Привычки, убивающие нас

*не много, следующая будет больше* Безразлично созерцаю унылый пейзаж за окном. Если раньше я мог хотя бы смотреть на машины, то теперь все заволокло густым серым туманом. Кажется, что если сейчас выпрыгнуть из окна, расставив руки в разные стороны и ловя потоки восходящего воздуха, то тебя поймают эти густые клубы пара. Даже возникает мысль открыть пластиковые окна и проверить свои предположения, но боль возвращает меня в реальность. Сколько времени прошло между началом твоей истерики и тем, как ты ударил меня по лицу? Ты хотел, чтобы я тебя слушал, а я опять отвлекся. Мне не интересно, что ты там говорил. Мне все равно. Именно мое безразличие распаляет в тебе искры бушующего пламени гнева. Я даже никак не отреагировал на применение силы с твоей стороны и ты, уже не в силах сдерживаться, опускаешься передо мной на колени, с каждой секундой всхлипывая все громче, а потом и вовсе усыпая солеными каплями мои брюки. Неужели я так сильно ранил тебя в этот раз, что ты даже не смог сдержать своих слез? Ты опять хотел поговорить со мной и попытаться что-то решить, а я опять сказал, что меня это не интересует. Я даже в суть проблемы вникать не стал, тебя и взбесило мое безразличие. Машинально глажу тебя по голове, а ты продолжаешь шептать что-то про то, как ты страдаешь из-за меня. Наверное, я действительно тот, кем ты меня сейчас называешь, раз не ценю то, к чему должен был бы относится со всей осторожностью и трепетом, на которые только способен. Ты должен был бросить меня еще давно, найти себе достойного человека и быть рядом с ним счастливым. Ты же предпочел страдания привычному, но все-таки счастью. Но счастью ли? И ради чего? Да, я не смогу прожить без тебя и, скорее всего, умру, как только ты уйдешь, но зато пойму тебя, как никто другой. А в данный момент я тебя не понимаю. Неужели тебе так нравится страдать? Никогда не замечал за тобой склонности к мазохизму. *** Буквально врываешься в комнату и кидаешь передо мной металлические наручники. На вопросительный взгляд ты отвечаешь глубоким поцелуем, на несколько растерянный стон своими активными действиями. В глазах решимость, что меня, если честно, несколько обескуражило. Нет, я не возражаю. Только с тобой в постели я могу забыть о своей ненависти, презрении и тьме, что живет глубоко внутри меня. Она сдавливает мне грудь, заставляя молча страдать. Наверное, это называется неумением чувствовать и понимать других. Даже сейчас тебя не понимаю, хотя твои действия говорят сами за себя. Просто ты опять хочешь отвлечь меня от этого проклятого окна и сигарет, что ты так ненавидишь. Я ведь прав? Сложно сказать, но это единственное объяснение. И я благодарен тебе, за то что ты спасаешь меня подобным образом, словно на короткий миг вытаскиваешь мое тело из под воды, давая сделать глоток свежего воздуха. Только с тобой я могу дышать, не задыхаясь. Поднимаюсь со своего излюбленного места и оттесняю тебя на кровать, не переставая жадно впиваться в твои губы, как в цветок, наполненный спасительным нектаром. Но ты снова хватаешь металлический предмет и отдаешь его прямо мне в руки. Просишь, чтобы я сковал тебя. Что ж. Не против. Мне не важно, как и в какой позе, главное, что с тобой, ведь иначе я погибну. Не физически, но твое отсутствие добьет меня морально. Никогда не отказывался от любых твоих смелых идей и желаний, поэтому быстро сковываю твои руки, не желая попросту тратить время, и, наконец, оказываюсь нависшим над твоим телом. Четко отработанными движениями расстегиваю пуговицу за пуговицей на твоей белоснежной рубашке, несколько секунд любуюсь тобой и припадаю к твоей груди, слегка покусывая и полизывая соски, спускаясь то ниже к животу, то поднимаясь к шее и снова целуя твои губы. Почти на автомате стянул с тебя джинсы и уже намеревался уделить внимание твоей возбужденной плоти, но ты остановил меня. Ты сполз на пол и, расстегнув мне брюки и высвободив набухший орган, полностью погрузил его в себя, даруя мне минутное забвение. Мне уже все равно, в каком мире я живу, и что со мной будет, слишком хорошо, чтобы думать об этом. Кончаю в тебя и тут же меняю нас местами, склоняясь над тобой. Говоришь, что не нужно, что хотел только доставить удовольствие мне, но я же знаю, какое счастье приносит тебе мое внимание. Да, я не люблю разговаривать и практически всегда молчу, не сильно заботясь о том, что ты испытываешь, но в сексе я пытаюсь компенсировать неумение проявлять еще оставшиеся чувства во внешнем мире. Я хочу, чтобы во время нашего телесного контакта ты забывал о том, какая я редкостная сволочь так же, как я забываю с тобой о своей ненависти. С тобой я не смог продержаться долго, ты со мной и того меньше. Глотаю терпкую жидкость и смотрю в твои глаза, ожидая дальнейшего руководства к действиям. Иногда мы останавливаемся на этом моменте, если ты не жаждешь продолжения. Я всегда считаюсь с твоими желаниями в сексуальной жизни, если не хочу считаться с ними в обычной. Да, пожалуй, в сексе ты можешь чувствовать себя относительно счастливым. Но нужно ли тебе это? Неужели я настолько хорош, что ты терпишь все мои остальные недостатки? На это у меня ответа нет. И, вот что странно. Мне может быть абсолютно все равно, если ты страдаешь из-за меня, но при этом я хочу доставить тебе максимальное удовольствие в момент близости. Мне действительно важно, что ты будешь чувствовать в тот момент. Странно, правда? Сейчас ты хочешь продолжать, показываешь это кивком головы. Тогда снова укладываю тебя на кровать, располагаясь сверху, развожу твои ноги и чисто из соблюдения некоего почти бессмысленного ритуала, который стал привычкой, подготавливаю тебя пальцами. Мы спим с тобой уже столько времени, что ты давно привык к моим проникновением. А когда-то я стал твоим первым. Или просто ты тогда так сказал. Я даже не помню, почему мы это сделали. Прямо в тот день, когда я врезался в твою машину. Просто я увидел в твоих глазах свое спасение, а тебе захотелось меня спасти. Как ты говорил потом, тебе показалось, что это единственный выход. Ты хотел показать мне, что такое счастье, если сам я его отыскать в этом огромном и жестоком мире не смог. Стараюсь не вспоминать, как восторженно-испуганно замирало твое сердце тогда, как светились твои глаза, как ты улыбался, еще не зная, с кем связываешь свою жизнь. Почему? Потому, что каждый раз эти воспоминания вызывают на моем лице невольную счастливую улыбку. На кого я тогда становлюсь похожим? На сентиментального романтика? Нет, я не такой. И не хочу, чтобы ты верил в то, чего нет. Лучше знай меня, как ненавидящего мир, в чьем сердце нет места для чувств. Хотя, какие-то чувства к тебе уже давно поселились в нем. Навсегда. Отвлекшись на воспоминания, я и не заметил, как ты снова кончил всего лишь от моих рук. Выхожу из тебя и придвигаюсь ближе, медленно погружая член в твое тело. Связанные руки оказываются на моей шее, ты двигаешься навстречу мне, и я набираю темп, входя в тебя снова и снова, срывая с твоих губ стоны и вздохи. Мы едины: ненавидящая мир потерянная личность и ее хранитель. Только так я чувствую, что живу, что еще не умер, что я не оживший труп…я настоящий. Неужели это и есть счастье? Почему-то именно этот вопрос возникает в моей голове, когда я уже близок к кульминации. Помогаю тебе рукой и кончаю, ты уже выдохся и тебе нужно чуть больше времени. И вот снова слышу особенно громкий стон, твое тело дрожит в моих руках, твои глаза чуть прикрыты, а сердце бьется, как сумасшедшее. Снимаю с тебя наручники, целую в лоб и улыбаюсь. Потому, что бесконечно благодарен тебе за такую моральную и физическую поддержку. Ловишь мою улыбку губами и говоришь, что хотел избавить меня от страданий, а еще развязать мне язык. Я слишком удовлетворен сейчас, хоть это и будет длиться совсем недолго, поэтому произношу слова благодарности вслух. И на твоем лице заиграла улыбка. И глаза выражали нежность. И я бы хотел заснуть и не вспоминать о таком ужасном понятии, как ненависть. Я бы хотел умереть от счастья. Умереть с тобой. Наверное, это была бы самая прекрасная смерть…