Привычки, убивающие нас

Это солнце мертвое поддерживает отношения Но лишь секс с тобой мне приносит утешение. Между нами нет, наверно, должного уважения Но лишь ты приводишь кровь мою в движение. Проведенные часы превращаются в мгновения И верю, что ты совершенное творение. Не достоин любви твоей я…наверно. И от этого на душе тоскливо и скверно. Безуспешно в лесах люди водой пожары тушат И нас этот дым с тобой когда-нибудь задушит. Ты кричишь, как обычно, и не хочешь слушать, А мне все равно, я отдал дьяволу душу.

Стою у полуоткрытого окна и смотрю на ненавистный мне город, закованный в толстый слой бетона. С каждой затяжкой с каким-то маниакальным злорадством отмечаю, что так убиваю себя еще больше. Аромат табака смешивается с гарью от снующих мимо машин, даже до пятнадцатого этажа долетает запах сожженного бензина. Огромная трасса не замолкает ни днем, ни ночью, а мне просто нравится смотреть на нее и осознавать, как я ненавижу этот мир. Это мертвое солнце, убивающее все живое, эти бесконечные автомобили и эти бетонные стены. Кажется, что они высасывают из меня жизнь. Не жалко. Пусть забирают ее всю, без остатка, мне все равно нечего терять. Разве что тебя… Бросаю взгляд на мирно колышущееся одеяло и светло-коричневые волосы, лежащие на подушке. И как тебя угораздило купить именно эту квартиру? Чтобы лишний раз напомнить мне о моей ненависти к миру? Вряд ли. Мы ведь тогда даже не были знакомы. Ты просто любил шумные дороги, а я просто ненавидел весь мир. Такая разность во взглядах непременно бы сказалась на наших взаимоотношениях, если бы ты не был отличным дипломатом, который мог уладить любой конфликт всего лишь своим взглядом и парой спокойных слов. Только ты мог меня успокоить, если я неожиданно срывался, что бывает крайне редко. Зато ты сам часто закатывал дичайшие истерики. Это всегда твой собственный монолог, твоя роль, где я просто сижу в сторонке и уничтожаю сигарету за сигаретой. Это тоже выводит тебя из себя. А я никогда не умел просить прощения. Ни у тебя, ни у кого бы то ни было еще. Я предпочитаю, молча, ждать тебя в твоей же квартире после громкого хлопка двери, а потом прижимать твое хрупкое тело к себе и долго-долго не отпускать, пока наши сердца не станут биться в унисон. В такие моменты я приближаюсь к такому понятию, как человеческое счастье. Ты просыпаешься, несколько секунд хлопаешь своими поистине огромными глазами и тут же кидаешься ко мне с одной лишь целью: отобрать эту чертову сигарету. Ты всегда заботился о моем здоровье. Ну, или, по крайней мере, пытался, ведь я почти никогда тебя не слушал. Как и сейчас. Твои слова немного раздражают, но я, молча, слушаю все твои упреки по поводу моей халатности и недальновидности. Говоришь, что я когда-нибудь убью себя подобным образом, а я лишь пожимаю плечами и думаю о чем-то своем, стараясь отвлечься от немного истеричного тона твоего голоса. Со мной на подобные темы говорить бесполезно, я все равно сделаю по-своему. Даже ты для меня не являешься богом, которому я готов безоговорочно подчиняться. К сигаретам ты приплетаешь мои поздние возвращения, упреки сыплются один за другим, и я знаю – тебя сейчас невозможно остановить. Даже чувствую себя почти виноватым, ведь ты приводишь четко подобранную аргументацию, будто готовился к этой речи не менее чем несколько недель. Ты всегда слишком во многом упрекал меня, правда, почти всегда после этого просил прощение за свою резкость. А меня почти не трогают такие эмоциональные порывы, ведь знаю, что я намного хуже, чем ты, и твои короткие обвинительные монологи не сравнятся с моей отвратительной душой, которая уже ни на что не способна. Странно, что в не менее черством сердце нашлось для тебя место, причем далеко не последнее. Я бы даже назвал это любовью, только давно перестал верить в сказки, хоть и не отрицаю существования чего-то необычайно светлого и яркого. Того, что заставляет каждый день, вновь и вновь, просыпаться по утрам и продолжать свое существование. Наверное, без тебя я давно бы покончил жизнь самоубийством. Ты прекрасно это знаешь, поэтому не отпускаешь меня, словно из чувства простого человеческого сострадания. Но я знаю, что являюсь для тебя не просто объектом бесконечной заботы и даже воспитания, иначе ночью ты не стонал бы так пошло и не насаживался бы на меня так рьяно. Просто утром ты вспоминаешь, насколько я безответственен во многих вопросах и начинаешь читать мне нравоучения, пока не иссякнет весь твой словарный запас, и ты не убежишь на кухню, топить мое непонимание в бесконечных кружках кофе. Меня они бесят не меньше, чем тебя моя тяга к курению, но я же молчу. И тебе не следовало бы читать мне нотации. Может, ссор на пустом месте стало бы меньше. Но тогда спокойная семейная идиллия нам бы быстро надоела, правда? Как и ожидалось, убегаешь к этому омерзительному напитку с резким приторным запахом, оставляя меня и дальше наблюдать за утренней городской суетой. Впрочем, как и всегда. Пока не видишь, достаю из кармана сигарету и, откинувшись на стену, вдыхаю в себя губительный дым, стараясь перебить им запах твоего любимого напитка, доносящийся с кухни. Хорошо хоть, что ты ненавидишь плакать. Ты вообще предпочитаешь не сдабривать наши скандалы водой, иначе бы мое безразличие принесло тебе еще большее разочарование, ведь слезы меня даже забавляют, а чаще попросту бесят. А ты все пытаешься найти способ достучаться до моего сердца, часто от отчаяния кричишь, что ничего для меня не значишь. Ошибаешься. Ты единственный, кто нашел во мне хоть какое-то подобие человеческих чувств. Прекрасно это осознавая, ты отдаешь предпочтение выкрикиванию мне в лицо ложных обвинений. Наверное, ждешь, что я стану их опровергать, ведь твои слова порой являются сущей бессмыслицей. Но, в такого вида истериках, я снова предпочитаю молчать. Если тебе нравится проверять на крепость мои нервы – пожалуйста. Они все равно стальные, как и внешнее спокойствие. Ты словно ходишь по краю пропасти, ведь если чаша моего терпения перельется, то потом ты будешь очень долго жалеть о том, что затеял все эти бессмысленные разговоры. Правда, и тогда твои дипломатические способности смогут меня успокоить. Но тебе все равно хватает ума не переходить черту. Всегда поражался твоей удивительной способности не доводить меня до крайности, а вовремя остановиться. После подобных скандалов, которые, к счастью, бывают нечасто, долгое время уходит на примирение, где я теряю голову и становлюсь до ужаса сентиментальным. Но сейчас твои упреки были вполне разумными и даже правдивыми; они не перерастут в бурную ночь, но и заставят меня на мгновение задуматься над их смыслом. Но только на мгновение. Ненавижу, когда ты обижаешься на меня или злишься, сидя где-то далеко, поэтому иду к тебе, бросив недокуренную сигарету под колеса автомобилей. Мы уже давно ознакомились с этим сценарием и выучили все роли, поэтому сейчас ты сидишь спиной к двери, пьешь свой кофе, и смотришь в пустоту грустным взглядом. Подхожу ближе и обнимаю тебя сзади, мимолетно целую твою макушку и сажусь рядом. Просто сижу и смотрю на твое чуть раскрасневшееся от волнения лицо с несколькими довольно милыми веснушками на носу и припухлыми губами. И ты тоже хранишь молчание, монотонно пьешь кофе и безуспешно стараешься не смотреть мне в глаза. Тебя обижает то, что я не желаю считаться c твоим мнением, а я свое никогда не озвучиваю вслух, хоть оно у меня имеется, поверь. Нам есть, что сказать друг другу, но я не собираюсь тратить лишние силы на отстаивание какой-либо точки зрения. Хватит и тебя одного. Знаю, что ты всегда жалеешь, что затеял выяснение отношений или требование от меня признания в любви, в которую я толком-то и не верю. А еще знаю, что ты долго не выдерживаешь, долго дуться на меня ты так и не научился. Как и сейчас, кидаешься мне на шею, случайно смахнув на пол чашку и разлив приторный напиток по паркету, который уже давно в коричневых разводах. Хватаешься за меня, шепчешь, какой я идиот, и что без такого далеко не идеального не сможешь прожить ни дня. Утрируешь, конечно, наверняка забудешь, если вдруг меня не станет, но моих губ уже коснулась невольная улыбка. Рукой прижимаю тебя к себе, чтобы ты ее не заметил. Мне всегда казалось, что это проявление моей собственной слабости, хоть ты и говорил мне, что если она и есть, то до невозможности красивая и милая. Пытаешься взять с меня обещание заботиться о своем здоровье, но, сдав позиции, проникаешь ко мне в рот своим языком, вовлекая меня в поцелуй с привкусом кофе, который я ненавижу не меньше чем свою жизнь. Знаешь. Ты и это прекрасно знаешь, поэтому не даешь сделать мне даже глоток воздуха, чтобы мое маленькое наказание продлилось хоть чуть-чуть дольше. Отношусь к этому как всегда безразлично. Если ты сможешь простить меня только таким образом, то я готов потерпеть несколько минут. Прекращаешь свою пытку, серьезно смотришь мне в глаза, будто желаешь в них увидеть что-то новое. Но они наверняка такие же, как и всегда – слегка безразличные, равнодушные, почти стеклянные, без живого блеска. Тебя они не пугают, наоборот, ты сам твердил мне, что именно моя безжизненность и привлекла тебя. Если это правда, то я тебя не понимаю. Со мной ведь слишком сложно, я не считаюсь с твоим мнением и даже не знаю, ради чего живу. Никогда не отвечаю на твои упреки и совсем тебя не уважаю. Объясни мне тогда, зачем я тебе нужен? Естественно, вслух никогда не задам этот вопрос. Не хочу слышать ответ на него, не хочу заставлять тебя копаться в себе, как ты пытаешься заставить меня. Я вообще мало чего хочу. Курить и находиться с тобой рядом, ведь только ты сможешь отвлечь меня от череды серых дней и ночей, которые для меня иногда тянутся невыносимо долго. Эта привязанность к тебе бесит меня, ведь я всегда стремился к независимости, но в то же время скрашивает бессмысленное существование. Моя жизнь бессмысленна, представляешь? Конечно да, ведь ты можешь понимать мои чувства без слов, хотя в запале ссоры кричишь, что никогда меня не понимаешь. И так мы играемся с тобой уже три года. Наверняка в твою память врезался день нашего знакомства, хотя я постарался забыть его навсегда. Не потому, что жалею. Я всего лишь хочу избавиться от тех воспоминаний, которые пробуждают во мне такие чувства, как ностальгию и легкую грусть. Не люблю то, что делает меня слабым. Но мне нравится та слабость, которую я испытываю к тебе. Парадокс. Как и день нашего знакомства. Сопливая мелодрама, не иначе. Почему-то я предпочел покончить с жизнью, врезавшись именно в твою машину. Ты тогда выскочил из помятого мною авто, начал кричать, размахивать руками и называть меня «идиотом с куриными мозгами». Помню, как тебя удивило отсутствие на моем лице хоть какой-то реакции, и мне ведь действительно было все равно. Я лишь жалел о том, что не разбился насмерть. Я молчал, а ты, переменившись в лице и плюнув на гаишников вместе с нашими машинами, притащил меня к себе домой, благо жил ты от того места недалеко. Тогда-то я впервые и оказался в этой квартире. Наверное, слишком большой для тебя одного, при этом не менее светлой, чем ты сам. Да, со всей своей истеричностью ты сохраняешь свет внутри себя. Я был тогда удивлен, что на этой грешной земле остались еще такие светлые люди вроде тебя. Не помню точно, о чем мы говорили, но ты выбил из меня признание в том, что эта авария не была случайностью. Кто же мог предположить, что ты оставишь меня у себя на такое долгое время, обещав не дать возможности свершиться суициду с моей стороны. Наверное, поэтому мои ночные прогулки в полном одиночестве тебя так бесят, ведь я могу и не вернуться. Но я возвращаюсь. Не хочу приносить тебе еще больше страданий своими выходками. Странно, но за эти три года я больше не пытался совершить один из самых страшных грехов, а все потому, что ты дал мне возможность поверить в эту жизнь. Говоришь, что тебе нужно уйти сегодня надолго. Опять просишь не совершать глупости. Похоже, для тебя это важно. Провожу рукой по твоим волосам, что можно расценить и как «да», и как «нет». Вздыхаешь, но все равно ничего сделать не можешь. А потом допиваешь свой кофе и снова целуешь меня, показывая мне все свое недовольство тем, что я тебе так и не ответил. Как и всегда.