Сойдём с ума вместе?

Чувствуя подступающее к горлу удушливое напряжение, Элли громко выдохнула, после чего медленно вдохнула полной грудью. Бешено быстрый стук сердца чуть замедлился, приобретая привычный ему равномерный ритм. Бледная ладонь нерешительно легла на гладкую и холодную поверхность дверной ручки. Дверь капризно отказывалась легко поддаваться, даже не дёрнувшись под стойкой попыткой брюнетки открыть её. Элли, негромко хмыкнув, встала к двери боком и с силой ударила ту с плеча, да так, что потом дверь пришлось удерживать, чтобы та с грохотом не стукнулась о стену. Вследствие такого шумного появления, девушка, затаив дыхание, резко оглянулась по сторонам. Ожидавшая увидеть что-то или кого-то, брюнетка заметно расслабилась, опуская напряжённые плечи в привычное состояние. Её встретил лишь пустой от людей коридор. Элли аккуратно выглянула за угол, с опаской сотрясаясь всем телом от малейшего шороха, в страхе боясь попасться на глаза очередному пациенту, разгуливающему по длинным лабиринтам Маунт-Мэссив. Что же произошло в этой больнице, раз пациенты гуляют сами по себе в угнетающей обстановке беспорядка, кровавых разводов на полу и стенах, а также мёртвых тел? «Простым подвешиванием за ноги я, кажется, в следующий раз уже не отделаюсь» - в мыслях прокрутила брюнетка и незаметно для себя тихо фыркнула, оттолкнувшись от угла, что служил для неё надёжной опорой. Висящая тишина витала в длинных, почти бесконечных для напуганного сознания юной «искательницы приключений» коридорах, липкая, тёмная, давила на уши, словно протяжный и сводящий с ума писк. И каждый, даже самый незначительный звук: шорох ботинок о стёртый ковёр, скрип тяжёлой двери, скрежет обветшалой вентиляционной шахты – всё это просто растворялось в чернильной тишине, оставляя на душе какое-то смутное беспокойство и напряжение. Сжав рукава некогда белой кофты в небольших и бледных ладошках, как девушка делала каждый раз, когда вновь и вновь придавалась приступам страха и паники, Эллисон шагнула за очередной угол. Волосы на затылке зашевелились, когда девушка повернула туда. Подавив в себе резкое и скребущее желание вскрикнуть, брюнетка лишь громко и протяжно вдохнула, сжимая ткань кофты ещё сильнее, пока в бледных ручках не почувствовалась колкая, еле ощутимая боль. Мёртвый охранник в сложившейся ситуации не был самой яркой причиной для паники. Элли, как и многим другим людям, и раньше приходилось видеть трупы: в авариях на соседнем шоссе, в несчастных случаях, даже в банальной драке между подростками - искорёженных, поломанных, застывших в болезненной гримасе страдания. Но ни один из них не вызывал у девушки такое же отвращение и бешенное, колотящее чувство страха, как сейчас. Ведь в толпе, среди множества людей, пусть даже не знакомых – самых разных – мы можем наблюдать подобные вещи без какого-либо искрящегося где-то в глубине души чувства. Наверное, подобное можно бы было даже назвать своеобразным цинизмом, который, по неясной причине, возникает посреди скопища людей. Сейчас же, когда Элли была предоставлена самой себе, совершенно одна, безоружна, напугана и растеряна, то это чувство разгоралось внутри с такой силой, что казалось – ещё чуть-чуть и взорвётся. Страх, отвращение, напряжение и, может быть, даже жалость. И это одиночество в такие моменты давило сильнее. Сильнее, чем если бы Элли была «с кем-то». «Такая уж человеческая психология». – Твердила себе брюнетка, муторно обдумывая и пережёвывая ситуацию. Мёртвый мужчина лежал, упиравшись лицом в стену, извращённо вывернутый, сломанный во всех возможных конечностях, словно старая тряпичная кукла. Кровь, насквозь пропитавшая некогда бледно-синюю рабочую рубашку, медленно и незаметно стекала на пол, образуя небольшую лужицу, уже чуть обсохла и заметно почернела. Даже кровавые брызги на стене на ощупь могли напоминать скорее своего рода плёнку, нежели некогда бурлящую, пульсирующую в чужих артериях и венах жидкость. «Та-а-ак, Эллисон, успокойся. Думай чётче: что делать теперь? Куда идти?» - погрузилась в мышление девушка, намертво припечатав растерянный взгляд к противоположной, девственно-чистой стене, в нежелании продолжать осматривать выломанное тело охранника. Никто не знает, как умирают люди. Мы видим это, но сами не умираем. А когда умираем, то это видит кто-то другой. Есть вещи о которых не нужно знать, о которых не нужно даже думать. И чёртов охранник как раз входил в незатейливый список этих самых вещей. С заметной брезгливостью обойдя безжизненное тело мужчины так, чтобы ненароком не наступить на тёмно-багровые кровавые следы на полу, просочившиеся в стёртый ковёр, пропитавшие его словно насквозь, Элли двинулась дальше. Что-то непонятное, царапающее кричало изнутри, рвало на части о том, что здесь нельзя долго находиться, стоять на одном месте, иначе… Иначе что? Элли даже представить себе не могла. Ах, как же жаль, что именно в этот момент в тёмно-каштановой макушке не зародилась мысль о том, кто же мог сотворить подобное с несчастным покойным охранником. В коридорах, длинных и почти пустых был лишь слегка приглушённый свет матовых ламп. Именно поэтому заметить ярко освещённый холл издалека было совсем нетрудно. Он манил, как лампа приманивала тёмной ночью мотыльков, заставлял шагать быстрее, всё меньше и меньше думая об аккуратности и незаметности. Чуть зажмурив глаза от непривычно яркого белого света от вычурных люстр, висящих под потолком, Эллисон старательно осмотрела холл: в глаза тут же бросались высокие оконные рамы, что открывали вид на зал первого этажа. Но, увы, Элли так и не смогла хоть что-нибудь там рассмотреть из-за проклятого плохого зрения. Повернув голову чуть правее, брюнетка заметила в этой самой раме зияющую дыру. Выглядела эта брешь так, словно со второго этажа что-то (или кого-то?) скинули: деревянная рама вблизи дыры помялась, выломалась, заставляя треснутое стекло почти неестественно выгибаться. Элли выдохнула: «Кто же мог проломить такую дырищу? Будто рояль сбросили». Развернувшись, брюнетка увидела перед собою лифт с резной металлической дверью, какие часто бывают в различных отелях. По бокам от него располагались две лестницы на третий и первый этажи. Чуть прищурив глаза, делая слегка смазанную картинку немного более чёткой, Элли заметила сбоку от лестницы, ведущей на первый этаж, какую-то табличку. Перешагнув стопку книг, небрежно раскиданных около лестницы и на некоторых её ступенях, девушка поближе рассмотрела оную – это был план здания. «Бинго!» - секундная радость промелькнула яркими искорками в карих глазах, которые тут же принялись внимательно изучать матовую поверхность карты. «Так, так, что у нас тут? Библиотека? Хм…» - Элли по старой привычке поднесла сжатую в кулак ладонь ко рту, приподнимая напряжённые плечи – так девушка делала довольно часто, когда погружалась в размышления. - Может, я смогу в библиотеке найти какие-нибудь документы? – тихо, одними губами, пробормотала себе под нос девушка, чтобы хоть как-нибудь разрушить застоявшуюся тишину, - Даже не знаю… что-нибудь, касаемо брата? Хоть что-то. – Девушка помотала головой, но всё равно остановилась на этом варианте. Пристальный взгляд ёрзал по карте, стараясь запомнить нужное направление, фотографичной памятью выжигая его где-то в голове. Некоторые комнаты на карте, по неясной причине, не имели какого-либо названия или же номера, и были они отмечены ярко-красным цветом, словно предупреждая о чём-то. О чём-то явно нехорошем. Их расположение, пожалуй, стоит запомнить, а ещё лучше – схематично зарисовать. Брюнетка одним довольно ловким движением сняла с плеч увесистый портфель и, немного покопавшись в нём, достала оттуда слегка помявшийся блокнот и карандаш. Приложив лист бумаги к холодной стене, девушка слегка трясущейся от напряжения рукой выводила на нём квадраты и стрелочки нужного направления, отмечая «красные комнаты» жирным крестом. Но долго зарисовывать не пришлось – всё перед глазами моментально погасло, будто кто-то залил чернила в глазницы. Опешив от такого, Элли несколько раз моргнула, но ничего не изменилось – девушка не могла увидеть даже собственных рук, отчего складывалось безумное и беспокойное ощущение, будто их и вовсе нет. «Да быть такого не может, серьёзно?» - слышала свой голос в голове Элли, чувствуя, как учащается дыхание, становится прерывистым и неровным, каким-то поверхностным; как начинает колотиться сердце, громко, словно ударяясь о рёбра; как язык неприятно прилипает к нёбу, а во рту всё пересыхает, оставляя легкий привкус железа на языке. Девушка повернула голову вправо, чувствуя, как напрягается каждая шейная мышца: вдалеке, в конце соседнего коридора, слабо горела аварийная красная лампочка, освещая лишь жалких пару метров перед собой. Из холодного ступора и бездействия брюнетку вывело глухое эхо, доносившееся с первого этажа. Быть может, просто шорох, а может и сильный удар и стук обо что-то. Или же, в конце концов, это просто воображение играет с Элли злую шутку? «Нужно срочно дорисовать карту» - Элли запустила руку в портфель в поисках фонарика, - «и валить отсюда к чёртовой бабушке!» - Его там не оказалось. Девушка похлопала рукой по карманам джинс – пусто. «Нет. Нет, нет, нет, только не это! Я не могла его потерять!» Прерывисто вдохнув, Элли нервно поднесла ладонь к губам, зажав рот и стиснув зубы в страхе. В кромешной темноте не было видно, как заметно напряглись скулы на лице девушки, а брови медленно сводились к переносице. «Должно быть что-то… Хоть что-нибудь, чем можно посветить!» Брюнетка вновь обыскала портфель, безуспешно стараясь унять нарастающую дрожь в руках. Есть! Спичечный коробок оказался в ладони у Элли, когда та тихо и нервно усмехнулась. Взяв в руку спичку, девушка с силой провела ею по коробку, но, в страхе содрогаясь, выронила оную. Нервно шикнув, брюнетка достала вторую спичку и пару раз чиркнула ею о коробок. Слабый, тёплый, почти уютный в этой холодной тьме огонёк слабо освещал руки девушки и карту на стене, оставляя в чёрной неизвестности всё остальное. Судорожно приложив руку с листком к холодной стенке, Элли вновь начала схематично и немного криво зарисовывать путь. Когда спичка почти угасла, сгорая, брюнетка негромко шикнула - обожгла кончики пальцев. Сгоревшая деревяшка пеплом растворилась в воздухе, вновь погружая напуганную до чёртиков Элли в чернильную темноту. Одним движением закинув всё в портфель, Элли поместила его на спину и, ощупывая холодные стены, медленно двинулась по лестнице вниз, на первый этаж. Перед глазами девушки всплывали смутные и расплывчатые очертания карты: чтобы добраться до библиотеки, нужно как-то дойти до другого, соседнего крыла здания, но просто так выйти на улицу не получится, а это значит… - Элли горько выдохнула, не желая логически заканчивать свою мысль, – единственный путь – через канализацию. В безликой темноте острое чувство страха и одиночества нарастало. Сейчас, в данный момент, Элли чувствовала себя ещё более одинокой и беззащитной, чем когда-либо. Ей хотелось видеть людей, отдохнуть от себя, прервать самоубийственное одиночество страха. Половицы изредка скрипели под ногами у Элли, заставляя её напрягаться всем телом, а затем облегчённо прикладывать руку к груди, чувствуя пульсацию колотящегося сердца в ладони. Не без труда Эллисон дошла до первого этажа, и даже дальше, на один пролёт ближе к подвалу. Услышав под ногой хлюпающий, булькающий тихий звук, брюнетка невольно приподняла ногу, брезгливо вздыхая, на короткое время оставшись в таком положении – на одной ноге. Даже думать не хотелось, во что или в кого она могла наступить. В голову ударил резкий запах железа, сладкий до мерзости запах мертвечины и чего-то ещё, почти неуловимого. Что-то, смутно похожее на запах медикаментов в кабинете врача. Элли слегка поёжилась и ступила вперёд, как услышала, то ли позади, то ли где-то сверху – она так и не могла понять – тяжёлое, хриплое, почти нечеловеческое дыхание, несколько тяжёлых шагов, сопровождающихся лязганьем цепей и низкое, еле различимое рычание. Перед глазами резко посветлело, да так, что картинка на мгновение смешалась в кашу из цветов и очертаний. Но быстро придя в себя, Элли развернулась – наверху лестничной площадки, на несколько ступень выше девушки, стоял… кто? В голове брюнетки образовалась пустота, какие-либо мысли отсутствовали вообще в этот момент. Глаза заметно расширились, принимая округлую форму. Элли резко рванула в сторону, сразу же, не раздумывая, не посмотрев дорогу; рванула так, как только могла, резко оттолкнувшись рукой от стены, девушка чуть не слетела вниз с лестницы одним прыжком. Бежать, бежать, бежать! С такой скоростью и силой Элли не убегала ни разу в жизни. Быстро нарастающая боль в мышцах, сдавленное хриплое дыхание, болезненная пульсация в голове – Элли уже не ощущала этого, не было времени ощущать, будучи подавленной толстым слоем паники и страха. Юркнув в дыру в стене, Элли с силой ударилась об арматуру, торчавшей из каменной плиты, но, не издав ни звука, даже не замешкавшись и на мгновение, жертва рванула вперёд, куда приходилось, придумывая на ходу, куда повернуть. Рычание, лязг цепи прямо за спиной, почти сотрясающийся от тяжёлых шагов пол заставляли Эллисон с силой выжимать из себя последнее, чтобы пробежать ещё чуть-чуть. Жадно хватая ртом воздух, брюнетка резко завернула за угол, вероятно, оказавшись в подвале. В полутьме Элли на повороте чуть врезалась в стену и, оттолкнувшись от неё рукой, рванула в сторону, игнорируя острую боль в левом боку. В конце коридора показалась ещё одна дыра в стене. Добежав до туда, Элли резко остановилась, упираясь рукой в стену. Дыра в стене вела вниз, в зал огромных размеров, похожий на огромное подвальное помещение, заполненное водой. Плавать Элли не умела, да и прыгать с высоты метров шести-семи ей не казалось самым привлекательным вариантом. Но один лишь приближающийся с невероятной скоростью звук тяжёлого дыхания заставил Элли, оттолкнувшись от стены, прыгнуть вниз. Громкий всплеск воды и резкий вдох. Элли промокла почти по пояс в этой грязной, мутной воде, которой, к счастью, оказалось здесь лишь по колено. «Кажется, отстал» - пронеслось в голове у жертвы. Но даже если и так – пока останавливаться нельзя. Шаг, второй, третий – в воде бежать было трудно, почти невозможно для изнеможённой девушки, да и перед глазами всё постепенно начинало мутнеть. Но Элли не останавливалась, нутром чувствуя «охоту» за ней. И хотя за спиной уже никого не было – её всё равно не покидало жгучее чувство опасности. В полутьме Эллисон различала только два пути: первый – прыгнуть вверх, зацепившись за каменный выступ; второй – пройти дальше, в коридор, за поворот. Не раздумывая, девушка метнулась к коридору. Оперевшись рукой о стену, Элли полу-бегом пробиралась через толщи воды, чувствуя, как на глаза, от усталости, наворачиваются слёзы. Стена содрогнулась и перед жертвой, совсем рядом, метрах в пяти, возник этот… человек? А человек ли это? Огромная груда мышц и мяса с пугающим оскалом и горящими яростью глазами – это всё, что могла Элли разглядеть за секунды в полутьме, когда, развернувшись, резко рванула в противоположную сторону, коротко вскрикнув от неожиданности. Чувствуя, что её почти схватили за портфель, девушка, прикусив до боли губу, и прочувствовав всем телом сотрясающую волну мурашек, побежала к выступу. Вперёд, быстрее, ещё чуть-чуть, нет времени мешкать, прыжок и… Элли цепко ухватилась за край выступа, стараясь хоть как-нибудь упереться ногами, найти опору, но те предательски соскальзывали с влажной каменной поверхности стены. Содрав почти соскользнувшие пальцы в кровь, Элли с вскриком подтянулась на одних лишь руках и, перекатившись, забралась на выступ. «Получилось!» - Выдавив полуулыбку, девушка рухнула на пол, скрючившись пополам. Сердце, колотившееся с невероятной быстротой, будто цеплялось каждый раз за рёбра, рвалось, с болью растекалось по всей грудине, заставляя с болезненной гримасой на лице сжимать кулаки, чтобы стерпеть всё это. Хриплое дыхание, частое, истеричное, заставляло подступать к горлу ком, мешающий вдохнуть. Тело вновь стало ощутимым, в перенапряжённых мышцах резко проступило тянущее ощущение усталости, тупая боль в правой ноге, болезненные покалывания в разодранных пальцах. Элли перевернулась со спины на живот, уткнувшись лбом в холодный влажный каменный пол. По щекам обжигающим потоком стекали горькие слёзы, то ли от боли, то ли от страха, то ли от давящего одиночества или, может, от всего сразу. Всё тело девушки лихорадочно содрогалось от каждого всхлипа, с трудом подавленного. Сжав в ладонях уже серо-коричневые мокрые рукава некогда белой кофты, Элли уткнулась в них лицом. Ей казалось, что она вот-вот задохнётся, голова её раскалывалась от мыслей, которые она снова и снова гоняла по протоптанной дорожке, тщетно пытаясь разобраться в создавшемся положении. Она была душевно надломлена: ей казалось, что она, словно потерявшийся ребёнок, забрела в странный незнакомый край, где нет ни одного знакомого столба или знака, который указывал бы дорогу. Громко шмыгнув носом, Элли вытерла с лица слёзы ладонью и, пошатываясь, попыталась встать, опираясь рукой о твёрдую поверхность каменной стены. С выступа был только один путь – туннель вперёд, который, вероятно, и является входом в канализацию. Девушка ещё раз с опаской окинула взглядом зал, заполненный водой. Странно, это место не было обозначено на карте здания. Что, если здесь есть и этажи ниже? Элли, брезгливо фыркнув, развернулась и, поправив портфель на спине, шагнула в туннель.