Порочный

- Эй, Рихард, проснись, это я. Слышишь меня? Я начал просыпаться, и неспешно разворачиваться на голос Тилля. Всё тело затекло от лежания на жёстком полу. Паулю нечего было постелить нам кроме тощего спальника и кинуть куртки вместо подушек, а накрылись мы чем-то похожим на скатерть. - Вы чего на полу? - Ух, - я сел, - Тилль, ты чего так рано? - Пошли, поговорим! - Сейчас, - я выбрался из-под заброшенных на меня худых ног Ландерса, и потянулся за штанами. - Ты чего голый? - спросил Тилль. - Слушай, Линдеманн, давай я тебе видеоответ запишу на телефон, - проворчал Пауль, накрыв голову курткой, - задолбал уже, одно и тоже спрашиваешь. - Тш, тш, спи, - Тилль мотнул мне головой в сторону двери, и одними губами проартикулировал, - пошли. - Иди, он не отвяжется, - рука Пауля помахала мне в воздухе, выписав странные кренделя, - только не орите, дайте выспаться. Я, как коряга, хватаясь за болевшие бока, вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. Тилль выглядел не лучше меня, а чувствовал скорей всего хуже и намного. Он был небрит, помят, глаза красные, руки мелко дрожали и он не мог усидеть на месте. Ему хотелось передвигаться и что-то делать. Похмелье у него было знатное, создавалось впечатление, что он ещё не протрезвел и его настрадавшийся организм требовал добавки. Нервы были расшатаны не только всем произошедшим накануне, но и добиты окончательно алкоголем. - Есть курево? - спросил он меня, и нервно прикоснулся к своим скулам, проведя по ним пальцами. Он поморщился, ему не нравилось ходить небритым и неухоженным, но найти силы привести себя в порядок он не мог. - Я посмотрю, - на столе валялись пустые пачки и стояла наполненная окурками пепельница. Я протянул руку к верхнему ящику и вынул блок сигарет, который сам привёз Паулю в подарок из Англии. - Вот, надеюсь он не обидится, - я передал блок Тиллю. Он пытался снять с него обертку, но это в данный момент было ему совершенно не по силам. - Развлекайся пока, я в туалет, - оставив его одного, я направился в уборную и поссал, внимательно рассматривая мочу. Крови не заметил и с облегчением вздохнул. Я умылся, намочил торчащие в разные стороны волосы и причесался. Видок у меня был ещё тот, синие круги под глазами, выступающие скулы и бледный цвет лица. В гроб краше кладут, думал я пока чистил зубы. Дался нам вчерашний день тяжело, я даже засмеялся, вспомнив как уговорил Пауля мне дрочить. Но нам всё равно было лучше, чем нашим бывшим партнёрам, им сейчас точно было не позавидовать. Я вернулся, и застал Тилля ковыряющего ножом целлофан на блоке. - Дай сюда, - я взял у него сигареты, - продырявил уже все... - А пива нет? - Тилля трясло, он снова начал ходить как медведь шатун по кухне, и периодически выглядывать в окно. - Нет пива, оно у Ландерса не держится, - я вынул сигарету, и прикурив, отдал Тиллю. Он шмыгнул носом и дрожащими пальцами взял её, поднеся к губам. Глубоко затянувшись он выпустил дым и нервно провёл по волосам, расчесывая их пятерней. - Кхм, - он снова шмыгнул носом, - простыл, что ли? - Хочешь, я схожу и куплю тебе пива? - Кхм, - он опять глубоко затянулся, - давай вместе, я хочу выйти на улицу, проверить где машина. - Ты что вчера за рулем был? - спросил я его, не представляя как он мог ехать в таком состоянии. - Не помню, - он прочистил горло, - я вчера много чего творил. Ох, лихо, пиво нужно. - Я оденусь, подожди. Я смог надеть трусы, болело не очень сильно, терпеть было можно спокойно, выудил из-под Пауля свои носки и надел рубашку. Он заворочался и открыл глаз. - Ты куда? - С Тиллем выйду за пивом, а ты давай на кровать ложись. - Ага, - и он снова отвалился дрыхнуть, накрыв голову курткой. - Пошли, - я позвал Тилля. - Ну и видок, - он посмотрел на себя в зеркало, - как бомж. - Плевать, пошли. Улица встретила нас ярким солнечным светом, от которого у Тилля защипало глаза. Он огляделся в поисках своей машины и снова достал сигареты. - Не помню, ничего не помню... - Пойдём пешком, прогуляемся, - я забрал у него пачку и убрал в карман, - не кури, подыши воздухом. - Да тут воздух... - он махнул рукой. Я взял его под руку и повёл со двора. - Слушай, поехали сегодня к моим родителям, у мамы завтра день рождения, я не был дома больше семи месяцев уже. - К тебе? - Да, там воздух чистый, отдохнёшь, отоспишься... - Нет, я не могу. - Почему? - Кхм, - он прокашлялся, - твои родители мне ровесники, не хочу. - Ну и что, им то какое дело? - Дело не в них, а во мне. Не поеду. Ты с Паулем лучше съезди, а я пока разберусь с делами. Вы столько всего натворили, нужно въехать в происходящее, да и проектные документации все просмотреть. Целый район стройки, как всё в голове удержать! - Как знаешь, но мне было бы приятно. - Нет, Рихард, нет, - он положил свою ладонь на мою и сжал мне пальцы, - не обижайся. - Я не обижаюсь. - Слушай, - мы так и продолжали с ним идти под руку, не обращая внимания на удивленные взгляды ранних прохожих, - а как успеть в срок начать строительство? Нужна техника, квалифицированные рабочие, материалы... - Заморозим их стройки пока, и всё подтянем на объект, - ответил я, - не переживай за это. - Ой, блин... - он снова сжал мои пальцы, - как-то стыдно... - Тилль, ответь мне сейчас честно на один вопрос. - Он остановился и я вместе с ним. - Почему ты не забрал Пауля с улицы сразу? - А? Как не забрал, я забрал? - Нет, ты его забрал, когда он попросил тебя ему помочь, а я спрашиваю, почему раньше не забрал. Ты ведь очень долго пользовался его услугами, почему не забрал? - Кхм, - он провел себе по волосам, опустив голову, - я и не задумывался об этом. Просто приезжал и пользовался. Не думал, как он живёт, что чувствует. Не знаю. - Вот и сейчас бери и пользуйся, не задумывайся. - Я так не смогу. - А тебе и не нужно. Я сам это сделаю, а ты пока, оставаясь в тени, будешь выполнять работу. Подпишем контракт, что я нанял тебя как управляющего, а как всё утрясётся, вступишь в права. Но мы с Паулем не хотим заниматься строительством, помогать будем, а плотно заниматься нет. - Рейдерством хотите? - он расстроился. - Слово какое неприятное - рейдер. Что оно вообще значит? - Так называли раньше военный корабль в английском флоте, который в одиночку нападал на суда испанцев. - Значит вы теперь банальные пираты, проще сказать, бандиты? Решили устроить себе романтику? - он начал злиться. - Пауль ладно, он один, но ты! Рихард, если тебя убьют я не переживу. - Не убьют, - я улыбнулся ему, - ты найдёшь самых лучших спецов и организуешь нам охрану. И я уверен наша служба безопасности окажется лучшей в мире. - Конечно, - он притянул меня к себе, - ведь они должны будут охранять самое дорогое. - Кошмар, как не стыдно, средь белого дня, дети смотрят! - нас отчитала мимо проходящая старушенция и, отойдя на приличное расстояние и повернувшись, плюнула в нашу сторону. - Это не немка, - сказал я. - Нет, - подтвердил Тилль. - Понаехали! - Точно! Мы дошли до магазина и купили много пива, зачем много, сами не знали. На обратном пути я остановился у большого двухэтажного и пустующего здания. Меня осенила идея. - Тилль нужно его купить. - Зачем? - Мне оно понадобится для одной аферы. - Я посмотрел на него. - Этого козла, который Пауля отправил на панель, я так разведу, он у меня сраться в штаны начнёт. А потом... аххх, всё... - я причмокнул губами, - это будет красиво. - Что такое? Что ты придумал? - Расскажу, обмозгую и расскажу. Будешь искать людей для нашей службы безопасности, найди человека служившего в спецслужбах. - Естественно, всех. Я шёл и уже представлял всю комбинацию, ловя на себе заинтересованный взгляд Тилля. У меня резко поднялось настроение, и я захотел выпить. - Дай пиво, - попросил я. - Давай, - засмеялся Тилль, - пошли вон туда, - он указал на лавочку, скрывающуюся в тени деревьев. - Пойдём! Эх, заберёт нас сейчас с тобой патруль... - Ой! Чёрт! Я вспомнил. - Чего? - Я вчера в баре устроил дебош, разбил им там всё, а потом от полиции на машине удирал. Бросил её в каком-то дворе, - он заржал, вытирая выступившие от смеха слезы, - и удрал по крышам через чердак. - Тилль, тебе это не к лицу, - засмеялся я вместе с ним, - ты уважаемый в городе человек, а бегаешь по крышам, скрываясь от полиции, вот напишут про тебя в газетах, будешь знать. - А кто виноват? - он стал наступать, а я отдаляться. - А ну, иди сюда! - Тихо, тихо, тихо, у меня травма, мне нельзя возбуждаться. - Болит? - он сразу стал серьёзным и я пожалел, что это сказал. - Не очень, дня через три пройдёт. Он выпил сразу, не отрываясь, всю бутылку и откинувшись на спинку лавочки, издал стон блаженства: - Как же хорошо! Будто ангел босыми ножками по груди пробежался. Дай курить, - он протянул руку. Я дал ему сигарету и закурил сам. - Рихард, - он посмотрел на меня, - ты правда меня любишь? - Да. - За что? Я пожал плечами. - Не знаю, наверное не за что, а вопреки. Ты родной такой. Я себя с кем-то другим и не представляю. - Ты ведь меня ненавидел. - Да, но Пауль меня подвёл к тому, чтобы я осознал всё. Я не знаю, когда это произошло, знаю только, что не хочу тебя потерять. - Я ведь старый. - Не выглядишь на свой возраст. - Я тебя чуть не покалечил. - Я сам виноват. - Я зануда и домосед. - Развлечься мне есть с кем. - Ты такой красивый! - А ты как будто нет? - Спорить бесполезно? - Ты прав. - Я никогда больше не причиню тебе боль, никогда, что бы ты не сотворил. - Тилль, если вдруг тебе покажется, что я играю против тебя, не верь, это будет только инсценировка, я никогда не сделаю тебе плохо. Верь мне, пожалуйста! Он не ответил, а просто протянул мне свою руку и я её пожал. Мир был восстановлен. Мы посидели ещё и выпили упаковку пива. Пора было возвращаться, Ландерс наверное проснулся, и потерял своих нерадивых друзей. Телефоны мы оставили дома.

***

- Вы чего напились с самого утра? - ругал нас Пауль. А мы с Тиллем только улыбались. - Дайте и мне догнаться до вашего состояния... - Нет, - сказал я, - тебе машину вести. - Куда? - Поедем к моим родителям, у мамы завтра день рождения. - Ох! К тебе домой! Я жду не дождусь! - Ты только там свои эти штучки не применяй, психолог самоучка, - остановил я его порыв. - Да конечно, сейчас! Я этого ждал столько времени, нет Рихард, я выужу всех твоих тараканов наружу. - Тилль, давай с нами? - попросил я. - Нет! - он поднял руки вверх. - Я пас. Гуляйте, отдыхайте, а меня оставьте разбираться с делами.

***

Мы уехали. Я заскочил переодеться в повседневное, и мы с Ландерсом отбыли к моим родителям. Я за три часа дороги успел проспаться, и выветрить весь хмель. Потянувшись от всей души на пассажирском сидении, я сказал Паулю, что мне охрененно классно. На что он ответил, что негоже людям нашего уровня сидеть самим за рулем. - Будет, Пауль всё будет, и водители личные и охрана. Тилль позаботится. Он засмеялся и включил музыку почти на всю громкость. Мы ехали ко мне домой, вместе, и я был этому очень рад. У меня всё было хорошо, и отец не найдет повода меня упрекнуть.

***

Наша машина подъехала к дому и из него вышла моя мама, закутанная в шаль собственного изготовления, и отец, державший руки в карманах растянутых тренировочных штанов. Он сильно поправился и его лицо было красным, казалось, он был не здоров. - Сынок! - мама подошла к нам с Паулем и обняла обоих. - Это Пауль, твой друг? Он не знал, что я, позвонив, делился с ней новостями и был ошарашен такому вниманию. - Да мам, это Пауль. - Мальчики, - она свела ладошки перед лицом и расплакалась, - я так рада, милые мои, приехали, солнышки. - Мам, ты чего? - она вытирала слёзы и смотрела на нас во все глаза. - Всё хорошо мальчики. Отто, иди скорей сюда, поздоровайся с сыном и его другом. - она так и не отрывала от нас своих счастливых глаз. - Приехал с другом? - спросил подходя отец. - Д-да, с лучшим д-другом. - Ты чего заикаешься? - Пауль тронул меня за плечо. - Наверное, такой же как ты - неудачник, - он даже не вынул руки из штанов, - я придурка сразу вижу. - Мы придурки и неудачники? - Пауль свёл брови и с вызовом глянул на отца. - А кто ты? Вышел в грязной майке с красной рожей. Что, давление скачет, от привычки выпить лишнего? - П-пауль, п-прекрати, - я посмотрел на отца, - п-пап, п-прости его... - Ты чего заикаешься, я не понимаю, - Пауль, развернул меня к себе, - чего с тобой? - Пауль, он с детства заикается, - вступила в разговор мама, - ты разве раньше не замечал? - Он никогда не заикался! - Надоело мне всё это дерьмо, поеду я, - отец пошёл к своей машине, оставив нас в недоумении. - Мальчики, пойдёмте в дом, - засуетилась мама, уводя нас с улицы, - я вас накормлю домашним, по забегаловкам особо не наешься... - Рихард, это что? - чуть слышно спросил меня Пауль идя вслед за мамой, а я вдруг осознал, что отец меня ненавидит. - Анн, не суетитесь, - попросил Пауль, а я, обрадовавшись прибежавшей меня встречать Варе, опустился на колени. Помесь овчарки неизвестно с кем, но она была необычайно красива и добра. Варька, моя Варька, я нашёл её у отца на работе шестнадцать лет назад, и принёс домой. Сколько слёз пролили мы с мамой, пока упросили отца оставить её дома. Но эта рыжая прохиндейка сделала всё, чтобы нам помочь. Она ничего не испортила и просилась в туалет на улицу, когда выходил отец из комнаты, она исчезала. Она облизала мне лицо и всего испачкала лапами, такая зараза, любимая зараза, не забыла хозяина. - Это кто? - Пауль сел рядом и сразу получил грязной лапой по груди. - Варька! - Ты не говорил, что у тебя есть собака. - П-прости... - Нет, не прощу, - он смеялся и целовался с мохнатой мордой, собачка не переставала при этом вилять хвостом. - Девочка, красавица, ласковая, у тебя хозяин дурак... Я оставил их и пошёл за мамой в дом. Родной запах, всё та же мебель, ничего не изменилось за долгие месяцы моего отсутствия. Только мама сильно постарела, да отец сдал. - Мам, ч-чего с отцом? - спросил я ее. - Друг твой прав оказался во всём, пьёт он. Вечером пьёт виски, а утром таблетки. - Мам, т-ты не хочешь уехать отсюда? У-у меня в Берлине д-дом огромный. - Куда же я уеду, ты что? Мы с отцом тут доживать будем. - Доживать? - я представил Тилля, их ровесника, и поразился этой разнице. - Да ты чего, в-вы молодые ещё совсем! Она засмеялась, и поцеловала меня в макушку. - Зови Пауля, я вас кормить сейчас буду, - но он уже вошёл в дом сам, и обнял её за плечи. - Анн, можно вам задать вопрос? - Конечно, мальчик мой, - она развернулась к Паулю и мне стало плохо. - Зачем вы вышли замуж за этого ужасного человека? - Пауль! - одернул я его, а мама, стушевавшись, поправила волосы и отвернулась. - У вас есть в доме музыка? - спросил он, направляясь разглядывать гостиную и всё трогать. - Да, там проигрыватель, - мама снова улыбалась. - А человек, называющей себя папой Рихарда, приедет? - и вдруг настала пауза, а потом зазвучала музыка. Он сел за стол и потёр ладони, вдыхая аромат приготовленного мамой жаркого. - Домашняя жратва! - он подмигнул мне. - Кайф! Это тебе не забегаловки, даже со звездами Мишлена. Ох, класс! Спасибо Анн. - Кушайте на здоровье, мальчики. - она села и подперла голову кулачком. - Как я счастлива сынок, что у тебя наконец-то появился друг. Пауль глянул на меня, а потом на маму. - Вы необыкновенно красивы, даже сейчас видно благородство вашего лица: глаза, скулы, нос, губы. Не смотря на то, что вы измотаны домашней работой и никогда не посещаете салоны красоты. Я говорю не как его друг, - он мотнул в мою сторону головой, - а как мужчина. Вы ведь были первой красавицей, правда? В школе вам завидовали? Вы встречались с самым красивым и перспективным парнем, а что произошло потом, почему вы вышли замуж за него? Я не требую ответа прямо сейчас, подумайте, мы подождём. - он притянул её кисти к своим губам и поцеловал. - Ох, Пауль, засмущал меня, - она забрала свою руку назад, - придумщик. - Рихард, ты знаешь куда отец поехал? - спросил Пауль, когда мы поели и мама убрала со стола. - А он на работу поехал, - ответила мама за меня. - Я хочу съездить к нему, - попросил Пауль. - Не стоит, - отказал я ему. - Пошли тогда в твою комнату. - Пошли, - я встал и поцеловал маму. Мы поблагодарили её за обед и поднялись по лестнице. В моей комнате Пауль сразу подошёл к окну и раздвинул шторы. Он осмотрел фруктовые деревья, которые росли за домом, качели, сделанные из автомобильной шины и лес, который был совсем рядом. - Красиво, - сказал он, - часто убегал туда, чтобы выплакаться? - Очень. - Тут небось по утрам птицы поют? - мягко сказал Пауль, всё ещё глядя на лес. Я завалился на кровать, пока Пауль бесцеремонно осматривал мою комнату, он заглядывал во все ящики, перелистывал все блокноты, перекладывал всё, и перетасовывал, осмотрел корешки всех книг, включил и выключил настольную лампу, в общем, провёл полный обыск. Я ему не мешал, а только отвечал на задаваемые вопросы. - Ты сейчас не заикаешься, - он сел ко мне, - почему? - Я не всегда заикаюсь, так всегда было. Как тебе моя мама? - спросил я. - О! Очень хорошая женщина, но очень несчастная. - А отец? - глупо было задавать этот вопрос, но я хотел чтобы Пауль мне ответил. - Этот мужчина не твой отец. У меня волосы на голове зашевелились, я ожидал всего чего угодно, но только не этого. Если бы я не знал Пауля, я бы рассмеялся этому глупому предположению. - Он трогал тебя? - Пауль провёл пальцами по моей кисти и засунул их под рукав, сжав моё запястье. - Конечно трогал, он же мой отец. - Я имею ввиду другое, - продолжил он не отпуская мою руку. - Нет, - я отрицательно мотнул головой. - Он бил тебя? - Нет, никогда, просто смотрел с презрением. Изводил придирками, уничтожал во всех отношениях, кроме физических, не пускал гулять, не разрешал приводить кого-то в дом. Поэтому у меня не было друзей. - Меня словно прорвало, я ему выплескивал все свои детские обиды, спрятанные очень глубоко внутри, даже от меня самого. - Пауль, с чего ты взял, что он не мой отец? - Ты не похож на него, совершенно. У тебя другая порода, он тебе точно никто, я голову дам на отсечение. - Да ну, не придумывай. - Скажи мне лучше, за что ты зацепился, чтобы не свихнуться? - спросил Пауль. Я сразу понял, о чём он говорил, потому как это было единственным, что не давало мне разочароваться в жизни окончательно. - Борьба. - ответил я. - К нам в школу пришёл тренер и стал набирать учеников для своих занятий, я записался в секцию. Отец слышать ничего не хотел, говорил, что нужно учиться, а не страдать хернёй. Он и маму убедил, что негоже их одаренному сыну таскаться в клуб, где его начнут валять на татами и выкручивать суставы. Он сбавил обороты только в надежде, что из меня быстро выбьют там всё дерьмо и я сам завяжу с глупой затеей. Но я сумел отстоять своё право на тренировки, это была моя первая победа, вторая была Варька. Я стал заниматься и был лучшим. Я принёс домой грамоту и после этого случился скандал. Они всю ночь ругались в своей комнате. После этого я не хвастался своими достижениями. - Он маму обижал? - Руку он на неё не поднимал, но я часто видел её заплаканной по утрам. - Давай фотографии. - Они у мамы, - я хотел встать и сходить за ними, но Пауль меня остановил, сказал что сам попросит у Анн. Я промолчал, и остался в комнате, я уже понял, что Пауль нарыл то, что пряталось в этом доме, и это в скором времени вывернет меня наизнанку. Я просто ещё не догадывался что, но мне жуть как хотелось узнать. Странная штука жизнь, она рисует наши судьбы красками, сделанными из слёз и запретов, иногда добавляя мазки надежды, а потом как будто расщедрившийся художник, плескает на холст любовь и дружбу. Картина моей жизни резко изменилась после знакомства с Ландерсом, с него началось моё перерождение, я начал учиться быть счастливым, пустил в свою душу Тилля и понял, какое счастье засыпать и просыпаться с родным человеком, осознал что нельзя сомневаться в своих способностях, а самое важное - нужно перестать боятся. Никто не в силах запретить мне жить так как хочу я, теперь уже никто. Пауль вернулся, держа в руках огромный целлофановый пакет, набитый фотографиями, и пару альбомов. - Ты всё что ли забрал? - Ага, Анн всё мне выдала, и я её уговорил нам с тобой принести чай. - Отец никогда не разрешал мне принимать пищу вне кухни, - я удивился, что мама на это пошла. - Пошёл он в жопу! - Пауль сморщил нос. - Это не твой отец! - Не говори ерунды. - Я спросил у неё, что ей подарить на день рождения. И знаешь, что она ответила? - Чего? - я сам не знал и решил у неё выспросить позже, но Пауль меня опередил. - Стиральную машинку! У матери человека ворочающего миллионами нет обычной стиральной машины! Объяснись. - Я хотел ей дать денег, она не берёт. Она не верит, что я богат, думает я придумываю. - Знаешь, когда запил Отто? - спросил Пауль. - Нет. - После того, как ты рассказал матери, что расплатился полностью за свой дом. Мне захотелось выйти на улицу и закурить, отец не порадовался за меня, а наоборот расстроился, что я добился таких успехов. И убедил мать не верить мне, а считать обычным болтуном. Мозаика начала складываться.