ком. До слуха донеслось неровное дыхание, шаги и громкий хлопок дверью. - Чёрт… - тихо протянула девушка, хрипло, почти с болью, чувствуя во рту привкус железа и пыли, которая витала в воздухе. Вытянув одну руку вперёд, брюнетка решила дотянуться до осколка стекла, чтобы хоть как-то перерезать эту проклятую верёвку. Пальцы в панике и приступе слабости тряслись, будто бы отказываясь слушаться. С трудом дотянувшись до одного осколка, девушка нервно сжала его в руке и тут же выронила, с болью шикнув. Стекло больно оцарапало ладонь. Порез противно щипал, острая боль кровью растеклась по всей ладони, стекая по пальцам и капая на пол. С горечью выдохнув, Элли принялась за вторую попытку. Потянув уже другую, левую руку, всё к тому же осколку стекла, который уже был испачкан кровавым разводом, брюнетка ловко схватила его, на этот раз уже аккуратнее и, затаив дыхание, потянулась к ногам. Верёвка легко рваться не хотела, а осколок стекла, то и дело, норовил выскользнуть из руки, словно капризничая. Эллисон выдохнула, расслабившись, прежде, чем повторить те же действия. Это изрядно выматывало, даже надоедало. И зачем только её подвесили вверх ногами? Только девушка прикрыла глаза, как тут же услышала невероятно сильный грохот, треск разбитого стекла, звон цепей и хруст дерева – всё это смешалось в одном звуке где-то далеко за дверью, но, тем не менее, пугающе громко. Забившись в панике, девушка уже почти истерично потянулась к ногам и вновь начала перерезать верёвку. В следующее мгновение, когда верёвка хрустнула и разорвалась, девушка кубарем свалилась на пол, опять же, больно ударившись головой. - Твою мать! – шикнула она, вставая на ноги, отряхивая при этом волосы от мелких стёклышек. Ноги неприятно ныли, а голова заметно кружилась, создавая карусель из образов и очертаний. Но времени приходить в себя не было. Элли схватила свой портфель, который валялся на полу, около входа. И с жгучим желанием покинуть эту чёртову комнату, девушка открыла дверь…